Страница 50 из 50
Нет определенно в жизни счастья, по неизвестной причине в полку распространился слух, что идти предстоит через Малороссию. Солдатики уже предвкушали грядущее приятное времяпровождение с любвеобильными хохлушками, а тут как молотом по голове ударили - оказывается движемся к Смоленску. И в самом деле не силен у нас простой народ в географии вот и фантазирует, зачем такой крюк в добрую тысячу километров: "У них бабы на нашего брата сами кидаются, тока помани...", мечты... мечты. Теперь тоже самое говорят уже про немок, мол придем, а там наконец оттянемся вволю.
В довершение всех бед конец мая вышел необычно жаркий, "наступили жары" - так тогда было принято называть это природное бедствие. Александр охрип и сбил в кровь костяшки кулаков отгоняя вместе с другими унтерами и обер-офицерами солдат от разных сомнительных луж и прочих водоемов. Воду для питья, согласно приказу полковника, следовало брать исключительно из колодцев и родников, вот только как это простое правило внушить обезумевшим от жажды людям... задача непростая. Понятное дело вскоре дизентерия стала брать привычную дань, то один солдат, то другой стремглав выскакивает из вяло бредущей по дороге колонны и кидается в кусты. Далее такому бедолаге путь в лазаретную повозку, идти вместе со всеми он уже не сможет. Но на удивление от этой достаточно серьезной болезни никто из нижних чинов не умер. Первые потери полк понес совсем от другой напасти.
В тот день с утра наступила адская жара которая усугублялась прямо банною удушливой атмосферой. С первых же шагов видно было, что поход сегодня будет нестерпимо тяжелый. После 5-6-ти верст марша появились первые отстающие, были случаи солнечных ударов, лекарь с добровольными помощниками подбирал больных и отсталых в лазаретные двуколки, которые быстро наполняются. Пускаются в ход все меры, чтобы уменьшить число отсталых, делаются чаще остановки в спасительной тени, разрешено пить воду без ограничения. Придя на большой привал, по полку проноситься известие, что один служивый солнечным ударом поражен смертельно. Все примочки и растирания доктора оказываются тщетными, и бедняга лежит с открытыми безжизненными глазами и неумолкаемо не то стонет, не то кричит, совершенно автоматически и безумно - тяжелое и неприятное зрелище.
Догорают костры, затихает бестолковый шум бивака, нарушаемый только предсмертными хрипами, вылетающими из лазаретной двуколки, где лежит пораженный солнечным ударом нижний чин рядовой Малышев. Мало-по-малу наступает тишина, замолкает и он бедняга, конец мучениям... Первая и явно не последняя наша жертва в этой долгой дороге, врач только руками разводит - медицина как всегда бессильна. He решились хоронить его здесь в поле, и довезли тело с собою до ближайшего села, где как-никак есть кладбище, обязательная принадлежность каждого русского селения. Там вырыли могилу, которая вмиг точно затонула среди гор весенних полевых цветов и зелени, доставленных со всех сторон товарищами. Простой некрашеный деревянный крест, наспех сколоченных плотником Гришей, обвешан самодельными венками и гирляндами y изголовья покойника на поставленную кем-то плошку в один час, из одних медных копеечек и гривенников, накопилось свыше дюжины рублей. Хотели отправить эту скромную лепту семье покойника, да оказалось, что в суматохе сборов полковая канцелярия забыла захватить с собой необходимые документы, и теперь уже невозможно установить адрес по которому проживал погибший на "гражданке". Решено отправить деньги потом, когда закончиться поход, писарь клянется и божиться, что обязательно найдет ведомости и все разузнает. Пока собранная сумма сдана в полковой денежный ящик, своего рода походный сейф. В присутствии всего отряда приглащенный сельский батюшка совершил отпевание - штатный полковой священник отстал где-то далеко позади и появился только в Смоленске. После завершения печальной церемонии командир распорядился выдать по чарке водки "на помин души"... двинулись дальше, долгая, очень долгая дорога. Увы! Впоследствии, после боев, проходется хоронить десятки и сотни сослуживцев без положенных торжеств, упрощенным порядком в братских могилах.