Страница 38 из 50
Оказывается слово "парад" имеет еще одно значение, уже забытое нашими современниками - синоним "парировать". Режет уши фраза штабс-капитана: "Парад против такого удара совершают, держа ружье прикладом вверх, уводя штык противника влево центральной частью ложа..." Не так уж и плохо, приклад применяют почти так же часто, как и штык, значит в случае крайней нужды можно будет пустить в ход и его винтовку. Удар прикладом в висок, по голове, в солнечное сплетение - ничуть не хуже фельдфебельского "длинным коли" должно выйти по воздействию на противника.
Особое внимание уделяется извечному и страшному врагу пехоты - кавалерии. Всадника, по словам штабс-капитана, следует колоть с левой стороны, где действия наездника ограничены головой лошади. При встрече с двумя кавалеристами, нападающими с фронта, пехотинец должен сначала покончить с правым, помня общее правило, как нужно нападать на верховых, так чтобы сабля противника была поставлена в менее выгодное положение. Атакуемый кавалерист кроме того будет служить защитой против левого противника. В случае одновременной атаки спереди и сзади следовало покончить сперва с одним, не дожидаясь приближения второго нападающего. Если "водитель кобылы" оказывается слишком ловким и увертливым, то следует постараться ранить лошадь в заднюю ногу, исполняя это с помощью обходных поворотов.
-Ваше благородие, а если их трое или больше будет? -не выдержал Александр, уж очень сомнительной ему показалось перспектива вести бой с конным противником.
-Первым делом братцы надобно использовать в свою выгоду условия местности. Принять бой там, где верховому трудно двигаться. К примеру возвышенности, валы, кустарник али болотистая почва. Уходи в лес, прикрывайся деревьями ямами и каменьями, если из-за прикрытия не дотянешься до врага, то бей по лошади. Но только смотри берегись, это скотина умная, может лягнуть или даже укусить!
-А ежели он с пикой нападет? -разговорчивый Гришка, не может пройти миомо такого интересного обсуждения. -Эвон у казаков какие дрыны, рази от такого штыком отмахнуться?
-Не бойся, пика она порядком тяжелая хоть и длинная, одной рукой ею ворочать нелегко. Ежели конный с разгона в тебя не попадет, то потом толку от нее мало. Хватай руками за древко смело и стягивай его наземь, сабля во сто крат опаснее.
Александру все эти наставления напомнили старый советский плакат, в каптерке у них помнится целая галерея таких была: "Танки встречай шквалом огня, твердо запомни - горит и броня!" Нет, тут нужно что-то другое, кидаться со штыком на летящую словно вихрь навстречу кавалерию занятие однозначно самоубийственное. Может одного отставшего наездника так можно завалить, но они сволочи предпочитают перемещаться на поле боя большими группами. Только на укрытия вся и надежда, разве может артиллерия поддержит огнем пехоту? Почему в начале 19-го века не применяют ручные гранаты, лошади вряд ли понравиться взрыв под брюхом, явно отвернет в сторону, или даже сбросит седока.
-Ваше благородие, а нельзя ли гранатами их встретить, или еще как?
-Ну ты братец загнул, гренады или но нынешнему гранаты, это оружие для осадной войны, как ты в поле намерен с заженным фитилем возиться?
-Выходит и самом деле пуля дура, а штык молодец?
-On ne co
-Все равно не по уму как-то ваше благородие...
-Да я и без тебя понимаю... Ладно хватит бездельничать! Смирно! В стойку становись! Продолжим, я вам еще третью защиту сегодня показать должен.
Осень, начало ноября, проливной дождь загнал троих - офицера и двух нижних чинов под старый дырявый навес заброшенной конюшни на окраине уездного городишки. Вода сверху, вода снизу пополам с грязью жирно чавкает под сапогами, одним словом проклятущая Н2О везде, она пропитала все вокруг и только пар столбом идет точно в бане от мокрых шинелей. Александр сам виноват, мог бы находиться сегодня в теплой сухой казарме, или работать в мастерской над починкой ружей. Но скучно стало сидеть на одном месте, уже третий год проходит - в другом мире и в другое время солдату давно полагается дембель, а здесь нет, поэтому тоска неописуемая. От такой напасти нижние чины стреляются, вешаются или бегут куда глаза глядят, зачастую без всякой надежды на успешный исход дела. Узнав, что штабс-капитан собрался сделать топографическую съемку окрестностей города, он напросился в помощники, кое-какой опыт в прошлой жизни был, географичка в школе мучала его вместе с остальными несчастливцами в рамках подготовки к олимпиаде. Заняться картографией военных побудили веские причины, в следующем году наконец предполагалось провести учения совместно с другими родами войск, следовало приучить людей к грому пушек и показать им в деле кавалерию. Запрошенные из губернии карты оказались, как смеясь пояснил Денисов, еще с "песьеглавцами", не иначе столетней давности. Вот и приходиться штабс-капитану вспоминать уже подзабытые уроки топографии. Какие же маневры без карт, нет так не положено, будьте добры представьте... С утра Сашке пришлось немало побегать по стерне сжатых полей и по кустам с огромной рейкой испещренной отметками, пока начальник страдал вдали с кипрегелем над шатким мензульным столиком. Занятие простое, не напрягает мозг и весьма способствует преодолению душевного кризиса, да еще свежий воздух и природа вокруг, чего еще желать? Но к обеду съемку пришлось прекратить, возникли, как обстоятельства непреодолимой силы, как любят говорить юристы.
-У природы нет плохой погоды, всякая погода благодать... -совсем не к месту сегодня, но неведо зачем уста нашего героя сами выдали короткую строчку.
-Энто как нету? Глянь как поливает, эка хлябь небесная! -чуть не подавился очередным сухарем Григорий, впрочем за два года он уже привык к чудачествам сослуживца.
-А ты братец пиит однако, сам сочинил, или вычитал где? -не остался в стороне и Денисов, -Ты откуда родом будешь, давно хотел спросить? Софья мне рассказывала, но я признаться ничего не понял, ловко ты тогда нашим девицам "турусы на колесах" раскатал.
Под навесом наступила тишина, Сашка не мог сразу сообразить, что же ответить. Рано или поздно надо попробовать, нет он просто должен! Сбежать отсюда к бункеру на склоне горы возле Сосновки, как он уже убедился - дело безнадежное, в других направлениях так же непросто. Еще в петровское время внутри страны установили довольно жесткий полицейский режим. С 1724 года запрещалось выезжать без паспорта из своей деревни или города дальше, чем на 30 верст. Все часовые на заставах в городах и стоявшие постоем по деревням войска обязаны были задерживать "беспашпортных" людей. Действовать так им предписывали инструкции, которые к счастью не всегда соблюдались дословно. В каждом "беглом" подозревали преступника. А если у задержанного находили "знаки" - следы наказания кнутом, клеймами или щипцами, разговор с ним был короток, что бы арестованный ни говорил в свое оправдание. Бежать на Урал и в Сибирь в одиночку было очень трудно. Для успешного побега через "Камень" - Уральские горы - нужен был опытный проводник. По дороге в Сибирь власти зорко следили за "шатающимися" беглыми и гулящими. В воротах городов и острогов стояла стража, проверяя каждого пешего и конного. Бежать на юг или юго восток, нужно было по рекам, переправляться предстояло через броды и перевозы, кишевшие соглядатаями. Опасно было идти и по открытой степи, где беглеца легко замечали разъезды. Почти всюду до беглого дотягивались длинные руки власти. Одним словом, велика Россия, а сбежать некуда! Бежать за границу было также непросто. Беглецу предстояло быстро, не мешкая, опережая разосланные во все концы грамоты с описанием его примет, добраться до западной границы и перейти ее. Без подорожной для передвижения внутри страны и без заграничного паспорта сделать это было почти невозможно. Даже сам царь при выезде из столицы обычно получал подорожную и прочие документы. Поэтому власти, послав сыщиков и нарочных с грамотами о поимке беглеца, успевали предупредить о нем местные власти, пограничную стражу и даже посольства России за рубежом. Добыть же паспорт беглецу без связей в провинции было нереально. В сельской местности появление каждого нового человека становилось заметным событием, чужак сразу попадал на заметку начальству. В многолюдных городах была своя система контроля. Правда оставалась Москва с ее многочисленными притонами дающими приют беглецам, но до нее надо еще добраться.