Страница 72 из 108
– Что ж, вот тебе совет, – откликнулся Реклознатец. – Возвращайся в Сааримяки да женись на Хилке. Бусину при себе оставь, может, вы в том краю еще побываете, дождетесь, пока объяснит кто, как у Антеро вышло. Ко мне будешь ходить на гуслях дивных играть учиться. И спокоя на твой век еще хватит, не так Всадник еще силен. Ну а коли по Риите затоскуешь, так ведь кто знает: Хилка – не она ли, только еще раз преображенная? Ведь и такое возможно. Ну что, приемлешь такой совет?
И вновь наступила тишина. Колдун во всем был прав. Действительно, доля и без того дала Мирко все, о чем можно было желать. Руку протяни – и все твое, ну за чем ему гнаться, куда идти, что искать? И с кем вздумал бороться – со всадником? Вот уж воин!
– Нет, – ответил мякша. – Не приемлю.
– Вот видишь. А еще спрашивает, почему я, мол, выбран. – Колдун говорил, светло улыбаясь и Мирко, и чему-то своему. – Каждый ли пойдет неведомо куда, неведомо что искать? Каждый ли на то жизнь положит? А если пустое это все, обман, если это всадник тебя крутит, чтобы заманить да бусину отнять?
– Может, – безразлично отвечал Мирко. – Может, и я – не я вовсе, а пень березовый. Скажи, куда мне идти прежде, куда после, место укажи. А бусину я тебе отдам – она тебе нужнее, да и сохраннее будет. А то вдруг я потеряю дорогой.
– Да ты уж такими вещами не разбрасывайся, – полушутя-полусерьезно отвечал старик. – Это, если хочешь, мой первый тебе совет. А остальное – не горюй, все сегодня скажу. Только повечеряем прежде. Бани моей ты так и не испробовал. Да уж ладно, захочешь – придешь еще. А сейчас в подпол полезай, доставай все, что душе угодно.
Будучи на седьмом, а может, и выше, небе от радости, что колдун оправдал-таки его надежды, что можно будет не ждать чего-то от богов, а самому добиваться своего, он был счастлив, что знал, чего хочет.
Сели вечерять, и колдун повел речь о дальнейшем пути.
– Завтра паромщик будет, перевезет тебя с конями через плес.
– Какой паромщик? – не понял Мирко. Никакой переправы через плес вчера не было.
– Увидишь, – усмехнулся колдун. – Левым берегом, если от реки отойти, выйдешь на старое русло. По-над ним старая дорога идет. Она, хоть травой поросла, а все же куда проходимее, чем ольшаник приречный. До Хойры здесь пешему – четыре дня ходу, а конному – и того быстрее. На Хойре берег отлогий, песчаный, селение сразу увидишь. Кораблей там сейчас мало – не самый еще торг. В той деревне лодочник есть, хиитола – Ари Латикайнен, к нему подойди, скажи, что от меня идешь, – он поможет. Я к нему ворона с письмом услал.
«Ах, вот он где пропадает, – улыбнулся Мирко. – То-то Пори никого не боится, всюду бегает».
– Далее на корабле поплывешь. Где сходить, куда на зиму податься – это сам решай. Я на Вольных Полях не был почти, жизни тамошней не знаю. Ну, да не пропадешь. Коней сумеешь продать – на зиму хватит с лихвой тебе монет.
Дальше внимательно слушай: в городах торговых много народу толчется: купцы, воины-наемники, ремесленники перехожие, колдуны всякие, служители богов. Про вольков тебе всякий из них охотно с три короба наплетет, только гривну в руку положи. Поступи так: отыщи храм арголидский или служителя веры их. Таких легко узнаешь: одеваются во все черное либо во все белое, а в пышные наряды обряжаются только затем, чтобы во святилище молитвы творить. Знак у них есть особый, они его и на груди носят, из металла отлив или из дерева вырезав искусно. И в святилищах их везде знак тот найдешь. Сказать какой?
Вместо ответа Мирко взял бусину и показал колдуну. «Неужто? – спрашивали его глаза. – Да откуда же? Они-то почем знают?»
– Он самый, – подтвердил колдун. – Вот так оно и бывает. Народа уж нет и памяти нет, а Кулан Мабидун все в волькское рядится, а знак сам по себе, от одних к другим идет и все в золоте, а от людей и пыли не осталось. Только одному знаку не больно верь: тьму в свет претворяют, свет во тьму втаптывают – всюду так. Так вот: среди служителей арголидских тех ищи, кто по разным краям ходит – в свою веру людей обращает. Они больше знают про мир, чем мудрецы, которые в свитках друг у друга мудрость читают. Вольки частью в ту веру обращены, значит, арголидцам и путь к ним известен. Может так статься, что самих арголидцев в Радославе не сыщешь: князь Ивор с их страной, да и с другими соседями, не больно в ладах, мог и услать всех за Белые горы. А потому торопись, да не опрометчиво, может, и до Арголиды прогуляться придется, чтобы к волькам попасть.
– Хорошо, дядя Реклознатец, попаду я к волькам. Да к ним ли надо? Может, в самой Арголиде такое место есть, коли знак и у них в ходу? А? – засомневался Мирко.
– Нет, Мирко Вилкович, – отвечал колдун. – Не в одном знаке дело. Ты Рииту где встретил? А где Арголида? Вольки меж тем в этих краях жили. Арголидец любой в твою богиню плюнул бы давно, если не разбил, как тот колдун. Вольки – самый старый народ, что память о прошлом сохранил. Только они и могут знать, кто она, как зовут. Смекаешь, в чем суть? Как зовут – вот что тебе надобно. Рекло тебе нужно, или имя, что ближе к нему. Я, сколь могу, тоже узнавать буду. Только мне здесь это нелегко сделать будет.
– Ну а как не ведают вольки ни имени, ни богини той?
– Тогда остается тебе то самое место искать, если оно живо еще.
– А если нет? А если уж сотни лет с тех пор прошло? – не унимался Мирко.
– Вот что, – остановил его старик. – Ты, я смотрю, от речей моих мало в толк берешь. Сейчас что на дворе?
Мирко взглянул в окошко. Там, в черном уже небе, в разрыв облаков глядела звезда Конский Глаз. Звездный конь, вороной брат белого коня, влекущего колесницу Солнца, вышел на берег звездной реки.
– Ночь, – отвечал Мирко. – Гляди-ка, тучи разгоняет, звезды… Звезды, дядя Реклознатец?
– Посмотри-ка в бусину. Может опять тебе доля выпадет – увидишь там небо чистым.
Мирко поспешил достать бусину. Сначала, как и прежде, в ней клубился голубой туман, а потом внизу открылась чернота. И в блеске звезд Мирко предстала величественная картина. Море бушевало. Те водяные холмы, что ровными грядами шли на скалы в первый раз, ныне выросли как горы. Неистовый ветер срывал с их гребней пенные гривы, искрившиеся в свете луны. Старый замок гордо возвышался над скалой. Он казался серебряным – гладкий, не истершийся с годами камень отражал лунный свет, и замок светился. Все вокруг было погружено во тьму – берег, лес, темная полоса прибоя, и лишь замок, взметнувший ввысь свои башни, точно светоч, парил над темным миром, указуя путь тем, кто заблудился в этой ночи. Знали бы они, что в этом светоче их никто не ждет… Замок опять говорил с Тем, Что Под Скалой, но на сей раз звуки были тревожны и грозны, словно та песня, что сыграл на серебряных гуслях Реклознатец. Но теперь Мирко занимали звезды.
– Ну как, – сквозь шум до него донесся голос колдуна, – узнаешь светила?
– Узнаю, – радостно сообщил Мирко. – Они те же, что и здесь! Только стоят немного иначе…
– А ну, говори, как стоят! – докричался до мякши Реклознатец. – А лучше запомни хорошенько, а после начертишь.
Мирко сообщил ему, как мог, размещение звезд, а потом синий туман опять спустился и закрыл вид.
Реклознатец склонился над средних размеров ларем, почти доверху засыпанным чистым речным песком.
– Это я в ларь песок запер, чтобы кот не напроказил, – пояснил колдун.
Острой палочкой, предусмотрительно смочив верхний слой, чтобы рисунок был четче, старик изобразил там звездное небо бусины. Мирко, сколько запомнил, столько и исправил и добавил к чертежу колдуна.
– Молодец, памятлив, – сухо похвалил тот. – А теперь погоди, мне подумать надо. – Глаза его опять заблестели, но теперь это был другой, глубокий и ровный, свет, подобный блеску далекой звезды. Реклознатец шептал что-то, прикладывал ко лбу ладонь, проводил на песке всякие линии… Наконец он выпрямился и отложил палочку.
– На закате это, – изрек он. – Так далече, что когда у нас солнце уже в зените стоит, там оно только поднялось. Это если по зареву-месяцу судить, – добавил он.