Страница 49 из 50
-Ваше благородие, Федька ведь не автомат музыкальный из кабака, где монету в щель закинешь, на кнопку нажмешь, и по заказу поет-играет. Что на душе у человека, то и выходит песней.
Дорога затягивает, дорога покоряет, первые три дня шли весело с ухарством, и с безобразиями: задирали проезжих купцов и мелких помещиков, пугали баб и девок по деревням... Но затем веселье стало постепенно убывать, лица похудели и осунулись, молодые парни словно прибавили лет по десять в возрасте. "Эх яблочко куда ж ты котишься, к егерям попадешь - не воротишься!", докатились всем стало понятно, что предстоят нешуточные испытания, по сравнению с которыми все прежние трудности проходят по разряду "пустяки и развлечения".
...............................................................................
Типичная сцена в селе Х, точнее в усадьбе Х, сколько еще таких будет на пути никто не знает. Пока одни воины зубоскалят с деревенскими бабами и девками, другие времени даром не теряют. Худой, высокий и испитой хохол Кучеренко, главный остряк второго батальона, дурачился в пыли у самого крыльца людской на хозяйственном дворе. Он напялил на себя какую-то рогожу, шатался, изображая пьяного, да так усердно, что действительно оступившись свалился в сточную канаву. Доморощенный артист повозился там и полез назад, за собою он сосредоточенно тащил, зацепив веревкой, старый березовый чурбак.
-Каспада, сичас путит мусика!.. Пашалста, нэ мэшайт! -объявил он, изображая из себя иностранца и присел на лавочку возле ворот.
Вокруг толпились нижние чины и многочисленные обитатели помещичьего двора. Хозяин усадьбы не удостоил гостей вниманием, за что и будет обязательно наказан. Кучеренко, с рогожею на плечах, возился над своим чурбаком, словно медведь на ярмарке. С величественно-серьезным видом он положив обрубок на колени задвигал около торца рукою, как будто вертел воображаемую ручку шарманки, и хрипло запел:
-Зачем ты, безумная... Трр... Трр... Уу-о! Того, кто... уээ! Трр... Трр... завлекся... Трррр...
Он изображал испорченную шарманку до того великолепно, что все кругом хохотали: дворовые мужики, девки, бабы и солдаты.
-Каспада, пошалуйтэ пэдному тальянскому мусиканту за труды.
Денег у пейзан нет, поэтому гонорар получается яблоками, огурцами, яйцами и другой нехитрой снедью. Пока сельские ротозеи обступили хохла-артиста, его сослуживцы уже успели взять обычную дань с богатой усадьбы, у барина много...
-Господин полковник, падает дисциплина среди нижних чинов! Снова кур волокут, я устал уже изымать и возвращать хозяевам! -не все зрители оценили "народное творчество" положительно, штабс-капитан сразу понял в чем тут дело.
-Полноте вам Иван Федорович сокрушаться! -полковник только улыбается в густые усы, покуривая маленькую солдатскую трубку, -Нешто вы в походах не бывали? Раз помню в гвардии еще, я роту вел через деревню. Вышли в поле, слышу хрюкает кто-то в строю, глянул туда в середку, а они черти двух здоровущих свиней прихватили. Народ бессовестный к крестьянскому горю равнодушный, то поросей сведут, то теленка или бычка с пастбища по дороге, а уж чужой овес или сено, так завсегда гребут ровно свое. Мои же только парку-тройку курей взяли для заправки супа в котле и не у крестьянина, а помещичьих из птичника.
-Три или тридцать, все едино супротив устава и закона?
-Усадьба богатая, местного барина мы по миру не пустим, мог бы и сам защитников отечества угостить чем бог послал. Ежели будет жаловаться на убыль, так покрою убыток из экономических сумм. -полковник спокоен, он знает, что дальше будет хуже. Не стоит "затягивать гайки" из-за пустяков, мелкие хищения у обывателей - непременный атрибут армейской жизни во все времена.
-Начнут с кур и гусей, а далее до грабежей недалече, а не то и на баб накинуться? -Денисов безутешен, собственного опыта дальних походов у него нет, а из штабов мелкие жизненные неурядицы не видны. Бог с ней с птицей, в самом деле поди пойми кто виноват: лисица, хорек, коршун или солдат?
-Увольте сударь мой, эти разбойничать не будут, ибо по натуре крестьяне и мещане покамест, а не солдаты. До санкт-петербуржских гвардейцев им далеко, про наших славных "донилычей" я уж молчу.
Тают под ногами бесконечные километры разбитых проселочных дорог и столбовых трактов, мелькают точно в кинофильме деревушки, села и небольшие города. Это давно перестало походить на знакомый по срочной службе в СА полевой выход. В этом мире нет ни железных дорог, ни автомобилей, равно и транспортных самолетов. Даже обычные повозки обоза для рядового солдата непозволительная роскошь, он пехотинец, а значит должен передвигаться на своих двоих. В качестве анекдота штабс-капитан Денисов в первый же день им поведал историю, как поручик, сослуживец его батюшки а таком же походе успел влюбиться, жениться и даже обзавестись детьми, разве что там путь у него лежал из Малороссии в Сибирь. Шутка вышла не смешная, Варшава и Кенигсберг конечно ближе чем Иркутск, но как только подумаешь, сколько сотен верст еще надо пройти, так сразу и становиться не по себе.
Первую неделю с питанием было более-менее сносно, но дальше начались большие и неприятные проблемы. Аналога полевых кухонь в начале 19-го века еще нет, хоть сама идея, что следует поставить котел и топку на колеса уже не нова. Слишком много времени войскам приходиться расходовать на обычное приготовление пищи. Часто люди на привалах валились от усталости и засыпали голодными, чтобы пожевав наскоро сухарей пополам с водой поутру снова двинуться в путь. В первые часы прихода на бивак стоит несмолкаемый гул и обычная сутолока лагерной жизни. Многочисленные костры точно искрами вкраплены в непроглядную тьму. Около импровизированных очагов суетятся силуэты людей пахнет чаем и едой... Придешь после долгого пути на ночлег усталый, измученный, с полной уверенностью, что обеда не дождешься, потому, что припасы остались в обозе, который всегда приходит позже. А когда наконец скрипучие фуры подтянуться - доставай котлы, рой в земле очаг, добывай черт его знает где воду и дрова. Начали варить - еще несколько часов жди, одним словом канитель такая, что и голодный солдат мысленно отказывался от обеда, который поспеет после полуночи, лишь бы только поскорей предаться отдыху и спасительному сну для того, чтобы к утру освежить силы к предстоящему новому переходу. Вскоре полк был вынужден устраивать дневки через каждые три-четыре дня. Обычно подходящее место выбирали на берегу речки или пруда, что бы можно было заодно помыться, постирать белье и портянки. Затем полковник вспомнил старый суворовский трюк, он стал высылать часть обоза с кашеварами и артельными котлами вперед на полдня пути. Стало легче но не намного, жаль все же, что военная среда до консервативна буквально до мозга костей. Они с Денисовым еще два года назад набросали чертеж полевой кухни-одноколки и направили на рассмотрение, но в "верхах" по давней традиции принято любые прожекты выдерживать годик-другой, если сразу не положат под сукно. Удивительно даже обещанная и подтвержденная приблизительными расчетами ожидаемая экономия продуктов не привлекла внимание военных бюрократов. К великому сожалению своими силами изготовить походную подвижную кухню не получилось, в округе не было железоделательных заводов, а в кузнице такой "аппарат" не склепаешь.
Проблема с питанием первый месяц стояла очень остро, потом как-то привыкли и притерпелись. Если раньше худо-бедно дважды в день нижние чины получали горячую пищу и чай утром, то теперь как в анекдоте "трехразовое": понедельник, среда, пятница. Как назло время года весна и на полях и в огородах разжиться нечем. Иногда только отводили душу "заимствуя без отдачи" кур и уток в богатых помешьичих усадьбах или на фольварках панов позднее. Одно время Александру даже снились те самые беленькие жестяные банки консервов без этикеток, каша перловая со свининой. В свое время выбрасывал он их безжалостно, чтобы облегчить свой вещевой мешок, а тут и рад бы нести побольше - но негде взять. До примитивной тушенки местная военная мысль еще не доросла. Государственная система продовольственных складов, или как тогда говорили "магазинов" на практике оказалась ниже всякой критики. Обычно ничего там кроме крупы и сухарей получить не удавалось, да и с такими простыми продуктами были перебои: то вместо круп выдавали овес, то сухари были с червями. Все как положено, интенданты воруют, а солдат вынужден жрать "что дают". Мясо предполагалось закупать у населения, вот только кто же по весне бьет скотину? В итоге полк приобретал у местных крестьян и помещиков каждый раз полдюжины тощих после зимней голодовки бычков, уныло следовавших вместе с обозными повозками. На привалах и дневках эти "ходячие консервы" неумело забивали и кое-как разделывали, хорошего мясника среди солдат не нашлось... Бардак что называется был первосортный, а ведь столько лет готовились.