Лёка

Джип был с автоматической коробкой передач, и управлять им было легко.

- Стас! Нам надо ехать назад! – сказала Лёка, когда «Камаз» остался далеко позади.

- Почему? – удивился Стас.

- А чем мы, по-твоему, будем утку стрелять? У нас нет ружья.

- Ружья нет, но есть карабин «Сайга», - сообщил Стас. – По сути – это переделанный автомат Калашникова. Отличная штука!

Лёка так удивилась, что даже на миг оторвала взгляд от дороги и посмотрела на Стаса.

- Ты что, заранее знал, что мы на охоту поедем?!

- Нет, конечно! – усмехнулся Стас. – Просто карабин у меня всегда в машине.

- В городе?! – изумилась Лёка. – Зачем?!

Стас приоткрыл окно со своей стороны.

- Тебе не дует? – спросил он.

- Не дует, - ответила Лёка.

Стас закурил сигарету, старательно выпуская дым в окно.

- Карабин – вещь полезная, - сказал он. – А в жизни всякое бывает. Как-то раз один мой кореш в ресторане отдыхал. За соседним столиком мужички сидели, выпили, буянить начали. Потом они с моим корешем поссорились…

- Из-за чего поссорились? – полюбопытствовала Лёка, мельком взглянув на Стаса.

- Ты на дорогу смотри! – сказал Стас строго. – Мой кореш детишек защищал. Туда малолетние бомжата зашли, еду просили, а мужичкам это не понравилось, они толкнули кого-то – я подробностей не помню. А мой кореш очень не любит, когда малых обижают, и сам никогда ребенка не обидит! В общем, началась драка. И корешку моему надавали по сопатке – здоровые мужики оказались, тем более что их трое, а кореш один.

- И что?

- Ничего, - Стас выпустил в окно облачко дыма. – Мой корешок встал с пола, утер кровавые сопли, спокойно вышел из ресторана, подошел к своему БМВ, достал оттуда точно такой же карабин, как у меня, вернулся в ресторан, и главному заводиле в грудь – бух!

- Убил?!

- А-то! Это все-таки карабин «Сайга», а не «мелкашка». Теперь мой корешок в России скрывается! Его в международный розыск объявили. Я сам как-то по делам заходил в отделение Интерпола, и видел там его фотографию. Прикинь – по всему миру ищут!

- Что ж в этом хорошего? – спросила Лёка. – Если бы он не стал стрелять, ему не пришлось бы скрываться.

- Это да, - кивнул Стас, и выбросил окурок в окно. – Но в нашей среде нельзя позволять себя безнаказанно бить! Такие условия игры. Знаешь, как в пословице – попал в стаю, лай не лай, а хвостом виляй! Так что особенного выбора у моего кореша не было. Лёка, вот тут останови! Дальше по грунтовой дороге поедем, я сам поведу.

Лёка вдавила в пол тормозную педаль. Машину дернуло, шины протестующее запищали.

- Ой! – взвизгнула Лёка.

Машина остановилась.

- Ну что ты за человек! – сказал Стас, но не сердито, а глядя на Лёку с нежностью. – Ты мне новую резину спалишь! Говорил же тебе – мягче надо на педали нажимать! Мягче! Это – не трактор, это – тонкий механизм. Ладно, вылезай – по грунтовке тебе рано ездить! Угробишь нас еще!

Они поменялись местами, и дальше машину вел Стас. Вскоре они подъехали к неизвестному Лёке водоему.

Пустынное и безлюдное место не понравилось Лёке.

- Стас, а ты уверен, что здесь вообще есть утки? – спросила она.

Стас повернулся к ней.

- Сезон охоты на утку в Днепропетровской области заканчивается 28 декабря, - сообщил он. – А если бы утки отсюда улетали раньше, то он заканчивался бы в октябре или в ноябре. Согласна?

- Наверное, да! – не очень уверенно ответила Лёка, и приоткрыла дверь в машине.

В машину проник не морозный, но все же довольно холодный воздух. Выходить из машины совершенно не хотелось.

- Как в прошлый раз, будем ставить палатку? – спросила она, и нахмурила брови.

Страсть Стаса к кострам и палаткам ей была уже известна. То, что у него всегда в машине карабин, она узнала только сегодня, но то, что у него всегда с собой палатка, котелок, саперная лопатка, топорик и дорогущий спиннинг - знала уже давно.

- Нет, - сказал Стас. – Я буду бить утку на перелете, поэтому не нужно пугать осторожную птицу яркой палаткой.

- На перелете? – не поняла Лёка.

Стас вздохнул – иногда Лёка не понимала самых простых вещей.

- Утки до сих пор не улетели на юг потому, что еще не замерзли водоемы, - начал он. – В прошлом году рано похолодало, и в декабре здесь уже не было ни одной утки. А сейчас тепло, и потому они здесь, родимые! Два раза в день утки перелетают из одного места в другое – так бывает всегда, или – почти всегда. Когда стемнеет, они полетят на ночную кормежку вон в те поля, - Стас указал рукой куда-то вдаль.

Лёка посмотрела по направлению его руки – никаких полей она не увидела, но решила поверить, что они там когда-то были.

- Как же ты будешь стрелять в темноте? – спросила она.

- Утки всегда пролетают над одним и тем же местом, - сказал Стас. – Я здесь охотился несколько раз, и потому знаю, где именно они полетят. Попасть в летящую утку не просто - у меня будет только один шанс. Но этот шанс не плохой – сейчас вечер тихий, облака низко, а значит, утки полетят низко и медленно. Если бы было ветрено или небо открытое, тогда они бы летели быстро и высоко. Сейчас, - он посмотрел на дорогущие швейцарские часы, - половина четвертого. В половине шестого уже будет темно, а значит – мы можем подстрелить отличную уточку!

- Мы?! – удивилась Лёка.

- Стрелять буду я, - сказал Стас. – А ты будешь мысленно со мной! Только подумай - отличная, вольная, жирная зимняя уточка! Какая вкуснятина!

Потом он отогнал машину в особое место, где она была скрыта ветвями деревьев, и, пока было светло, принялся собирать хворост от костра. Делал он все это сам – Лёка осталась в машине. Сначала она попыталась почитать – Стас всегда специально для нее возил в машине пару детективов – но книжка оказалась скучной, и Лёка принялась наблюдать из окна за своим принцем.

Стас, переодевшийся в теплый спортивный костюм и простецкую вязанную шапочку, орудовал топориком очень умело. На его лице была блаженная улыбка, он что-то мурлыкал себе под нос.

А Лёка думала, как все-таки странно устроена жизнь. Она любила сверкающее великолепие дорогих магазинов, шикарное убранство казино, блеск и мощь элитных машин. Этот мир – кичливый мир житейского успеха - манил ее, она жаждала стать его частью до дрожи в коленках. Когда-то она думала, что сможет ворваться в этот богатый мир с парадного хода, образно говоря, открыв двери ногой. Не получилось. Но она жаждала этого мира так сильно, что готова была пробраться через черную дверь – любовницей бандита.

А Стас был частью этого мира, но, строго говоря, этот мир был ему совсем не нужен! Да, по своему статусу ему приходилось бывать и в магазинах, и в казино, и машина у него была не из последних, но по-настоящему счастливым он бывал при других обстоятельствах. Выудить приличного толстолобика, подстрелить утку, спеть песню под гитару у костра вдалеке от города – вот что было Стасу особенно дорого. Он прекрасно разбирался в моторах и страшно любил ремонтировать свою машину собственноручно, хотя вполне мог себе позволить никогда не заглядывать под капот. Ну, и, конечно – садоводство. Виноград, смородина, яблони, обрезки, прививки – все это он обожал и возился с ними с крестьянской сноровкой, вкладывая частичку души.

Лёка вдруг подумала, что Стас был бы вполне счастлив, живя обычной жизнью в деревне или в маленьком городишке, вроде Шахтерского, а его занесло в бандиты. Богатство и влияние досталось тому, кому оно было вовсе не нужно. Если бы Лёка владела всем этим, и потеряла, она, наверное, выбросилась бы из окна, как выбрасывались американские богачи, разорившиеся во времена Великой депрессии. А Стас, потеряв свои фирмы, машину, модный костюм и швейцарские часы, только пожал бы плечами, уехал в какую-то глушь, и там до старости рылся в земле и удил в речке рыбу, считая, что жизнь удалась.

Стемнело. Стас достал из багажника карабин, потом натянул поверх спортивного костюма мешковатый комбинезон из какого-то водонепроницаемого материала.