Страница 28 из 97
Жилище показалось Стиву чистым и уютным. Убранство дома свидетельствовало о достатке, но не о богатстве. А ведь Чарльз Эвери должен был располагать большими средствами, чтобы отправить Анну в частный пансион на Севере. Впрочем, это же был дом его сестры — собственный дом он продал, чтобы снарядиться в путешествие, и, очевидно, продал со всей мебелью, которая должна была быть богаче, чем скромная обстановка бордингхауса Марты Эвери. Да, если бы Стив мог побывать в проданном Чарльзом доме, он составил бы себе более полное представление об Эвери. И все-таки Чарльз кажется ему наиболее сомнительным лицом из пятерки подозреваемых.
Стив подошел к Анне, когда она развешивала выстиранную одежду. Она встретила его улыбкой:
— Прямо не верится, что мы завтра наконец отправляемся…
— А вы хотите поскорее прибыть на место?
— Да, очень, — задумчиво ответила Джинни поглядела поверх веревки, надеясь увидеть Чарльза Эвери, который уже должен был вернуться из города. — Сгораю от нетерпения.
— Лучше спокойно наслаждайтесь дорогой. По прибытии вас ждет очень тяжелый труд. Ваша тетя прислала вам кое-что — я положил в вашем фургоне.
Она опустила руки с зажатой в них мокрой сорочкой и живо повернулась к нему:
— Вы ее видели?
— Да, я зашел сказать вашему отцу, что мы завтра отправляемся. Его не было, и я попросил вашу тетю передать ему.
— Боже мой, неужели он узнал в городе, что дочь Чарльза Эвери умерла и что я — самозванка? Нет, если бы он узнал, то вел бы себя с ней по-иному.
— Благодарю вас, мистер Карр, вы очень любезны, — спокойно сказала Джинни, продолжая развешивать постиранные вещи.
Стив заметил, как она встревожилась, когда он сказал, что заходил в дом Эвери. Почему бы это? Может быть, она стеснялась скромной обстановки бордингхауса Марты, ведь в лагере все сочли ее за богатую барышню, и не хотела, чтобы узнали о действительном положении дел Эвери? Правда, Стив не был уверен, что Чарльз Эвери разорился во время войны…
— Что это, мистер Карр? — спросил один из сынишек Элли Девис, протягивая ему нож. Мальчик вытащил его из-за голенища сапога задумавшегося Стива.
Стив мгновенным движением выхватил нож у ребенка:
— Нельзя, это опасная штука! Никогда не трогай ни ножей, ни ружей, малыш.
— Не буду, мистер Карр!
Мальчик убежал играть с остальными детьми, а Джинни, поглядев на Стива, сжимающего в руке нож, заметила, что он порезал ладонь.
— У вас кровь идет. Дайте, я посмотрю, — сказала она.
— А, пустяки… — ответил Стив. — Не беспокойтесь.
— Я перевяжу, мне это совсем нетрудно.
— Я привык обходиться без чужой помощи.
— А почему не разрешить, чтобы вам помогли? Люди помогают друг другу и нуждаются в помощи и заботе. А вы тоже человек — вот, кровь течет. Не думайте, что можно всегда быть сильным и неуязвимым. Разве чужая помощь — это обидно или унизительно? Вовсе нет!
Она взяла его за запястье и заставила войти в фургон.
— Сядьте, и я перевяжу вам руку. Сейчас достану свою аптечку.
Стив сел на снятую дверную створку фургона, скрестив ноги, и смотрел, как она достает из ящичка бинт и наливает воды в тазик.
Она осторожно смыла кровь, выступившую из пореза, но кровь продолжала течь тонкой струйкой.
— Ничего, порез неглубокий, сейчас промою джином и завяжу. — Он не вздрогнул, когда она залила порез жгучей жидкостью. Она забинтовала ладонь, укрепила повязку и сказала: — Все. Завтра посмотрим, как заживет, и я сменю повязку.
— Спасибо, доктор Эвери! — сказал он с улыбкой.
Джинни тоже улыбнулась и заметила:
— Вот видите, для разнообразия можно и принять чужую помощь. Ведь вы же все время помогаете другим!
— Пожалуй, что так, — медленно сказал Стив. Она еще не отпустила его руки, и его раненая кисть лежала в ее нежной ладони, сложенной чашечкой. Это было так приятно… Он встал и показал Джинни на сверток: — Вот, я положил здесь посылку от вашей тети.
Оставшись одна, Джинни вылила порозовевшую воду из тазика и положила на место аптечку. Как странно, он послушался ее, несмотря на то, что она говорила тоном приказа. Позволил взять себя за руку. Она чувствовала, что с каждым часом, проведенным рядом с ним, все больше желает, чтобы он навсегда вошел в ее жизнь…
Серебряный серпик месяца слабо освещал лагерь, здесь и там светились и дымились костры. Легкий ветерок шевелил ветви деревьев и травинки на земле, еще не высохшей после двухдневного дождя. Квакали лягушки, тихо стрекотали цикады, изредка раздавался крик ночной птицы. Из освещенных фонарями фургонов и от костров доносились смех и голоса — все позволили себе немного расслабиться и передохнуть перед сборами в дорогу.
Джинни выскользнула из фургона и вступила в тень под деревьями. Мгновенно перед ней возник Стив.
— О, — сказала она удивленно, — вы здесь! Не беспокойтесь, босс, я не собиралась отходить от лагеря. Хочу только постоять здесь… Я люблю ночь, ее звуки и ее тишину.
— На Западе вы не будете в безопасности Даже вблизи от лагеря и часовых. Бандит может подкрасться совершенно бесшумно, похитить или убить вас. Вы и вскрикнуть не успеете.
— Тогда хорошо, что вы здесь. Расскажите мне… вы воевали с индейцами?
— И да, и нет.
— Как это?
— Я воевал с индейцами, и у меня были друзья среди индейцев.
— Друзья? — удивленно повторила она.
— Да, Анна. Хотя я нечасто завожу друзей.
— Вы все время меня удивляете и ставите в тупик, Стив Карр. Кто же они были?
— Да никто особенно, вряд ли вам будет интересно, если я буду рассказывать о них… — Стив поспешил отвлечь внимание Анны, опасаясь, что может о чем-нибудь проговориться и повредить своей миссии. Но она продолжала расспросы.
— Откуда вы? Где вы живете?
— Я — с Запада, поэтому странник по характеру. Еду куда захочу и не живу подолгу в одном месте.
— У вас нет дома? Вы все время путешествуете?
— Да, я предпочитаю такой образ жизни.
— Ходили ли вы в школу?
— Что?
— Мне кажется, что вы получили образование…
— Вас это удивляет? Ведь я для вас ковбой, бродяга?
— Ничто в вас меня не удивит. Я поняла, что вы — человек-загадка.
— Моя мать.
Она все-таки не могла скрыть изумления.
— Что?
— Моя мать меня учила и воспитывала. Научила меня и правилам приличия.
— Что-то не верится. Вы бываете так резки с людьми, должно быть, оттого что жизнь была резка с вами.
— Напрасно вы так думаете, Анна, мне моя жизнь нравится. Я справляюсь со своим делом и доволен этим.
— Работали ли вы проводником у частных лиц?
Он насторожился. Какой-то намек на разгадку?
— Зачем вам это знать?
— Ответьте на вопрос, разве он такой уж странный?
— Ну, работал и соглашусь снова работать, если предложат, за хорошие деньги, конечно.
Джинни, получив ответ, переменила тему:
— Вы мне говорили, мистер Карр, что не хотите сближаться с людьми, держите их на расстоянии, чтобы они не уязвили вас чем-нибудь и не причинили вам ущерба. Какой ущерб могу причинить вам я?
— Сами знаете, Анна.
— Я догадываюсь, но не уверена. Волную ли я вас так же, как вы волнуете меня? Почему вы меня отталкиваете — потому что я вам не нравлюсь или из-за Кэтти? — Имя невольно соскользнуло с ее губ.
— Миссис Кинг? Ах да, все, конечно, заметили, и это мне неприятно, но я с ней разобрался. Вчера она подстерегла меня в лесу и, надеюсь, запомнит мою отповедь. Я рад, что эта кошечка не смогла запустит в меня свои коготки. Не люблю хищниц.
— Наверное, многие женщины гонялись за вами в дороге?
— Были такие.
— И вы их всех оттолкнули?
— Ну и любопытный же у вас нос, Анна Эвери! А если я спрошу о ваших любовных делах?
— У меня их нет и не было.
— Как тут поверит — вы такая красивая девушка!
— Да, за мной ухаживали. Но до сих пор я не встречала человека, которого хотела бы узнать ближе.