Страница 18 из 76
Согласно источнику Рубенсона, один из министров и любимцев Александра I вследствие своего «легкомыслия и роскошного образа жизни» промотал огромные суммы, и эти деньги монарх поначалу выплатил из собственного кармана. Любимчик, однако, продолжил мотовство и выправил долговые обязательства, которые сначала шли у банкиров как ценные бумаги, но в конце концов так понизились в цене, что продавались по копейке за рубль. Некий пребывавший в Петербурге швед Л-е, скупив «на значительную сумму» долговые обязательства фаворита, попросил шведского министра Лёвенъельма помочь в получении этой суммы у императора. Государь векселя выкупил, и Л-е хотел отдать Лёвенъельму 10 тысяч рублей в благодарность за хлопоты. Министр отказался, молвив, что он лишь выполнил свой долг как шведский посланник, но поскольку ему известно, что Л-е не умеет экономно обращаться с деньгами, то сохранит их у себя, «дабы использовать в добрых целях». Л-е заявил, что доволен таким решением; капитал положили под проценты и образовали комитет, задачей которого было решить, какое найти деньгам применение. Время шло, и лишь после «долгих обсуждений и бурных споров» пастору Сандту удалось «уговорить Л-е образумиться» и позволить школе распоряжаться деньгами; на них-то и была основана «Школа Карла Юхана».
В 1849 г. шведская школа по императорскому указу получила те же права, что и российские «окружные училища». Это означало, что все вышедшие из учебного заведения прихода Св. Екатерины могли «повышаться до первого класса Табели о рангах наравне с теми, кто получил образование в окружных училищах страны под ведомством Министерства народного просвещения», то есть имели право поступления на государственную службу. Вследствие этого указа приходская школа для мальчиков расширилась на четвертый параллельный класс. С 1864 г. в школу принимались также дети из других приходов, и пришлось организовать еще три параллельных класса с обучением на немецком и русском языках. Это решение подорвало положение шведского языка в школе и явилось, по выражению преемника Сандта, «роковым»; подробнее об этом см. ниже, в главе «Русский язык как кухонный».
При Сандте были проведены также крупные реформы в области благотворительности. Касса для бедных была учреждена уже в 1832 г., а в 1847-м пасторша Сандт основала приют для «обездоленных и беззащитных девочек» с целью «обеспечить своим подопечным бесплатное жилье, где они получат возможность обучиться всем существующим в домашнем хозяйстве делам и рукоделию». Кроме того, девочки могли получать бесплатное образование в приходской школе.
Приют имел бесплатное помещение в принадлежавшем церкви доме, а также дрова, освещение и воду. Денежные средства поступали от церкви, Его величества короля Швеции и финской паспортной экспедиции, которая взамен получила право занять в приюте несколько мест.
Граф Александер Армфельт родился в 1794 г. в Риге, куда его родители Густав Мориц Армфельт и Хедвиг Ульрика Делагарди бежали от преследований фактически правившего тогда Швецией барона Г. А. Рейтерхольма. Первые годы своей жизни Александер Армфельт провел в Калуге, где его семья жила в 1794–1797 гг. Он стал студентом Упсальского университета в 1808 г., а затем учился в Эдинбурге; в 1832 г. он переехал в Петербург, где сделал блестящую карьеру. Как и его отец, Александер Армфельт играл важную роль в связях между великим княжеством Финляндским и российской императорской властью. Его отец в свое время был исполняющим обязанности генерал-губернатора Финляндии, а Александер с 1841-го и до своей кончины, последовавшей в 1876 г., занимал пост министра статс-секретаря. Точно так же, как и его предшественник барон Роберт Хенрик Ребиндер, граф Армфельт был попечителем и финского прихода Св. Марии и шведского Св. Екатерины. Художественный архив Музейного ведомства (Хельсинки)
Чтобы обеспечить надежность существования приюта, пасторша в 1859 г. основала так называемое Женское общество, задачей которого было споспешествовать воспитанию беззащитных и обездоленных детей.
Общество действовало под надзором графа Александера Армфель-та, в 1842 г. сменившего Ребиндера на посту министра статс-секретаря и попечителя церкви. В 1860 г. Женское общество основало богадельню для «бедных престарелых и немощных женщин», в просторечии называемую старушечьим домом. Старушки должны были в меру своих сил помогать в «уходе за домом» и по хозяйству; в прочем же могли проводить время по своему усмотрению. Старушечий дом получил бесплатное помещение в принадлежавшем церкви доме, дрова, освещение и воду, а также ежегодное пособие из церковной кассы.
Эта панорама Невского проспекта между Малой и Большой Конюшенными улицами создана в 1828 г. Спустя год пастор Эрстрём так описывал квартал: Путешественник, прибывающий из Финляндии в С.-Петербург, обычно подъезжает близ Казанской пристани к Невской перспективе. Рукой подать оттуда, ближе к Адмиралтейству, как раз напротив Казанской церкви сворачиваешь направо, на широкую и красивую, но не длинную улицу, называемую Малой Конюшенной. Тогда слева от путешественника будет находиться немецкая церковь Св. Петра с принадлежащими ей домами, а проехав немного мимо нее, окажешься перед воротами с надписью: «Дом Шведской Церкви Св. Екатерины», и также по-шведски: «S: t Catharinae Swenska Kyrka och Kyrkohus». Войдя во двор, справа перед собой видишь простое и непритязательное, но все же выстроенное в благородном и достойном стиле здание с рядами окон в два этажа. Крыша завершается большим позолоченным крестом с лучезарным сиянием в центре, а прямо под ним расходятся лепные солнечные лучи, в середине которых — око Провидения в окружении парящих серафимов. Словно бы под сенью этих кротких, умиротворяющих символов видишь между пилястрами большой вход внутрь здания с гостеприимно распахнутыми воротами, а над ним на черном фоне бронзовые позолоченные буквы: St. С: a (S: t Cathahna), и год: 1769. Это Шведская церковь. Через другие ворота рядом с церковью выходишь в другой переулок, соединяющий обе Конюшенные улицы и получивший наименование Шведского. Свернув с Большой Конюшенной (она названа так, потому что длиннее Малой Конюшенной, параллельно которой идет) налево, замечаешь мило выглядящую красивую церковь, несколько более длинную, чем шведская, и над выходящим на улицу большим входом украшенную маленьким куполом и подобным же, как у шведской церкви, крестом. Над самой дверью, к которой подходишь через ряд из четырех колонн, надпись: Sancta Maria и год MDCCCIV. Это — Финская церковь. Принадлежащий каждой из этих церквей двор или участок, особенно шведский, застроен большими нарядными каменными домами. В них расположены квартиры для приходских священников и служащих при той и другой церкви. Прочие дома сдаются внаем, плата за который составляет для касс обеих церквей самый главный и надежный источник дохода
Новая церковь
Вопрос о постройке нового церковного здания обсуждался еще в 1830-е годы в связи с празднованием 200-летия основания шведской церкви в Ниене. Однако эти планы были осуществлены гораздо позже. В 1861 г. графу Армфельту удалось добиться от русских властей займа в 150 тысяч рублей серебром на условии погашения его частями в течение тридцати семи лет. Проектирование здания было возложено на тридцатипятилетнего архитектора Карла Андерсона, родившегося в Стокгольме, но выросшего и получившего образование в Петербурге (о нем подробнее см. в главе «Живописцы и архитекторы»).
Закладной камень был положен в воскресенье 28 июля 1863 г. по завершении литургии. Текст на медной табличке, положенной вместе с закладным камнем, гласил:
«Закладной камень Евангелическо-Лютеранской церкви шведского прихода во имя Св. Екатерины заложен в достославное правление Его Императорского Величества Александра II 28 июля/9 августа 1863 г.