Страница 15 из 45
– Тогда зачем же вы привели ее в пример?
– Тише!
Джон Кавендиш, подняв голову от бумаг, обратился к Пуаро:
– Не желаете ли вы, месье, пойти с нами? Мы просматриваем документы моей матери. Мистер Инглторп готов предоставить решение всех вопросов мистеру Уэллсу и мне.
– Что значительно упрощает дело, – проворковал адвокат. – Поскольку формально, конечно, он имеет право… – Он не закончил, сознавая, что все и так его поняли.
– Мы хотим начать с ее письменного стола в будуаре, – пояснил Джон, – а потом подняться в ее спальню. Наиболее важные документы она хранила в пурпурном бюваре, и мы должны внимательно изучить их.
– Согласен, – поддержал его адвокат, – вполне возможно, что там обнаружится новое завещание, написанное позднее того, что имеется в моем распоряжении.
– Да, более позднее завещание имеется, – произнес Пуаро.
– Что? – Джон и адвокат потрясенно взглянули на него.
– Или, точнее, – преспокойно продолжил мой друг, – оно существовало.
– Что значит «существовало»? Где же оно сейчас?
– Сгорело.
– Сгорело?
– Да. Взгляните сюда. – Он извлек обгоревший клочок, найденный нами в камине спальни миссис Инглторп, и вручил его адвокату, кратко пояснив, где и когда он нашел его.
– Но, возможно, это было какое-то старое завещание?
– Я так не думаю. Более того, я почти уверен, что его написали не далее как вчера днем.
– Что? Невероятно! – одновременно вырвалось у обоих мужчин.
Пуаро взглянул на Джона.
– Я докажу вам это, если вы пошлете за вашим садовником.
– Ну, разумеется… однако не понимаю…
Подняв руку, Пуаро вынудил его замолчать и предложил:
– Сделайте, как я прошу. А потом можете спрашивать все, что пожелаете.
– Отлично. – Джон позвонил в колокольчик.
Вскоре, как положено, появилась Доркас.
– Доркас, попросите, пожалуйста, Мэннинга зайти сюда, чтобы поговорить со мной.
– Слушаюсь, сэр. – Служанка удалилась.
Ожидание проходило в напряженном молчании. Лишь Пуаро выглядел абсолютно спокойным. Придирчиво взглянув на книжную полку, он смахнул оставленную в углу пыль.
Тяжелая поступь подбитых гвоздями башмаков по гравиевой дорожке возвестила о приближении Мэннинга. Джон вопросительно глянул на Пуаро. Последний кивнул.
– Заходите, Мэннинг, – пригласил Джон. – Мне нужно поговорить с вами.
Медленно и робко садовник вошел из сада в кабинет через застекленные двери и остановился на почтительном расстоянии. Стащив с головы шляпу, он нервно мял ее в руках. Спина его сильно сгорбилась, хотя, вероятно, он выглядел старше своих лет, а его смышленые и проницательные глаза противоречили медлительной и весьма осторожной манере разговора.
– Мэннинг, – сказал Джон, – мне нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов, которые задаст вам этот господин.
– Ясное дело, сэр, – пробурчал садовник.
Пуаро живо выступил вперед. Скользнувший по нему взгляд Мэннинга отразил легкое пренебрежение.
– Вы ведь вчера днем высаживали бегонии на клумбе с южной стороны дома, не так ли, Мэннинг?
– Да, сэр, мы с Уиллом.
– А миссис Инглторп подошла к окну и позвала вас, верно?
– Да, сэр, позвала.
– Расскажите мне попросту, что именно произошло потом.
– Ну, в общем, сэр, ничего особенного. Она просто попросила Уилла съездить на велосипеде до деревни и привезти какую-то форму для завещания, или что-то в таком роде… я точно не знаю… она записала ему нужные слова на бумажке.
– И что же дальше?
– В общем, он так и сделал, сэр.
– А что произошло потом?
– Мы опять отправились сажать бегонии, сэр.
– Разве миссис Инглторп не позвала вас снова?
– Позвала, сэр, хозяйка позвала и меня, и Уилла.
– Зачем же?
– Она предложила нам зайти прямо к ней в комнату и поставить наши имена под каким-то длинным документом… там еще стояла ее подпись.
– А вы видели, что было написано над ее подписью? – резко спросил Пуаро.
– Нет, сэр, там лежала промокашка.
– И вы просто подписали там, где она велела вам?
– Да, сэр, сначала я, а потом и Уилл.
– И что же она сделала после этого?
– Ну, сэр, она сложила бумагу, сунула ее в длинный конверт и убрала в какую-то красную папку, что лежала у нее на столе.
– В какое время она первый раз позвала вас?
– Да вроде около четырех, сэр.
– Не раньше? Не могло ли это случиться около половины четвертого?
– Нет, сэр, вроде нет. Скорее уж чуток позже четырех, а не раньше.
– Благодарю вас, Мэннинг, больше у меня нет вопросов, – любезно произнес Пуаро.
Садовник глянул на своего хозяина; увидев, что Джон молчаливым кивком отпустил его, он отдал своеобразную честь, приложив палец ко лбу, что-то тихо пробурчал и осторожно удалился в сад по своим же следам.
Мы обменялись взглядами.
– О боже! – глухо простонал Джон. – Какое странное совпадение.
– В чем же тут… совпадение?
– Что моя мать надумала написать завещание именно в день своей смерти!
– А вы уверены, Кавендиш, – прочистив горло, сухо спросил мистер Уэллс, – что это совпадение?
– Что вы подразумеваете?
– Ваша мать, как мне сказали, вчера днем имела бурный разговор… с кем-то…
– О чем вы говорите? – снова вскричал Джон. Он сильно побледнел, а в его голосе проявилась предательская дрожь.
– В результате того конфликта ваша мать внезапно поспешила составить новое завещание. Но его содержание мы, видимо, никогда не узнаем. Она никому не сообщила о его положениях. Сегодня утром, несомненно, миссис Инглторп хотела проконсультироваться со мной по этому поводу… но ей не дали шанса. Само завещание исчезает, и она уносит его тайну в могилу. Кавендиш, боюсь, ни о каком совпадении не может быть и речи. И месье Пуаро, я уверен, согласится, что эти факты наводят на серьезные размышления.
– К чему бы ни привели эти размышления, – подхватил Джон, – мы весьма благодарны месье Пуаро за то, что он пролил нам свет на это дело. Полагаю, вы не сможете ответить мне, месье, что именно навело вас на мысль о завещании?
– Каракули на старом конверте, – с улыбкой ответил Пуаро, – и свежие посадки на клумбе бегоний.
Джон, по-моему, предпочел бы продолжить разговор, но в этот момент с улицы донеслось громкое ворчание мотора, и все мы, обернувшись к окну, увидели подъехавший к главному входу автомобиль.
– Эви! – воскликнул Джон. – Простите меня, Уэллс.
Он торопливо вышел в холл.
Пуаро заинтригованно глянул на меня.
– Мисс Говард, – пояснил я.
– Ах, как я рад, что она приехала, – откликнулся он. – Женщины, Гастингс, бывают тоже умными и восприимчивыми. Хотя, по господнему произволу, порой и обделены красотой.
Я последовал примеру Джона и вышел в холл, где мисс Говард старалась выпутаться из плотных слоев вуали, покрывающих ее голову. Заметив брошенный на меня взгляд, я внезапно испытал мучительное чувство вины. Ведь эта женщина так настоятельно просила меня приглядеть за миссис Инглторп, а я, увы, пропустил ее просьбы мимо ушей! Как же быстро и как пренебрежительно я выбросил из головы ее слова… И вот теперь, когда она оказалась столь трагически права, я устыдился своего легкомыслия. Видимо, она отлично знала, что представляет собой Альфред Инглторп. Интересно, произошла бы у нас трагедия, если бы она осталась в Стайлзе, или злодей испугался бы ее бдительных глаз?
Я вздохнул с облегчением, когда она приветствовала меня своим хорошо запомнившимся мне болезненно-крепким рукопожатием. В ее печальном взгляде, хвала Господу, не таилось упрека; покрасневшие глаза выдавали, что Эви дала волю слезам, но в целом она не изменила привычному, грубовато-резкому и лаконичному стилю общения.
– Выехала, как только получила телеграмму. Едва вернулась с ночного дежурства. Взяла напрокат машину. Быстрее сюда не добраться.
– Эви, вы успели позавтракать? – спросил Джон.
– Нет.
– Я так и думал. Пойдемте, стол еще накрыт, и для вас заварят свежий чай. – Он оглянулся на меня. – Будьте любезны, Гастингс, позаботьтесь о ней. Меня еще ждет Уэллс… Ах да, Эви, позвольте представить вам месье Пуаро. Вы понимаете, он помогает нам.