Страница 62 из 108
Завершив спасение козы, Мирко продолжил осмотр. Огород у колдуна, оказывается, тоже был. У западной стены дома обнаружились аккуратно высаженные лук, чеснок, морковь, капуста и даже репа. По мякшинским понятиям высевать репу могли только женщины, да и хиитола вроде бы придерживались того же правила. Неужто колдун осмеливался выполнять искони женскую обязанность? Или здесь ему кто-нибудь помогал? В овине Мирко нашел богатый запас хорошего сена, а на дощатом полу валялись засохшие конские яблоки, между тем нигде не было никаких признаков того, чтобы у колдуна был конь, – ни следов, ни помещений, где бы можно было содержать лошадь, ни предметов сбруи или упряжи. Да и к чему колдуну конь? Значит, кто-то конный наведывался иной раз сюда. И последний раз это случилось не так и давно – помет был сухой, то есть последние дожди уже успели пролиться, – минула едва седмица. К сеновалу примыкал небольшой курятник, откуда доносилось уютное негромкое квохтанье.
Что ж, значит, время колдун проводил не только в молениях да беседах с богами, и не делал только что одного: пашни у него не было, хлеб ему привозили, но уж сушил в овине, молол и пек он сам. Правда, много ли надо одному? Наверняка ходил он и за грибами и ягодами, и рыболовством занимался. «Когда же ему колдовством-то заниматься?» – изумился Мирко. Он знал, сколько сил и времени забирало хозяйство, пусть и не очень большое. И понял, что вот сейчас увидел воплощение одной своей мечты – а было их немало: жить бирюком на острове, среди леса, самому добывать себе и еду, и все другое, не мешать никому своим существованием и слушать себя и мир… И вот перед ним оказался другой человек, который жил именно так, а заодно пример того, чего он достиг: наученный лучше любой собаки ворон, остановленная словом и мановением река. «Смог бы я сделать то же?» – спрашивал себя Мирко. Ответ не приходил, он не мог сейчас решить это для себя. Он вообще не знал, на что именно следует решиться. Ему просто необходим был разговор, подобный тому, что произошел год назад с дядей Неупокоем, и теперь оставалось дождаться колдуна – куда он подевался? Делать было нечего, и Мирко подумал: а что если заглянуть потихоньку в дом. Наверно, там полно всяких колдовских диковин. Нет, Мирко не стал бы трогать их, даже близко бы не подошел, но так хотелось посмотреть самому, а то ведь хозяин и не покажет, не расскажет, а то и вовсе спрячет. А коли вдруг он сам явится, всегда можно сказать, что Мирко, не найдя никого на дворе, заглянул в дом.
Оставив Пори сидеть снаружи (если что, пес забрешет), мякша преодолел две ступеньки и тронул дверь, открывавшуюся внутрь. Дверь отворилась без скрипа, и Мирко оказался в сенях. Солнечный свет проник из дверного проема, выхватив косы, серпы, топоры, другой инструмент, развешанный по стенам. На полках стояли всякие горшки, на полу деревянные ведра и кадка, пустые и с водой, бадья с квасом – ничего особенного, все как в обычной избе. Мирко отворил вторую дверь, в жилое помещение. Изба, где окошки были раздвинуты по случаю жары, тоже была вполне обыкновенной: стол в красном углу, лавки, застеленные сукном, изваяния главных богов хиитола: Старика, Лесного Хозяина и Укко. Возле печи стоял большой резной ларь, везде было чисто подметено. Черный кот спал прямо на полу, перед жерновом. Он только лениво приподнял голову и поглядел на Мирко сонными глазами – видно, привык к гостям. Северная стена была глухая, как и положено. Люк в полу, в который было вдето железное кольцо, вел в подпол. Мирко, которому так хотелось увидеть что-нибудь необычное, заглянул и туда, но кроме кувшинов с молоком и толстой бородавчатой жабы ничего не обнаружил. Разочарованный, он покинул дом и присел на ступеньку. «В самом деле, – пришла к нему мысль, – разве станет колдун все свои тайны на вид выставлять? И чего только я в подпол полез? Колдуна там искать, вдруг спрятался? Тогда уж надо было и на чердак заглянуть!» Мирко в очередной раз посетовал на свою бестолковость. Чего торопить то, что и так скоро произойдет. Не станет же колдун бегать теперь от него, когда даже Смолинку остановил, чтобы помочь незнакомому парню. Мирко, согнув ноги в коленях и подперев голову правой ладонью, уставился на дуб. Священное дерево крепко встало на острове, внедрившись корнями, наверное, в самый стародавний гранит. Вот такой же, должно быть, вырастил на самом первом острове хиитола, который тоже стоял посреди реки в бескрайней пустынной и каменистой земле, медный богатырь, и песней был он взращен и вырос прямо на голом граните.
– Милости прошу, дорогой гость! – прозвучал над головой Мирко голос колдуна.
Мякша моментально повернул голову, а Пори отпрыгнул в сторону, извернувшись мордой к двери, и для пробы разок тявкнул. Колдун стоял тут же, в сенях, приоткрыв дверь.
«Да как же он так исхитрился? – опешил Мирко. – Нешто сквозь стены проникать способен?» Но задавать этот вопрос напрямик не подобало. Мирко встал, отступил на шаг назад, оправил рубаху и поклонился низко.
– Здравствуй, добрый хозяин! Прости, не знаю, как звать-величать. А меня Мирко Вилковичем называют. Юкка Виипунен, сын Анти, из Сааримяки, меня надоумил к тебе заглянуть. Не обессудь уж, что столь много хлопот тебе причинил на переправе.
Колдун слушал его внимательно. По всему видно, ему понравилась вежливая речь.
– Ну и горазд ты говорить, – усмехнулся он, когда Мирко закончил. – Пожалуй в дом. Кони твои по острову гуляют, пасутся. Такой травы более нигде не найдешь. А собака пусть заходит. У меня кот в доме, да он не из пугливых. А то там ворон мой сейчас явится, а они, по-моему, не шибко поладили
Мирко ничего не оставалось, как принять приглашение. Грозный волшебник, даже не выслушавший мякшу совсем недавно на северном берегу, предстал теперь обычным человеком, не хитрее деда Рейо. Мирко хотел найти мудреца, учителя, наставника, могущего ответить на любой вопрос, но дед Рейо в таковые не годился.
– Сейчас ужинать станем, – сказал колдун, усадив Мирко на лавку. – После, если хочешь, можно баню истопить. Знаю, что наоборот делать полагается, да ты ведь не евши целый день. По глазам вижу, – добавил колдун. – Они у тебя голодные. А разговоры вести завтра станем. Ты не больно серчай, – продолжал колдун, – что я тебя нелюбезно так на берегу приветствовал. Когда реку задержал, там не до бесед сударных.
– А любую реку остановить можно? – не удержался Мирко.
Колдун не рассердился, как будто этот вопрос задавали ему чуть не всякий день, он даже не остановился в своих хлопотах к вечере.
– Остановить, говоришь? Реку, да и всякую воду, остановить нельзя, ее только замедлить возможно. Может, кто тебе врать будет, что волшебством реки вспять обращают, тому не верь. А про любую, не любую – того не знаю. Меня только Смолинка послушается, и то если очень уж попрошу. Ну а если кто у Хойры бег попридержать в силах, тот и Старику приказывать сможет.
– Водяной Смолинский твой знакомец? – ляпнул осмелевший Мирко.
Колдун ухмыльнулся:
– Водяной? Ну, пожалуй, что и так, хотя и неправильно.
– А как правильно? – заинтересовался Мирко, чувствуя, что колдун расположен к разговорам.
– Как правильно, тому всю жизнь учиться надо. Я вон какой старый, а до сих пор не ведаю, что правильно, что нет. Сейчас вечерять сядем, выспимся ночью, в бане моей попаришься, вот тогда и побеседуем, – отвечал колдун.
– А что же ты тогда других учить берешься? – не понял Мирко. Многие старики говорили наподобие того, что сейчас изрек колдун, но никому из них Мирко не мог задать этого вопроса – знал, не ответят. А колдун мог.
– Вот ты как повернул, – сказал себе колдун. – А с чего ты взял, что я учу, как правильно? Я, если попросту сказать, умею не много. Вот это умение другим передаю. А там уж кто как переймет.
– Точно как у горшечника или кузнеца получается, – разочарованно молвил мякша. – А что если кто на худое дело твое умение обратит?
– Вот головоломщик нашелся! – опять засмеялся колдун, даже обереги на поясе у него зазвенели. – Ешь грибы да все остальное тоже. Думаешь, я о том никогда не рассуждал? Знаю, не думаешь. Ответа хочешь. Вот завтра сядем, я рассказывать стану, а ты слушай. А после уж решим. За то, что к сроку опоздаешь, не тревожься. До Вольных Полей тут дорога быстрая, поспеешь. – Колдун посмотрел на Мирко пристально, но легко. В глазах старика плясали искорки. – Я ж знаю, чего ты от меня ждешь. Ждешь, чтобы я подсказал, как жить правильно. И знаешь, что зря ждешь. Правильно знаешь. Есть на свете вещи, которые нельзя делать. Вот принуждать нельзя – ни силой, ни обманом. Я тебе скажу: вот так надо и вот этак. Ты сделаешь, а выйдет неудача. Что ж выходит: ты ошибся или, может, я обманул? И станешь и меня, и себя корить. И все зря: что содеяно – не воротишь. Часто ведь как получается: хотел вроде одного, а вышло иначе. Иной раз это «иначе» – лучше, чем думалось, иной раз – наоборот. А то и вовсе не знаешь, чего хочешь, а все само оборачивается. Почем я знаю, что ты истинно желаешь? Слов в мире не так уж и много, чтобы все ими по-своему назвать. Вот и получится: и ты делал все верно, да только я не смог тебе как есть все точно означить и обманул-таки тебя; и я тебе все так говорил, с другой стороны, да ты не о том меня спрашивал. А потому я не учу, а рассказываю только, да не о том, кто что хочет и думает, а то, что сам у других услышал. А другие – это вот река, остров, камни, дуб, ветер, даже коза, что твоей собаки испугалась. Ну и от тех, кого все люди богами, да водяными, да лешими-хийси зовут. В том колдовское умение наше и состоит, чтобы слушать уметь, а потом и разговаривать. А вы все это чарами, кудесами зовете. Вот и ты меня послушаешь – да не меня даже, а то, что я сам слушал, а после тебе легче будет и себя понять, и решить, какой выбор сделать. Ну, замаял ты меня, – устало произнес колдун, вспомнив наконец о своих лепешках и меде. – Так и голодным останешься. Понял что-нибудь? А то, боюсь, я и сам запутался.