Страница 146 из 172
Столкновения с Лебедем, каких бы нервов и сил они мне ни стоили, не отменяли моих главных профессиональных обязанностей и забот министра внутренних дел огромного, некогда мощного государства, в пределах которого после всех политических и экономических потрясений последнего десятилетия едва ли можно было отыскать хотя бы три-четыре относительно благополучных субъекта Российской Федерации.
Нечего было удивляться, что на фоне экономической разрухи, в жестокой борьбе за кусок хлеба с начала девяностых годов прошлого века так сильно подросла отечественная преступность. Сомнительная приватизация, в результате которой буквально зубами рвались на части самые лакомые куски российской экономики, породила и многотысячную армию бандитов, и новую финансово-промышленную элиту, пробивавшуюся наверх буквально по трупам менее удачливых конкурентов. Количество заказных убийств выросло многократно. Обыденным явлением стала коррупция, словно ржа разъевшая механизм государственной власти.
Разумеется, сразу же после назначения меня министром внутренних дел ко мне попытались проторить тропу некоторые из тех, кого мы называем олигархами, а также предприниматели меньшего калибра. Печать озабоченности государственными делами, которая лежала на их лицах при первом знакомстве, могла ввести в заблуждение кого угодно, но только не меня. Эти визиты носили сугубо разведывательный характер.
Чтобы «склеился» разговор, могли заслать с деликатным предложением и высокопоставленных коллег, и даже близких друзей. Вот так один из бывших моих сослуживцев, которого я считал своим товарищем, изложил мне просьбу одного влиятельного лица: «А.С., если ты посодействуешь назначению имярек на такую-то и такую-то должность, тебе откроют счет в зарубежном банке на 5 миллионов долларов».
Все это не произносится вслух в министерском кабинете, а пишется на клочках бумаги: «5 000 000$».
Я его записочки отодвинул. Сказал откровенно, не скрывая презрения: «Ты знаешь, мы с тобой, наверное, больше друзьями не будем», и навсегда расстался с этим человеком.
Конечно, в подобных делах счет идет на сотни тысяч, на миллионы долларов. Ведь административный ресурс, которым обладает федеральный министр внутренних дел, действительно велик. Его достаточно, чтобы оказать решающее воздействие при силовом захвате собственности или, например, для манипуляций при проведении выборов любого уровня. Во власти министра судьбы сотен «воров в законе» и прочих уголовных авторитетов, находящихся под следствием или в местах заключения. Да мало ли иных возможностей у министра?
По мнению визитеров, я мог пролоббировать их интересы в правительстве, в Государственной Думе, в администрации президента или взять «под милицейскую крышу» любой банк или фирму.
Такие предложения мне поступали, но я их мгновенно отметал.
Но гораздо тяжелее было бороться со скрытыми взятками, которые могли принимать форму подарка по приличествующему случаю, каким является, например, день рождения министра или день рождения его жены.
Сам я считаю, что такие семейные праздники должны проходить в узком кругу родных и друзей. Столько раз во время войны я размышлял о том, что пределом моих мечтаний является тихий вечер за домашним столом, в кругу родных мне людей. Мне достаточно их голосов, их смеха, их искреннего тепла и поздравлений. Я не нуждаюсь в здравицах, если произносятся они по долгу службы или из лести.
Но от всех праздников не отбояришься. Есть праздники профессиональные, государственные. Бывают официальные приемы. Хочешь — не хочешь, но подарки принимать приходиться. На научном симпозиуме вручат ручку, еще где-то — часы, записную книжку, кожаную папку для бумаг…
Как правило, это не безделица, но в то же время не слишком дорогая вещь, чтобы настораживаться. Мало-помалу собрались у меня дома несколько десятков ручек «Паркер» и вместительная коробка с наручными часами. Их я использовал в свою очередь уже как свой наградной фонд, щедро одаривая коллег, товарищей и знакомых. Но запасы все равно не иссякали, поскольку мой официальный статус обязывал присутствовать на многих мероприятиях, где небольшой подарок был просто положен по протоколу.
Ну ладно, дарят что-то большое — ковер или вазу, — я тотчас передаю ее в музей. Ручки и часы — как я уже рассказывал — с удовольствием вручал гостям и сотрудникам министерства, офицерам внутренних войск, писателям, художникам и ученым, помогавшим МВД в его повседневной работе.
Но, гляжу, бизнесмены один за другим уже пробуют всучить что-то более существенное. Банкир приехал, протягивает золотые запонки хорошей ювелирной работы: золотые двуглавые орлы, усыпанные бриллиантами. Кстати, к этому человеку я относился совсем неплохо, уважая за ум и деловитость. Поэтому его поздравления оборвал: «Извини, я — министр и мне было бы стыдно показаться с такими дорогими запонками на людях. Твой подарок я не приму».
В другом случае пытались наградить тяжеленной золотой медалью в полкилограмма весом. «Вот, — сказали, — такая уже есть у самого Бориса Николаевича. Вы будете вторым человеком, которому мы ее дарим».
Эту компанию я быстро привел в чувство. «Спасибо, — говорю, — на добром слове. Забирайте свою медаль, и чтоб ноги вашей здесь больше не было!..»
Чтобы избежать подобной навязчивости, я поручил начальнику своей приемной очень тщательно досматривать все приносимые мне подарки и пакеты. Во-первых, это разумно с точки зрения безопасности, а во-вторых, этот не хитрый, но надежный заслон давал хоть какую-то гарантию, что меня не подставят.
Уже после моей отставки во все концы страны, в том числе на мою родину, были направлены бригады с заданием «накопать» на меня компромат. Может, особняк есть у меня в Кисловодске или что-то в этом роде…
Так вот — ничего, кроме саманных домов, в которых по сей день живут мои родственники, не нашли. Ни многомиллионных счетов в банках, ни автомобильных кортежей, ни трехэтажных коттеджей в курортных местах.
Ничего этого не нажил Куликов на государственной службе!
Но, признаюсь, однажды и меня, человека на этот счет аккуратного, чуть не ввели в заблуждение.
В день моего пятидесятилетия в простецком целлофановом пакете была мне подарена икона. В суете праздника как-то не придал этому значения, да и подвоха, честно говоря, не ожидал: кругом знакомые люди.
Лишь потом, разбирая дары, увидел, что икона старинная, и тут же, недолго думая, попробовал найти ей подходящее место в доме. Нашел. И начал забивать гвоздь, чтобы ее повесить. Но он не идет в стенку: гнется, а не идет. Тогда я беру электродрель. Сверлю и упираюсь в металлическую пластину, которая неизвестно откуда взялась в стене.
Вот тогда я задумался и сказал жене: «Не наша эта, Валя, икона…»
Подумал, что лучшее место для нее — в храме. Может, даже в часовне, которую мы планировали построить рядом со зданием министерства.
С этим настроением уже на следующий день я отвез икону в МВД. Каково же было мое удивление, когда, выложив ее на стол, я обнаружил в том же пакете небольшую книжечку, не замеченную мной накануне. Оказалось: каталог аукциона. В этом каталоге «моя» икона фигурирует как икона XV века «Святая Параскева Пятница» стоимостью 65 тысяч долларов!
Я только присвистнул. Ничего себе! Прикупили министра! Принесли 65 тысяч долларов в целлофановом пакете и дали понять, какова цена подарка. Поди уже, запущена информация, что министр Куликов берет взятки антиквариатом и произведениями искусства.
Тут же вызвал начальника секретариата и передал ему собственноручно написанную бумагу со следующими словами: «Подаренную мне на день рождения икону «Св. Параскева Пятница», номер такой-то по каталогу, отдаю в часовню, которая будет построена в МВД».
Моя отставка, к сожалению, состоялась раньше, чем строительство часовни было завершено. Поэтому частично я свою волю изменил, передав икону одному из храмов Русской Православной Церкви Московского Патриархата, расположенного в Иерусалиме.