Страница 29 из 143
Изменившиеся отношения между короной и дворянством, таким образом, требовали переоценки роли последнего в русском обществе. Требование это было тем более настоятельным, поскольку русское дворянство, в отличие от западного, не составляло сословия в строгом смысле слова{295}.[104] У него не было, в частности, твердых, традиционных привилегий, обычно присущих этому статусу (только в 1785 году права и преимущества дворян были четко оговорены в царской Грамоте). Согласно петровской Табели о рангах дворянский статус определялся главным образом служебным положением, а не происхождением. Владение населенными имениями было единственным преимуществом, на которое могли претендовать все дворяне; но даже эта привилегия была доступна предпринимателям не из дворян. С другой стороны, обязанности каждого дворянина были четко определены как его воспитанием, так и государственными законами: цель жизни дворянина — служить так, как велит правитель. В этих рамках личные интересы и, если идти дальше, корыстные устремления не могли существовать независимо от государственных потребностей в том виде, в каком их понимал монарх. Петра I вряд ли можно упрекнуть в том, что он не предвидел, что не пройдет и полувека, как связь между службой и дворянством будет разорвана.
Конечно, Петр I лучше всех своих предшественников понимал тесную связь между богатством и мощью государства. В его царствование предпринимательство рассматривалось как форма государственной службы и соответствующим образом вознаграждалось. На дворян-землевладельцев была возложена ответственность за надлежащее управление своими имениями и за уплату налогов их крепостными. Их также поощряли к устройству мануфактур, железоделательных и горных заводов и вложению средств в торговые компании. Этот призыв распространялся также и на оптовую торговлю. В 1711 году, например, Петр под давлением финансовых трудностей, стараясь получить налоги как можно с большего числа подданных, позволил заниматься торговлей людям всех сословий, при условии что они исполняли обычные денежные обязательства. Венцом этих усилий в законодательстве стало издание в 1714 году указа «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах», который прямо разрешал тем дворянским сыновьям, которые не наследовали отцовское имение, вступать в купеческие гильдии для занятия торговлей, не подвергая бесчестию себя и свои семьи[105]. До этого момента царствование Петра I характеризовалось тенденцией к активному вовлечению всех слоев общества в городскую экономическую деятельность; но практическое значение его усилий было сведено на нет уже в следующем году, когда он потребовал, чтобы все дворяне непосредственно служили государству, и служили пожизненно. Это требование, которое повторялось почти каждый год и впоследствии было оформлено в 1722 году Табелью о рангах, фактически лишило российское дворянство возможности заниматься большинством видов торговой деятельности. Смягченная, но не отмененная наследниками Петра всеобщая обязанность служить пожизненно очень сильно ограничивал доступ дворянства к предпринимательской деятельности и делала незаконной запись дворян в купеческие гильдии{296}.[106]
Противоречивые законы Петра, без сомнения, являлись всего лишь временной мерой, вызванной острой военной необходимостью, но прожил Петр недолго, и не было при нем достаточно длительного мира, так что он не успел разрешить эти противоречия ни в ту, ни в другую сторону. Не справившись с этим, он, естественно, не мог определить права и преимущества российского дворянства. Однако, несмотря на все неясности, служба государству, как продемонстрировал профессор Марк Раев, осталась sine qua non[107] обязанностью дворянства. Западные ученые — и Монтескье, вероятно, самый значительный пример — уподобляли русских дворян крепостным, которыми они владели; и у тех и у других не было ни фундаментальных прав, ни преимуществ. Положение, однако, начало меняться с манифестом Петра III, освободившим дворян от бремени службы.
Манифест Петра III был лишь центральной частью более широкого плана, по-новому определявшего права и преимущества русского дворянства. Этот план, который предусматривал отмену обязательной службы, явился в основном результатом работы графа Романа Илларионовича Воронцова — брата вице-канцлера Михаила Илларионовича Воронцова[108] и отца любовницы Петра III Елизаветы Воронцовой и (с осени 1760 года) председателя учрежденной императрицей Елизаветой Петровной комиссии для выработки свода законов Российской империи[109]. Воронцов, сам глубоко вовлеченный в коммерческие предприятия, полагал, что дворянство должно играть активную роль в национальной экономике. Показательными для такого очень широкого (можно сказать, характерного для человека, стремящегося к величию) видения были пункты, которые давали дворянам полное право собственности на свои имения, исключительную привилегию владеть населенными имениями, а также горными и железоделательными предприятиями, абсолютную монополию на винокурение и на поставку водки государству и, наконец, право заниматься всеми видами коммерческой деятельности (Глава XXIII, статья 24) после уплаты пошлины в городской магистрат{297}.[110] Чтобы правильно понять, что представлял собой этот план, следует учесть, что права и преимущества должны были быть исключительными и постоянными; то есть дворянство должно было быть преобразовано в замкнутое сословие, принадлежность к которому определялась рождением — и только рождением. Следует ясно понимать, что не делалось никакой попытки создать более современное общество, приближенное к модерному, состоящему из классов, принадлежность к которым определяется честолюбием, удачей и успехом.
В совокупности пункты плана Воронцова являются комплексной программой утверждения прав и преимуществ дворянства по отношению к короне и купечеству. Но эта программа требовала серьезного пересмотра законодательства Петра и вследствие этого была неприемлема для императрицы Елизаветы Петровны, которая стремилась сохранить отцовское наследие в неприкосновенности. В декабре 1761 года с ее давно ожидавшейся кончиной устранилось основное препятствие, не дававшее пересмотреть законы в соответствии с принципами Воронцова, как вначале казалось.
Немногим больше месяца спустя после издания «Манифеста о даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» Петр III подписал закон, полностью запрещавший предпринимателям-недворянам покупать крепостных{298}.[111] Другие пункты, касающиеся прав и преимуществ купечества и дворянства, были направлены на рассмотрение в Комиссию о коммерции, следившую тогда за состоянием экономики в государстве{299}. На этом дело остановилось, после того как неосмотрительного императора вдруг лишила трона, а вскоре и жизни его волевая и честолюбивая жена Екатерина, которая тут же решила пересмотреть все предпринятые супругом меры, в том числе и те, что касались дворянства.
Таким образом, составляющие, необходимые для спора, подобного тому, что происходил на Западе, уже имелись: общие теоретические параметры спора благодаря переводу Фонвизиным компендиума Юсти были публике представлены; существующее законодательство было противоречиво (там, где оно вообще существовало); готовящееся законодательство шло вразрез с действующим порядком; и, наконец, экономическая отсталость России на фоне бурного развития самых успешных стран Западной Европы была очевидна Екатерине, настроенной исправить ситуацию. Итак, спор в том виде, в каком он возник в 1760-е годы, был схож со спором на Западе: какое влияние окажет на монархию позволение дворянству — ее традиционной опоре — переориентироваться с непосредственной службы государству на личные экономические интересы? И как это повлияет на само дворянство?
104
Гюнтер Штёкль утверждает, что в XVII в. очень непрочное основание для утверждения Stànde (сословий) существовало, но отсутствие опоры в провинциях и нежелание царей допустить возникновение основы для независимой политической силы задержали их дальнейшее развитие. В статье мы используем английское слово «estate», понимая, что политические привилегии, обычно ассоциируемые с этим понятием, в России так и не развились.
105
Сенатский указ от 1 октября 1711 г. «О свободной торговле всякаго чина людям, с платежем подлежащих пошлин», который, как считается, относился к дворянству, позволял «всякаго чина людям торговать всеми товары везде невозбранно своими именами, и с платежем всех обыкновенных пошлин, а под именами торговых людей утайкою, отнюдь никому не торговать», см.: ПСЗ РИ I. Т. 4. № 2433. С. 743. (см. также № 2327, 2349). Закон, закреплявший майорат как порядок наследования земли и в модифицированном виде — право первородства, — именной указ «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах» («указ о единонаследии») от 18 марта (объявлен 23 марта) 1714 г., в частности, постановлял, чтобы те дворяне, которые не имели права наследовать имения своих отцов, принуждены были «хлеба своего искать службою, учением, торгами и протчим», см.: ПСЗ РИ I. Т. 5. № 2789. С. 91–94. Статья 15 этого указа прямо говорит, что «когда кто из кадетов дворянских фамилий захотят идтить в чин купеческой, или какое знатное художество… не ставить ни в какое безчестие им и их фамилиям ни словесно, ни письменно». (Дворянам, не записанным в купеческие гильдии, продавать позволялось только основные товары, выращенные или произведенные в их имениях.) Вслед за этим Петр издал указ о том, что те из дворянских сыновей, кто не унаследовал отцовское имение, могут получить собственное только после семи лет военной службы, десяти лет гражданской службы или пятнадцати лет занятия торговлей. См.: О числе лет, которое младшие братья дворянскаго звания должны провести на службе, а торговаго класса люди в промыслах, дабы получить право приобретать покупкою недвижимыя имущества // ПСЗ РИ I. Т. 5. № 2796. С. 97.
106
Сергей Мартинович Троицкий утверждает, что в первую четверть века переход дворян в купечество на основании указа 1714 г. о единонаследии не был редкостью. Он, однако, не подтверждает свои слова фактами (Троицкий С.М. Русский абсолютизм и дворянство в XVIII в. Формирование бюрократии. М., 1974. С. 348). Единственные упоминания о попытках дворян записаться в купеческие гильдии относятся к правлению Анны Иоанновны, и пытались они записаться затем, чтобы избежать военной службы. Не стоит и говорить, что императрица эти попытки решительно пресекла. См.: О незаписке впредь в купечество недорослей из Дворян (3 мая 1736 года) // ПСЗ РИ 1. Т. 9. № 6945. С. 804–805; Романович-Славатинский А. Дворянство в России от начала XVIII века до отмены крепостного права. СПб., 1870. С. 258. Обязанность дворянства служить, смягченная, но не отмененная наследниками Петра, не препятствовала дворянам участвовать в экономической жизни страны при помощи посредников-недворян — купцов или крепостных. Фактически в первую половину столетия начиная с князя Меншикова и затем во время царствования Елизаветы Петровны нескольким влиятельным придворным удалось захватить власть над самыми выгодными предприятиями империи, при этом они не покидали свои высокие правительственные посты. См.: Фирсов Н.Н. Русские торгово-промышленные компании в 1-й половине XVIII столетия. Казань, 1896; Лаппо-Данилевский А.С. Русские промышленные и торговые компании в первой половине XVIII столетия. СПб., 1899; Павленко Н.И. К вопросу об эволюции дворянства в XVI–XVIII вв. // Вопросы генезиса капитализма в России. JL, 1960. С. 54–75; Троицкий С.М. Русский абсолютизм. С. 318–364. О торговой деятельности всесильной семьи Шуваловых при Елизавете Петровне см.: Kirchner W. Ukrainian Tobacco for France // JBfGOE. N.F. 1962. Bd. 10. H. 4. S. 497–512. Хотя немногим влиятельным лицам и семьям удалось благодаря государственной службе получить исключительные финансовые преимущества, служебные обязанности очень сильно ограничивали возможность большинства преследовать личные экономические интересы вне службы. Более того, Таможенный устав от 1 декабря 1755 г. ограничил коммерческую деятельность основной массы дворян оптовой продажей товаров, выращенных или произведенных в их имениях. См.: ПСЗ РИ I. Т. 14. № 10486. С. 462–484.
107
обязательной, необходимой (лат.). — Примеч. науч. ред.
108
Михаил Илларионович Воронцов был вице-канцлером в 1744–1758 гг., а в 1758 г. сменил на посту канцлера А.П. Бестужева-Рюмина, оставшись в этой должности до 1763 г. — Примеч. науч. ред.
109
Имеется в виду Уложенная комиссия 1754–1766 гг. — Примеч. науч. ред.
110
The American Slavic and East European Review. 1966. Vol. 25. P. 40–66, здесь p. 48) делает проницательное замечание: «Имевшиеся виды гражданской или военной службы не давали дворянству достаточно мобильности, чтобы искать возможности и способы получить дополнительный доход или расширить производство. В этих условиях освобождение дворянства от военной службы было экономической необходимостью. Так, в 1762 году обязательная военная служба дворян была отменена, и дворяне были свободны “искать счастье” там, где пожелают». То, что манифест 1762 г. был неотъемлемой частью более широкой программы, дававшей дворянству больше экономических привилегий, подчеркивает принципиальную правильность трактовки Кана. Это, однако, не исключает того, что играли роль и другие, неэкономические мотивы, как отметили Марк Раев и Джоунс.
111
Указ, запрещающий недворянам приобретать крепостных для работы на мануфактурах, советскими историками трактуется как поворотный пункт, так как он отмечает момент, когда российские промышленники-недворяне начали в значительной мере полагаться на наемный труд. См., например, коллективный доклад: Гиндин И.Ф., Данилова Л.В., Ковалъченко И.Д., Милов JI.B., Новосельцев А.П., Павленко Н.И. (отв. ред.), Рожкова М.К., РындзюнCKUÜ ИГ. Переход России от феодализма к капитализму // Переход от феодализма к капитализму в России: Материалы [2-й] Всесоюзной дискуссии [2–4 июня 1965 г. в Москве] / Под ред. В.И. Шункова и др. М., 1969. С. 5–103, здесь с. 44–45. Кратко проблема освещается в работе Н.И. Павленко; Pavlenko N.I. Zum Problem der Struktur der russischen Manufaktur im 17. — 19. Jh. // Jahrbuch fiir Geschichte der sozialistischen Lander Europas. 1969. Bd. 13. H. 2. S. 109–120, прежде всего s. 115. Таким образом, парадокс в том, что меры, вдохновленные корыстным личным интересом дворянства, способствовали, согласно данной трактовке, развитию капитализма в России.