Страница 19 из 35
– Ты не хочешь меня видеть? – если кто-то другой посчитал бы его тон просто холодным, Снежа услышала обиду. Горькую обиду, которую нанести может только близкий человек. И ее нанесла она – сестра, но по-другому было бы куда хуже.
– Я хочу, но я… Я боюсь. Что будет, если ты вернешься? И зачем? Главное – зачем, Дима? Чтобы прятаться?
– Думаешь, я буду от него прятаться?
– Думаю, ты не дурак, а значит – будешь.
– С чего вдруг? – Снежана слышала, что с каждым ее словом брат раздражается все больше. Но если это поможет его отговорить, она готова была даже перетерпеть ссору. Уже далеко не первую. – Больше трех лет прошло. Кроме того, никто же не пострадал! Если он захочет дать мне в морду – то пожалуйста, мне тоже есть за что его поколотить.
– Ты бредишь! – сон давно уже как рукой сняло, а теперь Снежа даже не пыталась сдерживаться от того, чтоб не повысить голос. – Что значит, никто не пострадал? Ты человека похитил, Дима! Саша лежала в больнице неделю! Она чуть ребенка не потеряла! О чем ты?! – в такие моменты Снежане казалось, что Дима даже до конца не осознает, что сделал.
– Три года прошло…
– Да хоть десять, Дима! Пройдет десять и двадцать лет, а он по-прежнему будет тебя искать! – впервые Снежана облачила в слова то, что постоянно держала в мыслях.
– Ну так я сам приду. Но не так, как хочет он.
– Дима…
– Все, закрыли тему, – слушать ее он не хотел. – В субботу…
– Да, – смиряясь, Снежана устало закрыла глаза. Вот за что? За что все это на ее голову?
– Он устраивает праздник?
– Да.
– И ты…
– Да, Дима. Я иду. Потому, что… – самой себе Снежа не могла ответить: почему? Почему согласилась на личное приглашение Самарского? Почему не придумала отговорку? Почему, зная, что он пригласит, не купила себе на это же время билеты в Днепр или любой другой город, страну, планету? Почему не ложится спать под открытым окном с мокрой головой, надеясь заболеть и получить официальную причину не прийти? Не знала. А еще не понимала, зачем он ее туда звал. Зачем изредка звонил? Зачем иногда заезжал в студию? Неужели не понимал, что так только хуже? Так она до сих пор верит, что у них есть шанс. Один единственный, маленький, но шанс.
– Ты до сих пор сохнешь по нему? – теперь голос брата казался таким же глухим, как ее собственный сразу после того, как девушка подняла трубку.
А ответить ей было нечего. Сохнет. По нему, без него – не так важно. Важно, что сохнет.
– Снежа, неужели за столько лет ты не встретила никого, способного помочь забыть Самарского?
И снова ответом Диме стала тишина. Вполне возможно, что она встречала таких множество. Вполне возможно, что на ее пути были люди куда лучше, чем Ярослав. Но она почему-то зациклилась на нем.
– Не нужно приезжать, Дима. Пожалуйста. Я боюсь за тебя. Я волнуюсь за тебя, когда ты там, а если ты вернешься… Не нужно.
Несмотря на шум где-то на другом континенте, в том, что Дима хмыкнул, Снежа не сомневалась.
– Ладно, мне пора. Я скоро позвоню, если ты не против, конечно… – обиделся. Конечно, обиделся. Что бы она ни вкладывала в свои слова, он способен был услышать только пренебрежение и нежелание видеть рядом с собой. А доказать, что это всего лишь волнение за него, дурака, Снежана бы не смогла.
– Я буду ждать, балбес.
– Целую.
Ответить времени Снежане уже не дали. Их снова разделяли десятки тысяч километров и прерывистые сигналы гудков.
Дима снова появился в ее жизни на минуту, а потом пропал, забрав с собой спокойствие, надежды, что все обойдется, и сон.
Спустив ноги с кровати, Снежана поплелась на кухню. Что там пьют для сна? Молоко с медом? Вряд ли они сами помогут успокоиться, а если растворить в них несколько таблеток, может и сработать.
Она стояла у окна, вглядываясь в городской пейзаж очень долго. Думая обо все на свете и одновременно ни о чем. Даже решение найти Снежана не пыталась, просто ждала, пока подействует снотворное, пока глаза станут закрываться сами собой, пока все мысли не оставят квадратную голову, чтобы вернуться уже завтра. Таблетки не действовали долго, но, в конце концов, победили именно они.
Положив тяжелую голову на подушку, Снежана разблокировала телефон – заставка, которая появилась у нее совсем недавно, тоже почему-то успокаивала. В ней не было ничего особенного. Что может быть особенного в лице, которое полнится недостатками? И вообще, зачем она поставила на заставку фотографию практически незнакомого мужчины? Сумасшедшая. Нормальные женщины ставят фото любимых, мужей, детей, ручных собачек, в конце концов. А у нее – неизвестно кто с пронзительным взглядом.
Завтра нужно будет поменять, а то еще кто-то заметит, подумает, что свихнулась… Мысли на грани сна путались, заплетались, причудливо извивались.
А эту фотографию, между прочим, Самойлову она не отправила, Ане объяснила тем, что не концептуальна, а себе признаться могла только сейчас, чтоб даже самой завтра не вспомнить – хотела оставить что-то себе, кроме часов, конечно. Они тоже остались. Лежали в тумбочке, у кровати.