Страница 47 из 63
– Блеф!
– Даю слово тея, что там действительно тридцать четыре синьора наготове, и у них есть осколочно-фугасные заряды. Вы – не человек чести, фалько, но о моей репутации осведомлены. Мое слово твердое, и никто еще не смел упрекнуть меня во лжи.
– Упрекнуть легко... Уличить сложно. Вы создали тупиковую ситуацию, князь? Зачем?
– Не хочу первым проливать кровь соотечественников. Поэтому предложение такое, и, поверьте, для вас и ваших офицеров это единственный выход выбраться из западни с наименьшим ущербом...
– Минуту. Прим! Срочно тушить костры и факелы по всему лагерю. Нечего изображать мишени для красных.
– Умно, офицер. Продлили себе жизнь часов на шесть в случае несогласия.
– Хватит меня пугать, – отрезал зеленый, прислушиваясь к командам о затемнении вне палатки. – Я не первый раз под огнем и совсем не уверен в своей неизбежной гибели. Ваша куда вероятнее! Поэтому предлагайте что-то очень весомое или попрощаемся сразу.
Марк боковым зрением глянул на командира и поразился его самообладанию. Князь ни единым движением, ни одной черточкой лица не выдал гнева, вскипающего от наглости негодяя. Неужели в лице Фишиса предстал типичный образчик имперского гвардейского офицера? Во что Ванджелис превратил гвардию! В скопище бесчестного сброда!
– Охотно. Сообщаем императору и в газеты, что офицеры батальона арестованы за мародерство и письменно покаялись в намерении убить меня по приказу упомянутого солнцеподобного императора. Я дарую вам прощение, и долгое время вы пребываете вдали от его карающей десницы. Например, в Южной Сканде. Сохраните жизнь. Материальную сторону вашего предательства, не буду облекать суть предложения в куртуазную форму, обсудим отдельно. Рядовых и сержантов сдаем в ближайшую бригаду.
Вернулся прим, Алекс обернулся на звук его шагов. Свет костров, проникавший под полог шатра, пропал. Зеленые приготовились к атаке с воздуха.
– Не пойдет, синьор.
Князь чуть вытянул вперед правую руку в перчатке, сжатую в кулак.
– Отчего же?
– Император не простит. Он сильнее вас. Южная Сканда означает нашу смерть, не слишком отсроченную.
– Ваш вариант?
– Сражаться и держать слово, данное государю.
Что же, данное желание похвально, могло бы считаться добродетелью, но... Трудно питать симпатию к дворянину, если он согласился на подлость и отказался отступиться из-за отсутствия более выгодного варианта.
От сжатого кулака отделился большой палец, указавший влево – сигнал к началу действия.
Дальнейшее можно описывать долго, но уложилось оно в секунду, в течение которой время словно остановилось.
По сигналу Марк ударил Силой. Огромный лишний вес, совмещенный со стремлением летать не хуже других, заставил тея развить способность к ее концентрации чуть ли не до уровня послушников Шанхуна. Прима и унтера швырнуло на стенку шатра, саму стенку сорвало, вслед полетел фонарь, неосторожно закрепленный там же.
Алекс бил прицельнее. Стоявшие рядом с ним унтеры схватились за горло и повалились мешками. Одновременно сапог с силой ударил по столику, отчего столешница врезалась в лоб бесчестного фалько.
Она ударила не сильно и не оглушающе, Фишис отшвырнул стол от себя, потянув револьвер из кобуры. Первое, что он увидел, избавившись от помехи, а также и последнее, было движение шпагой, летящей острием ему в переносицу.
Алекс кольнул унтеров и разбил второй фонарь, погрузив шатер без стенки во тьму.
– Марк! Быстро накидывай зеленый плащ, пока не опомнились.
С тихим ворчанием, что народ подобрался мелкий, и вообще в темноте мало кто разберет цвет плаща, тей натянул зеленую форму поверх своей. А совсем недавно чуть не подпрыгивал от радости, облачившись в имперское гвардейское.
Алекс крутанул барабан трофейного револьвера.
– Не копайся! За мной.
Они выскочили через полог шатра, увидев набегающих солдат.
– Помогите! На фалько-офицера напали! – крикнул им Алекс, и тут не пожелав грешить против истины. Нападение действительно имело место. – Дайте кто-нибудь свет!
Воспользовавшись замешательством, пара теев скрылась в проходе между палатками.
– Марк, ты их насовсем уложил?
– Старался полегче... Ну, как вышло.
– Ладно. Сейчас главное – выбраться.
Если бы не любезность покойника, велевшего погасить огни и костры, задача осложнилась бы. В малом отряде каких-то четыреста душ, все друг друга в лицо знают, особенно офицеров, но во тьме Алекс и Марк достаточно легко пробрались к внешнему оцеплению.
– Рядовой! – гаркнул князь. – Откуда пришли красные?
В армии категоричность слов – залог послушания. Часовой даже вякнуть не посмел, что ни с кем не вправе говорить, кроме караульного начальника.
– С тех холмов, синьо...
– За мной! – столь же резко тей скомандовал Марку, и толстяк охотно подчинился.
Терон, приготовившийся волноваться до утра, с облегчением облапал друзей.
– Рано радуешься! – разочаровал его командир. – Мертв начальник этого сброда, пара унтеров, возможно – его заместитель. Остальные в строю и не на шутку разозлены.
– Позвольте усомниться, князь, – влез Марк. – Мы показали зубы. Главное, им есть теперь на кого свалить – на мертвого фалько. Остальные вывернутся: и государев приказ не знали толком, и ничего такого не думали... Им же соврать, а потом смотреть ясным взором – что воды напиться.
– Да... Честь в их рядах не ночевала. Где Ванджелис набирает подобный сброд? – Алекс посмотрел в напряженные лица офицеров. Никто из своих не заслуживает обидных слов. В гвардии красных, оставшейся в наследство от старого герцога, есть слабые в бою, недостаточно выносливые в полете, но ни одного гнилого. Наверно, офицеров с сомнительными устоями Винзор повел на штурм дворца, где они поголовно полегли от рук его защитников и легионеров.
Князь объявил командирское решение.
– Синьоры! До рассвета отдыхаем. Потом делаем кружок над лагерем на безопасной высоте, бомб не бросаем. Пусть понервничают. Затем доброволец идет и вызывает ко мне старшего. Я даю слово, что не буду препятствовать его возвращению в батальон. Ну, где здесь трава помягче?
Утром в пролетающих дворян полетели пули – не много, не стройно и не точно. Скорее всего, самые напуганные после ночных убийств палили от страха и без приказа.
Парламентер возвратился без задержки, через четверть часа от лагеря отделилась группа из трех человек.
– Троих отправили. Уважительно, – прокомментировал Терон. – Синьор Алексайон, предлагаю разложить фугасы, пусть бросаются в глаза.
Давление оказалось излишним. Старший из военных, фалько-офицер без летных нашивок, то есть обычный неблагородный сухопутный, отсалютовал шпагой командиру красных, вольготно устроившемуся на пеньке, но чуть повыше пехотинцев, глядя на них сверху вниз.
– Та-ак, – протянул Алекс. – Ряды высокородных порядели?
– Да, синьор. Фалько Фишис мертв, его заместитель в лазарете. Я – старший офицер в батальоне, к вашим услугам.
– По крайней мере, не пробуете меня убить, как ваш бывший начальник, – по подчеркнуто вежливым интонациям князь сориентировался, что пехотинец не пытается изливать агрессию. – Вы в курсе деликатных деталей задания?
– Догадываюсь. Но батальон был передан в распоряжение синьора Фишиса и его отряда теев. Мы только исполняли приказ.
– Вы понимаете, что приказ преступный? Не буду говорить про графскую казну, вы отбирали имущество у простых помещиков! Ограбили кассу двух торговых компаний!
– Сожалею, синьор. Не решился ослушаться приказа.
Два пехотных младших офицера чуть склонили головы. Такова человеческая природа – когда ты сильный перед слабыми, а веление грабить исходит от самого государя, можешь закрыть глаза на бесчестность команды и всласть отдаться низменным инстинктам. Но когда нарываешься на противодействие, и тебя тыкают носом в самую неприглядную сущность содеянного, становится стыдно. Искренне очень стыдно.
– Где награбленное в Аландайне?