Страница 24 из 58
Никаких явных следов видно не было. Конечно, если бы речь шла о привале десятка человек, высматривать его на большой территории смысла бы не имело. Но после большого отряда просто обязан остаться какой-то мусор. С другой стороны, зачем авангарду большого войска останавливаться посреди развалин? Укрытием они служить не могут, даже от ветра не спрячут. Проще уж найти поляну. Хоть обзор будет лучше.
– Ладненько. Мне кажется, мы не там ищем, – вздохнул Михаил по внутренней связи – пусть его слышало лишь два человека. – Надо поискать какую-нибудь используемую лесную дорогу подальше от основного шоссе. Чтобы она и просматривалась, и в глаза не слишком бросалась.
– Или сразу через лес, – добавил Рамзан.
Но такой путь был неосуществим, а вот какая-то просека все-таки нашлось. Если она, разумеется, была не подобием предыдущей, по которой без толку проблуждали от погибшей крепости к разрушенному городу. Неясно, были ли это следы старой дороги, или же некто проторил ее гораздо позже войны и катастрофы. Узкая, так что иногда борта БМП раздвигали кусты, – но если ездить верхом, то вполне подойдет. Да и кусты могли вырасти гораздо позже. Во всяком случае, последнее время ее активно не использовали, но вот сколько…
Очевидно, ночевать придется где-нибудь в поле, так никого и не найдя. Вечер-то потихоньку надвигается, и дела придется оставить на следующее утро.
Поворотов хватало, и двигаться приходилось на малой скорости. И уж совсем плохо было с обзором. Видимость впереди порою не превышала сотни метров, по сторонам же вообще то и дело стремилась к нулю. Идеальные условия для засады, – если здесь было кому нападать и если он мог справиться с броней. Пусть не танковой, куда менее прочной, но все-таки…
Так прошло около часа, но вдруг лес справа расступился, и в триплексах показалось большое поле.
Нет, полей по дороге и раньше попадалось много. Заросшие травами с вкраплением кустарников, а порою и с отдельными деревьями, иногда – голые проплешины, на которых не росло вообще ничего, да, наверно, и не могло расти по каким-то причинам, в общем, всякие, какие только можно себе представить. Но это отличалось от всех.
Оно было возделано.
Солнце освещало какие-то злаки, и даже не разбирающемуся человеку было понятно: в природе таких не бывает. Здесь поработали чьи-то руки, обработали землю, посадили семена, старательно пропалывали, холили и лелеяли и скоро явно будут убирать урожай. Если уже не убирают где-нибудь с дальнего конца.
Нет, пока людей видно не было, но это ровным счетом ничего не значило. Услышав шум моторов, любое здравомыслящее существо первым делом попытается спрятаться, вторым – скрытно понаблюдать и оценить опасность. А дальше – затаиться и ждать, когда потенциальная опасность исчезнет, или напасть, или попытаться вступить в переговоры… Благо спрятаться нетрудно. В тех же злаках, например. Или в кустах на краю поля. Те, кто здесь работает, просто обязаны предусмотреть варианты на случай появления нежелательных гостей.
В триплексы никого видно не было. Напрасно разведчики всматривались до рези в глазах, стараясь заметить малейшее колебание колосьев. Михаил осторожно открыл люк, выглянул, словно так мог увидеть больше.
Вокруг властвовали тишина и неподвижность, словно природа сама создала подобное чудо. Лес тоже молчал. Что могут противопоставить местные двум боевым машинам? В лучшем случае нечто легкое стрелковое, бессильное против брони. Да и вообще, зачем сразу настраиваться на худшее? Не обязательно же местные жители в каждом чужаке видят врага!
Михаил перекрестился, вылез из башни и встал во весь рост.
– Эй! Есть тут кто-нибудь? Мы пришли с миром.
Ответа не было. Может, народ здесь был недоверчивым и словам не верил, может, и в самом деле никого не было. Не дневать же и ночевать на возделанном поле, когда на нем не ведется работ! Может, полей этих в округе полно, просто расположены они в таких же отдаленных от основных дорог местах, так что найти их можно лишь случайно? Ну, или убрались люди при виде непонятных машин. Память людская, даже коллективная, не всегда сохраняет былые успехи, а общество порою деградирует. Обычные автомобили давно сгнили, исчезли без следа, у молодежи даже знаний о них может не остаться. Если все силы направлены на выживание…
– Мне кажется, кто-то здесь есть, – тихо произнес выглянувший Рамзан. – Но не уверен. Не привык я к таким местам.
В городе он ориентировался намного лучше. Но на природе разведчики оказались в первый раз…
– Ладно. Поищем лучше их поселение, – решил Михаил.
Ему совсем не улыбалось прочесывать пешим порядком наугад ни поле, ни лес. Тут в любом месте можно устроить засаду, уровень подготовки местных не известен, глупо считать противника хуже себя, а вероятность перехода встречи в схватку высока. Но как раз драться смиренный воин Господа не собирался. Не шайны же поля в Подмосковье обрабатывают! А с исконными жителями предполагался если не постоянный союз, то хотя бы взаимовыгодная дружба. И начинать ее с бессмысленной схватки было верхом глупости. Шайны не могли успеть обработать поле, следовательно, трудились здесь местные. В общем, свои люди, с общими предками и долгое время – общей судьбой.
Теперь поехали совсем медленно, вглядываясь в каждый квадратик почвы. Если не человека найти, то хоть реальный след. Работники обязаны были использовать если не технику, – вряд ли у них имеются какие-нибудь трактора, сеялки и веялки, – то хотя бы тягловых животных. Не на себе же они пахали! Да и телеги для перевозки урожая должны быть: на горбу много и далеко не унесешь.
Еще одну дорогу разведчики нашли. Ею наверняка пользовались, и относительно часто. Можно было разглядеть даже колеи. Не слишком вдавленные: телега много не весит, да и обозы здесь не ходили, раз пора урожая еще не наступила. Но все-таки, если через триплекс порою видно…
Несколько раз казалось, что вдали характерно шевелится растительность. Будто кто-то наблюдал под ее прикрытием за ползущей броней. Только разглядеть таинственных наблюдателей не удавалось. Выскакивать же и ловить по незнакомому лесу – дело неблагодарное.
Поле давно исчезло за подступившими к дороге деревьями. Зато спустя некоторое время слева открылся луг с явно скошенной и потому невысокой травой. На другом его конце даже было некое подобие скирд. И опять – никаких людей вокруг. Наверняка спрятались. Гул двигателей слышно издалека.
Луг тоже остался позади. Дорога в очередной раз вильнула, и Улугбек резко остановил машину. Впереди был завал. Несколько деревьев, явно недавно поваленных, преградили путь. По обеим сторонам простиралась натуральная чаща, и об объезде не стоило и помышлять. Гораздо проще было попытаться преодолеть импровизированную баррикаду, несмотря на риск зависнуть на безобразно сваленных стволах. Или вообще развернуться и поискать другую дорогу. Должны быть и другие пути через лес!
И по-прежнему в триплексах никого не было видно. Хотя теперь не только Рамзан чувствовал, что где-то рядом притаились люди. Но среди таких зарослей спрятаться не проблема – если рядом нет хищных растений, разумеется. Если бы речь шла о прорыве любой ценой, ничего бы не стоило обильно полить все близкие кусты свинцом. Много ли могут противопоставить местные жители паре автоматических пушек в сочетании с броней? Но если у аборигенов есть хоть один действующий гранатомет, ситуация меняется на противоположную. Сжечь в зеленке БМП – раз плюнуть. Пока успеешь среагировать, граната уже ударит в борт. Останется спокойно перестрелять уцелевших разведчиков, выбирающихся наружу. Даже из обычных арбалетов и луков – стрелы убивают не хуже пуль.
Впрочем, за неимением гранатомета вполне можно поджечь машины каким-нибудь коктейлем Молотова. Изобретение давнее и безотказное, лишь бы под рукой была легко воспламеняющаяся смесь. Да и обычные гранаты способны вывести машины из строя. Ближайшие кусты ближе, чем расстояние уверенного броска. Разумеется, бензин в нынешние времена – не меньшая редкость, чем гранатомет. Тот, что не был израсходован во время войны и не сгорел, испарился со временем или выдохся до полной негорючести, а нового не производится. Однако вдруг нашелся склад длительного хранения? Предки были людьми предусмотрительными.