Цветы всегда молчат

— Нет, просто они запрут нас в замке, а значит, мы чаще будем вместе, — пояснила она, удобнее устраиваясь в кольце его рук.

— За это я сам готов полюбить осень. Хотя … я и так держу её в объятиях, — он осыпал поцелуями рыжие завитки её кудрей.

И Мифэнви, наслаждаясь лаской, подумала, как много изменилось в её жизни за столь короткое время, и сколь много изменится ещё, когда под сердцем зашевелиться ребёнок. Как же чудесно цвести и быть живой!

Взволнованный мальчишка-прислужник выглядел запыхавшимся и смог произнести только одно:

— Там!..

Но и того хватило, чтобы лорд и леди Грэнвилл грустно и разочарованно вздохнули: за последнее время они успели усвоить — с этого слова ничего хорошего в их жизни не начинается!

Причёску пришлось поправлять на ходу, дрожащими пальцами, из-за чего та выглядела ещё более растрёпанной и вызывающей, чем просто распущенные волосы. Колдер бросал на жену лукавые и страстные взгляды: она смущалась, зная, что так нравится ему ещё больше.

В холле их ждало представление. Аарон Спарроу мерил помещение широкими шагами, и пухлые его щёки дрожали от гнева. Он так напоминал рассерженного воробья, к тому же, — вымокшего насквозь, что Мифэнви едва сдержала смех. Но когда она посмотрела на причину его недовольства, стало не до веселья: Латоя была бледна, как смерть, а в глазах её дрожали слёзы.

Мифэнви решительно подошла к кузине, обняла ту за талию и бросила на Спарроу укоризненный взгляд.

— Нет, миледи! — возмутился он. — Не смотрите на меня так! И вы, милорд, — обернулся он к Колдеру, — послушайте и знайте: эта женщина — мошенница!

Колдер помрачнел.

— Вне зависимости от моих личных симпатий и антипатий, я не позволяю оскорблять своих родственников под крышей этого замка или где бы то ни было ещё.

Он умел говорить так холодно и резко, что даже у Мифэнви, знающей, каким он бывает горячим и нежным, бежали мурашки.

Но Спарроу ничуть не испугался.

— Вы думаете, я бы стал бросаться обвинениями, ни будь у меня веских доказательств?! Вот! Полюбуйтесь! — и протянул лорду Грэнвиллу дагерротип.

— Любопытно, — протянул тот, внимательно рассмотрев снимок. — Дражайшая кузина, и когда вы собиралась поставить нас в известность, что вот уже четыре года являетесь миссис Санвель?

— Ах, Колдер! Это недоразумение! — Латоя плотнее прижалась к Мифэнви, ища у той защиты.

— Кстати, Спарроу, — Колдер не обратил внимания на её возражения, — откуда это у вас?

— Прислали анонимно третьего дня, — отчеканил тот.

Колдер задумался и внимательно, с прищуром, посмотрел на кузину.

— Это хорошо, что всё открылось до свадьбы, и никому не пришлось пережить позор и унижение, — произнёс он. — Но всё-таки, Латоя, может объяснишь?

— Всё случилось четыре года назад. Мне тогда было только шестнадцать, и я была уверена, что это — шутка. Тем более, что мой так называемый муж, проведя со мной ночь, — она даже не смутилась таких подробностей, это за неё сделала Мейв, — исчез, и я больше никогда его не видела и ничего о нём не слышала. Впрочем, я и на свадьбе его не видела — он был в маске.

Повисла тишина, которую вспорол хохот Колдера.

— Латоя, не перестаю тебе удивляться! Завтра ты дошутишься до того, что кто-нибудь на спор заделает тебе ребёнка! — и переключился на несостоявшегося зятя: — Полагаю, Спарроу, вы должны быть счастливы. Этот неизвестный доброжелатель избавил вас от занозы в мягком месте  — то бишь, моей любезной кузины.

Спарроу тоже значительно повеселел.

— Вот ведь правда. Как-то не собирался я жениться, а теперь и не придётся! — он довольно потёр ладони. — Полагаю, мы можем остаться друзьями?

— Не думаю, — Колдер сложил руки на груди, давая понять, что продолжения отношений не будет, — друзей я выбираю сам, и вы не попадаете в число тех, с кем мне хотелось бы мне хотелось водиться.

Спарроу заметно сник.

— Ну что ж, разрешите откланяться, — засуетился он, — меня ждут неотложные дела. Коммерция, знаете ли. Всё-таки шерсть у вас здесь замечательная!

И, выпалив всё это, поспешил ретироваться.

Только тогда Колдер переключился на свою непутёвую кузину.

— Идём! — скомандовал он.

— Куда? — испугалась она.

— Буду выбивать дурь из твоей головы!

Латоя, дрожа, отлипла от Мифэнви, та пожала ей руку и грустно улыбнулась.

— Колдер, надеюсь, ты не собираешься сделать с ней ничего плохого? — взволновано, но сердито спросила она.