Страница 72 из 142
— Мне просто не терпится увидеть, как там всё изменилось! — глазах Мифэнви сияла чистая детская радость.
— Да, мне тоже охота узнать, что там Колди намудрил! — поддержала Латоя.
Дальше, уже до самого Глоум Хилла, разговор так или иначе касался домашних тем, не переходя на личные.
***
Графство Нортамберленд, замок Глоум Хилл, 1878 год
Колдер перенёс свою жену через порог и гордо, но при этом очень бережно, поставил на темный мрамор холла.
— Вот, теперь ты здесь настоящая хозяйка! — сказал он нежно, заправляя ей за ушко рыжеватую прядь. После оглянулся вокруг и крикнул куда-то вверх: — Эй! Ты слышишь — она здесь хозяйка! Береги её!
И Глоум Хилл прогудел согласие всеми своими каминными трубами.
Молодожёнам очень хотелось побыть наедине, но к ним, судя по скрипу подъёмника, гости уже спешили, и нужно было преступать к встречам и расселению.
За какую-то неделю Глоум Хилл преобразился до неузнаваемости. Мифэнви сказала по этому поводу, радостно и нежно обняв мужа:
— Раньше это было воронье гнездо — холод и мрак. А теперь — настоящее гнёздышко, которое хочется наводнить маленькими птенчиками.
Она зарумянилась и опустила глаза.
Колдер притянул её к себе, наклонился и поцеловал.
— Мы займёмся этим в самое ближайшее время, — страстно прошептал он. — А пока иди, встречай. Сегодня мы выбросим мою старую вывеску: «Мизантроп», хотя я к ней и привязан.
Мифэнви рассмеялась. Хлопоты по хозяйству всегда доставляли ей большое удовольствие, да и принимать гостей она на самом деле любила.
Торндайков поселили наверху, в долго пустовавшей, а теперь заново оттедланной, гостевой, Латоя осталась в той же комнате, бывших покоях Мифэнви, а она сама — переехала в их с Колдером спальню.
— Отдельной не будет! Теперь уже — никогда! — бескомпромиссно заявил он. И она подчинилась, как и полагается послушной жене.
Разобравшись с гостями, Мифэнви переоделась (теперь можно носить светлое) и спустилась на кухню распорядиться об обеде. Повара встретили её ликованием и поклялись приготовить самый вкусный на земле обед.
Латоя же тотчас разыскала модистку, мадам Мишо, и предъявила той свои богатства. Мадам Мишо скептически оглядела всё это и вынесла вердикт:
— Убого и аляповато! Вы лучше взгляните сюда! — и разложила перед Латоей готовые платья. Пошиты они были столь ловко, что при минимальных доделках, их можно было подогнать по любой фигуре. Латоя возликовала: теперь она сможет появиться во всей красе, и вожделенный объект покорения непременно рухнет к её ногам!
***
Сердечко Джози колотилось в бешеном темпе.
Мало, что ей не нравился Колдер Грэнвилл, к которому Ричард потащил её, не нравилась его жена, не нравился хмурый пейзаж вокруг замка и сам замок — огромный и тёмный. Но даже это всё можно было перенести, если бы не постоянная близость этой Латои. Ведь Джози знавала поражения от неё. А сейчас ещё добавилась эта странная Латоина заинтересованность Ричардом?
А он тоже хорош! Обнимает, ручки целует, а у самого в глазах — бесенята. Его веселит происходящее! Хотя до сих пор ещё и слова об этом не сказал.
И вот теперь эта Латоя вышла к обеду, как принцесса. Платье небесного шёлка — в тон глаз, темная бархотка подчеркивала лилейную шейку. Да ещё и села так, что волосы её сияли золотым ореолом в скупых отблесках солнца. Только слепой не обратил бы внимания на такую красоту. Вон, даже Ричард бросил на неё полный любопытства взгляд.
Поэтому-то сердечко и заколотилось, а глаза предательски защипало. Ричард взял её ладошку, нервно комкавшую сейчас ткань платья, и нежно пожал. Когда она посмотрела на Ричарда — а на кончиках её невообразимо длинных ресниц уже застряли росинки слёз — то увидела в глазах мужа искреннее сострадание, и поняла, не сиди они сейчас за общим столом, он бы непременно обнял её, как делал обычно, словно укрывая от всех бед, и ей стало теплее. Она ответила на пожатие и высвободила ладошку. Ричард чуть заметно улыбнулся ей.
Джози прислушалась к беседе, и через несколько минут уже оказалась вовлечённой в неё. Мифэнви умела так построить разговор, что никто не оставался обиженным.
Речь зашла о неизвестной болезни, что свирепствует сейчас в Лондоне. Даже мадам Мишо, бывшая в столице Британии лишь проездом, перед отправкой своей в Глоум Хилл, и то про неё слышала.
Джози воскликнула:
— Вот видите, Ричард, я вам говорила, а вы мне не верили! А я ведь и правда могу заболеть ею! Такое случается, если женский организм расстроен постоянным несчастьем!
Ричард подавился, закашлялся, сильно смутившись и извиняясь с запинками. У него подрагивали пальцы. Ей стало неловко.
За столом повисло молчание. И почти в гробовой тишине Филдинг торжественным, как у театрального конферансье, голосом объявил о прибытии нового лица.