Страница 29 из 97
— До сих пор? — повторил он, ставя ей ловушку, но в то же время боясь развивать опасную тему.
Джинни посмотрела на Стива своим самым прямым и честным взглядом:
— До сих пор, пока не встретила вас.
— Вот как, меня вы хотели бы узнать поближе? Почему?
— Потому что вы интересный, сложный, привлекательный. Потому что вы мне нравитесь. Потому что мы могли бы стать добрыми друзьями. Я говорю слишком смело для леди?
— Да, с такой прямотой леди не говорят.
— Вы боитесь меня, потому что я — леди?
— Леди доставляют мужчинам затруднения и неприятности.
— Как это?
— Вы сами назвали причины, когда обругали меня вчера. А главное, леди желают от меня того, что я не мшу им дать.
— Почему не можете? Разве дружба — такая ужасная вещь?
Стив сжал ее лицо в своих ладонях, заглянул ей в глаза и спросил:
— Вы уверены, что хотите только дружбы, Анна Эвери?
— Я сама не знаю… Честно говоря, не знаю, Стив.
— Зато я знаю, Анна. Мы оба хотим большего, но это невозможно.
— Почему?
— Я не гожусь в мужья. Найдете подходящего парня в Техасе.
— Вы сами мне говорили: «Советы легко давать, трудно выполнить». Я не собираюсь искать мужа в Техасе, и вас не завлекаю в мужья.
— Но вы же не того сорта, чтобы завести с вами легкую интрижку…
— Я… — пробормотала она, обрадованная его словами и тем, как он с запинкой их выговорил.
Но прежде, чем она докончила фразу, он порывисто привлек ее к себе и поцеловал, проникая языком в ее рот. Он прижимал ее все крепче, она чувствовала сухой жар его крепкого тела. Он почувствовал, что она дрожит в его объятиях и отвечает на его поцелуй. Она такая горячая и нежная, так льнула к нему. Он мог взять ее до конца, научить любви… но что дальше? Она уступит ему, привяжется и будет отвлекать его от трудной миссии. Она может стать требовательной и капризной… А может быть, она уступит ему, чтобы отвлечь его внимание от преступных дел отца…
Поцелуи Стива воспламенили Джинни, в ее теле заструились удивительные могучие токи, и она знала, что имя им — Желание и Страсть. Она хотела отдаться им… Но, может быть, они опасны, враждебны, и, уступив им, она окажется в плену, в рабстве. Она отвечала на поцелуи и ласки, но рассудок контролировал страсть… когда желание овладело ею с такой силой, что отозвалось в ее теле острой болью, она прервала наваждение, оттолкнув от себя Стива.
— Стив… Я не могу…
— Я знаю, Анна… Что и требовалось доказать. Я вас убедил?
Джинни смотрела в его лицо и не хотела верить. Значит, он провел урок соблазна… чтобы доказать ей, что поддаваться соблазну они оба не должны? Но он так же пылал страстью, как и она, Джинни это чувствовала! Значит, он лжет.
— Я не могу здесь… сейчас… Но я хочу вас, Стив!
— Желать чего-нибудь — это одно, а совершить опрометчивый поступок — совсем иное. Запомните это, Анна Эвери, и больше не имейте дела с такими мужчинами, как я.
Анна знача, что он мог бы настоять на своем и лишить ее невинности. Но он и не думал похваляться этим перед ней. Нет, он действительно удивительный человек.
— Я неопытна, Стив, потому и опрометчива. Вам легче владеть собою.
— Нет, потому что вы — великий соблазн, Анна. Не очень-то полагайтесь на меня, я опасен и могу обмануть вашу доверчивость. — Стив чувствовал, что страстно желает ее и в то же время хочет найти в себе силы отпустить ее.
Джинни не могла понять, что значат слова Стива: открытый вызов или честное предупреждение.
— Разве мы не можем стать друзьями и сближаться постепенно?
— Нет, Анна, не хочу обманывать вас — не можем. Я пытался, но безуспешно.
— Значит, я должна последовать за вами на свой собственный риск, этого вы хотите?
— Нет, я не хочу этого, Анна. Поймите, что вы могли бы завладеть мною на время, но только на время. В этом я уверен. Вы женщина, которая хочет от мужчины большего, и вы будете страдать, если пойдете за мной.
— Значит, вы отталкиваете меня, чтобы оберечь мои чувства?
— Может быть. Но я знаю, что безумие — вскочить на коня, которого ты не сможешь укротить.
— Я думаю, что вы укротите любого коня. А скажите, мужчина может бросить хорошего коня, которого он укротил и на котором поставил свое клеймо?
— Да, он отпускает его на волю.
— И он не сожалеет о том, кто носит его клеймо?
— До сих пор я не сожалел…
— Но, может быть, со мной будет иначе?
— Может быть…
— Но принять на себя обязательство вы не хотите?
Стив смотрел в ее лицо горящим взглядом. Может быть, она умнее, смелее и прямодушнее других женщин, и он должен поверить ей? Или она хитра и завлекает его, чтобы помочь своему отцу, если тот преступник и член клана? Если Анна — его пособница, то она и сама верит в дело клана, как многие южане, что потерпели ущерб от янки, ненавидят и ищут путей к отмщению… В таком случае она и ее отец хотят завлечь его и сделать своим сообщником. Тогда единственный выход — сделать вид, что Анна добилась своего, уступить соблазну… и посмотреть, что будет дальше. Если он ошибся, и Анна будет страдать от его уловки… Что ж, тогда он и подумает, что делать. А пока выход один. Он должен припугнуть ее и убедить в том, что не поддастся ни на какие уловки, и она отступит.
— Ну что же, я буду говорить откровенно, без оговорок. Пусть это будет вам ясно как день! Проклятье, я люблю вас, и вы будете моя! Двойное проклятье, я хочу вас и возьму вас! Возьму при первом удобном случае, черт побери, и буду брать столько раз, сколько захочу! И я брошу вас, когда захочу! Запомните это, Анна Эвери, так и будет, не сомневайтесь!
Джинни с приоткрытым от изумления ртом смотрела вслед Стиву, Он признался, что любит ее и желает ее! Но он оставит ее… Сможет ли она изменить его? Изменить, заставить забыть прошлое, которое ожесточило его… Если она сможет это сделать, то она добьется своего. Он примет ее любовь, она завоюет его, выйдет за него замуж, у них будут дети… и они будут жить с ее отцом в Колорадо…
После завтрака и уборки Джинни под надзором Элли доила корову — она уже почти освоила эту работу.
Потом все собрались под деревьями для воскресной службы: читали Библию и пели псалом «Господен День» в ознаменование завтрашнего дня отправления в путь.
Потом женщины отправились в свой четырехмильный поход. За детьми в это время присматривали мужчины.
После них мужчины тоже прошли свои четыре мили, чтобы быть в хорошей форме для дороги. Оставшаяся часть дня предоставлялась для сборов и отдыха.
В лагерь прибыли два фургона с зерном; Стив встретил их возчиков, Холлистера и Брента, и поговорил с ними.
После полдника Джинни и другие женщины пошли на реку искупаться и вымыть волосы перед долгой пыльной дорогой. Джинни распускала косу, думая о встрече со Стивом прошлой ночью. Сегодня он держался с ней отстраненно, и это беспокоило ее. Она не могла решить, кого же он охраняет от беды: ее, себя или их обоих? Поймет ли она его? Добьется ли она его? Пусть бы он хоть не избегал встреч, не сторонился…
Не торопись, Джинни, одернула она себя. Ты только об этом и думаешь, а ведь у тебя много серьезных проблем. Ты его мало знаешь и не можешь открыть ему свои тайны или позволить, чтобы он сам о чем-то догадался… Если он узнает о твоем обмане, он еще меньше будет доверять людям. Он сочтет тебя такой же, как все, или хуже других…
Чарльз Эвери приехал из города, когда Джинни была на реке. Стив подошел к нему, когда тот прикреплял к фургону клетки с цыплятами.
— Рад видеть вас, — сказал он.
Чарльз ответил с улыбкой:
— Сестра передала мне, что вы заходили, спасибо; хотя я и так собирался сегодня приехать. Я жил в городе, чтобы Анна во время обучения была одна, а то привыкла к отцовской помощи и заботе. Как она справилась, все в порядке?
Стив отметил неувязку в словах Чарльза Эвери: как могла Анна привыкнуть к отцовской помощи и заботе, если она до недавних дней шесть лет жила в пансионе?