Страница 3 из 15
Обращается к аллаху и восклицает:
— О аллах! Спаси и помилуй меня от бед и напастей! Ниспошли мне счастья и богатства! Ниспошли мне дары свои, о всемогущий аллах!
Смотрела на него жена, смотрела и сердилась — ведь коврик не поле, на нём хлеба не посеешь, молитвами сыт не будешь! Слушала Зейнаб, слушала, как муж молится, о чём аллаха просит, да и говорит однажды:
— Ох и проучу я тебя, бездельника! Рассердился Хисам-агай на жену и закричал:
— Не мешай моим молитвам!
Ничего не ответила ему Зейнаб, но решила посмеяться над Хисам-агаем.
Однажды Хисам-агай прервал свои молитвы, запряг лошадь и уехал в поле пахать. В полдень Зейнаб понесла ему в узелочке еду. Идёт она мимо реки и видит: сидят на берегу рыбаки и рыбу ловят.
— Удачи вам! Богатого улова! — пожелала рыбакам женщина.
— Спасибо! — отвечают рыбаки. — Подожди немного — не вытащим ли мы рыбки на твоё счастье!
Закинули рыбаки сеть в воду и вытащили много-много рыбы. Обрадовались рыбаки и отдали половину улова жене Хисам-агая. Поблагодарила их женщина, завернула рыбу в платок и поспешила в поле.
А Хисам-агай ждёт не дождётся жены — очень он устал с непривычки да и проголодался сильно. Но вот пришла наконец Зейнаб и отдала мужу узелок с едой. Хисам-агай за еду принялся, а Зейнаб домой пошла. Тут и придумала она одну хитрость. Идёт Зейнаб по пашне, вынимает рыбу из платка и незаметно в борозду кидает.
А Хисам-агай поел, посидел немного и снова пахать начал. Идёт за сохой и видит — рыба в борозде лежит! Удивился Хисам-агай, подобрал рыбу и дальше пошёл. Видит — опять рыба валяется. И ещё! И ещё! Тогда Хисам-агай обрадовался очень и закричал жене вслед:
— Погляди-ка, Зейнаб! Аллах ниспослал мне свои дары! Видно, дошли до всевышнего мои усердные молитвы! Аллах накидал мне с неба рыб в борозду!
Взглянула Зейнаб на «дары аллаха» и притворилась, будто очень удивлена. А Хисам-агай отдал ей рыб и сказал:
— Иди поскорее домой и зажарь этих небесных рыб к моему возвращению!
Пришла Зейнаб домой, почистила всю рыбу, посолила её и спустила в погреб. А для Хисам-агая лапши наварила.
Вечером приехал с поля Хисам-агай, Сел он за стол — жареной рыбы дожидается, А жена ставит перед ним большую миску с лапшой,
— А где же рыба? — спрашивает Хисам-агай,
— Какая рыба? — удивляется жена.
— Да та самая, которую я в поле подобрал!—говорит Хисам-агай.
Отвечает ему Зейнаб:
— Опомнись, Хисам! Бывает ли в поле рыба?! Откуда ей там взяться!
— Мне её аллах ниспослал за молитвы мои усердные! Я эту рыбу тебе отдал и велел зажарить к моему возвращению! — кричит Хисам-агай,
— Не видала я никакой рыбы! — кричит Зейнаб. — Если твой аллах побросал тебе рыбу, пусть он и зажарит её для тебя!
Долго спорили муж с женой. Скоро на их крики даже соседи сбежались.
— Что случилось у вас? — спрашивают, — Отчего вы оба так кричите?
— Нашёл я в поле несколько рыб. Отдал их жене и велел зажарить к моему возвращению! — рассказывает им Хисам-агай. — А жена говорит, что не видала никакой рыбы!
— Да разве рыба водится в поле? — удивляются соседи.
— Если аллаху угодно, то и в поле рыба может появиться! — отвечает Хисам-агай.
«С ума сошёл наш Хисам-агай», — думают соседи. Связали они его по рукам и ногам и уложили на постель, а потом привели муллу.
Мулла важно сказал:
— Видно, в него вселился джинн! [Джинн — злой дух.] Молитвами и заклинаниями нужно изгнать джинна!
Услыхал эти слова Хисам-агай и говорит:
— Подожди, хазрет [Хазрет — вежливое, почтительное обращение к мулле.], молиться да заклинать! Ты лучше скажи, может ли по воле аллаха рыба появиться в поле? Я говорю, что аллах всесилен, а вот они не верят!еРастерялся мулла. Не знает, что и отвечать Хисам-агаю. «Если сказать, что по воле аллаха рыба может и в поле появиться, тогда ведь надо будет эту рыбу найти! А где ж её искать? — думает мулла. — Тогда люди и меня сочтут глупцом — станут надо мной смеяться. А если сказать, что не может рыба в поле очутиться, значит, признать бессилие аллаха. Тогда мне никто и верить не станет, и в мечеть больше ходить не будут!»
Молчит мулла. И говорит тогда Хисам-агай:
— Наверное, хазрет, и ты не веришь в силу аллаха всевышнего? Какой же ты тогда мулла?!
Совсем тут мулла испугался и говорит торопливо:
— Надо поскорей выгнать из тебя джинна! Это он говорит твоими устами!
И мулла принялся быстро шептать над Хисам-агаем свои молитвы и заклинания — джинна из него изгонять. Хисам-агай лежал молча. Видит мулла, что Хисам-агай притих, и говорит:
— Развяжите его! Видно, оставил его джинн! Теперь уж он выздоровеет!
Сказал так мулла и вышел поскорее из дома Хисам-агая.
Когда ушёл мулла и разошлись соседи, Хисам—агай задумался, а потом и говорит жёне:
— Что же это со мной случилось?
— Посмешищем стал ты, Хисам, со своими рыбами! — отвечает ему жена.
— Может, я и вправду с ума сошёл! — не унимается Хисам-агай. — Я ведь отдал тебе несколько рыб…
Смеётся Зейнаб:
— Отдал! Только ты думаешь, что их тебе аллах с неба послал! А это я их сама в борозду покидала! Говорила я, что проучу тебя. Вот и проучила! Перестань молиться, Хисам, а то и вправду с ума сойдёшь!
КАЖДОМУ СВОЁ
Литовская сказка
Однажды под рождество ходил ксёндз [Ксёндз — католический священник.] по селу и проверял, как крестьяне молитвы знают. Вот пришёл ксёндз в дом одного богатого крестьянина. Вся его семья собралась в доме, только батрака нет. Сидит батрак в амбаре и зубья для бороны строгает. Велел ксёндз и батрака в дом позвать. Пришёл батрак, Ксёндз и стал его спрашивать:
— Кто мир сотворил? Кто грехи искупил? Много вопросов задаёт ксёндз, а у батрака на все вопросы один ответ: «Не знаю!»
Рассердился ксёндз и стал бранить батрака. Слушал батрак, слушал да и спросил у ксёндза:
— А знаешь ли ты, господин ксёндз, сколько зубьев в бороне?
— Не знаю! — отвечал ксёндз. — Зачем мне знать?
— А мне для чего знать про твоих богов? — сказал тогда батрак. — Каждому своё, господин ксёндз!
СТАРИК, БЫКИ, ШАПКА И ПОП
Грузинская сказка
Было то или не было — жили старик и старуха, И была у них пара быков.
Жили они так, жили, но вот пришли тяжёлые времена, голодают старики, и быков кормить нечем. Вот и решили старик со старухой продать быков. Отвёл однажды старик быков на ярмарку в город. Народу на ярмарке много, старика покупатели окружили. И все быков хвалят. Уж очень хороши были быки! Скоро подошёл к старику поп и спрашивает:
— Сколько стоят твой быки, старик? Отвечает старик попу:
— Дай мне, святой отец, столько за моих быков, сколько они стоят. Ведь ты не обманешь меня, божий человек?
— Как я могу обмануть тебя, старик? Хорошую, божескую цену дам я тебе за твоих быков. Клянусь создателем нашим, господом богом! Бери за них пять рублей!
Согласился старик и продал попу пару своих быков за пять рублей. Вернулся старик домой. Спрашивает его старуха:
— За сколько ты наших быков продал? Отвечает ей старик:
— Продал я наших быков попу за пять рублей.
— Вай мэ [Вай мэ — горе мне.] и ушам моим! Что слышу я? — закричала старуха. — Видно, ты с ума сошёл, старик! Быки наши не меньше пятидесяти рублей стоят! Обманул тебя поп!
Говорит тогда старик своей старухе:
— Поп — божий человек. Он наместник бога на земле. И дал он мне за быков божескую цену. Не станет меня обманывать поп.
Старуха не унимается — кричит на старика, ругает его. Целую неделю бранилась старуха.
Задумался старик: «Может, и вправду обманул меня поп?»
Думал старик, думал, и вот однажды взял он эти проклятые пять рублей и снова пошёл на ярмарку в город. Купил он там себе новую шапку, надел её на голову и дальше пошёл. Идёт старик по ярмарке и встречает того самого попа-обманщика. Подходит к попу, здоровается с ним и спрашивает: