Страница 12 из 26
Так как Виктория после 1897 года стала все больше и больше удаляться от государственных дел, то Эдуард был вынужден наконец-то начать представлять британскую монархию. Но сколько бы кораблей он ни освящал, сколько зданий ни открывал или колоний ни посещал, он оставался безвластной куклой, стареющим сыном своей матери, которая, будучи еще популярной среди народа, ревниво следила за своим наследником. Особенно удручающими для Эдуарда были, по всей вероятности, встречи с кайзером Вильгельмом II, его племянником. Молодой человек из Берлина не упускал возможности показать своему дяде, что он является правящим монархом.
С возрастом состояние здоровья Виктории значительно ухудшилось. Ей все труднее становилось ходить, резко падало зрение. Правда, с этим она никак не хотела мириться и во всем постоянно винила пасмурную английскую погоду.
Уже на смертном одре Виктория потребовала к себе Берти, полная заботы о том, как «мальчик», которому тогда было пятьдесят девять лет, будет справляться без нее. Германский кайзер Вильгельм II также спешно приехал к своей умирающей бабушке. В Осборн-Хаусе на острове Уайт он вначале тактично держался в тени. Наконец и его пригласили в комнату умирающей. Вместе с врачом он поддерживал ее до тех пор, пока она не сделала последний вздох. Это случилось 22 января 1901 года. Тело Виктории перевезли в замок Виндзор, где она обрела вечный покой рядом со своим любимым супругом Альбертом.
Со времен Елизаветы I, великой королевы XVI века из династии Тюдоров, ни одного английского монарха после смерти так не оплакивали и не воздавали таких почестей, как это было с королевой Викторией. В то же время Ганноверский дом не мог бы желать большего триумфа и завершения своего пребывания на английском престоле. После Виктории, последней «ганноверки», пришло новое поколение, чтобы вершить судьбы Великобритании. Сын Виктории, наконец теперь уже настоящий король Эдуард VII, взял — как это когда-то сделала и она сама после брака с Альбертом — свою немецкую фамилию: Саксен-Кобург-Готский.
В обязанности Елизаветы I, являющейся с 1952 г. английской королевой и одновременно главнокомандующим британской армией, входит ежегодно принимать традиционный военный парад, как это запечатлено на снимке, сделанном в 1971 г.
Глава 3. Традиция и будущее
Тяжелое наследие и удары судьбы по английской королевской семье в XX веке
На момент смерти королевы Виктории в 1901 году Британская империя внушала всем огромное уважение: это было королевство в превосходной степени. Большинство колоний принадлежали Англии, она обладала самым сильным в мире флотом, благодаря которому господствовала на всех морях, была также одной из ведущих индустриальных держав мира. Но Виктория оставила своим преемникам и тяжелое наследство. Монархия сильно ослабла в последующие периоды, но в качестве морального образца нации и гаранта британского величия остались притязания на королевскую власть. И вот удовлетворение этих ожиданий и явилось самой трудной задачей для королевской семьи в XX столетии.
Груз, оказавшийся не под силу потомкам королевы Виктории? Во всяком случае, ров между реальностью современной семейной жизни и святым идеалом традиционного королевского достоинства становился все глубже и в наши дни превратился в почти непреодолимую пропасть.
Новая эпоха
Со смертью королевы Виктории закончился не только самый длинный период правления одного монарха в мировой истории. Для Великобритании одновременно началась новая эпоха. Внешним признаком этого явилось уже имя, которое избрал для себя ее сын и преемник. Прежде чем в январе 1901 года принц Уэльский присягнул перед королевским советом, он объявил своим будущим подданным, что намерен продолжать династию не под своим первым именем — Альберт I, а под вторым именем — Эдуард VII.
Главная причина принятия такого решения заключалась, с одной стороны, в том, что будущий наследник престола стал дистанцироваться от немецкого происхождения своего давно умершего отца Альберта Саксен-Кобург-Готского. Правда, его имя было бы для англичан очень благозвучным. Но это не было традиционным именем английских королей. Во-вторых, Эдуард, видимо, не захотел связывать свою жизнь монарха с именем такого благонравного отца семейства и трудолюбивого принца-консорта, каким был Альберт. Ибо он и не думал бросать свою светскую жизнь. И наконец, выбором имени он также решил продемонстрировать обществу свое намерение проявить совершенно иные качества правления в отличие от тех, которые явил Альберт, скромный представитель мелкого немецкого княжества.
Да уже и время и страна требовали тех новых качеств, которыми обладал Эдуард. Как обычно бывает после слишком длительного периода правления, подданные также вздохнули с облегчением. Они были пресыщены этой ставшей уже притчей во языцех «викторианской» строгостью и соскучились по жизненному теплу «бель эпок», которое так соблазнительно доходило до них с континента, в особенности из Франции.
И кто же мог дать этому стремлению к новой жизни зеленый свет, как не новый король, который в течение десятилетий чувствовал себя во всемирных культурных центрах — Париже, Биаррице, Мариенбаде и Монте-Карло — как дома в Лондоне. Таким образом, Эдуард культивируя исключительно легкий стиль правления, пошел навстречу всеобщей потребности. Несмотря на свои шестьдесят лет, он продолжал обожать красивых женщин, пышные балы и обильные трапезы. Его манеры были предельно небрежными и бесцеремонными. Например, стали знаменитыми его добро, душные слова, обращенные к слуге, который по неловкости пролил сливки на королевские брюки: «Милый мой, я же тебе не клубника!»
Капелла Св. Георга в Виндзорском замке, родовой резиденции британской королевской династии под Лондоном. В 1917 г., во время Первой мировой войны, Георг V, идя навстречу антигерманским настроениям своего народа, сменил фамилию с «Саксен-Кобург-Готского» на «Виндзорского». При этом он даже сослался на Эдуарда III, который еще в XIV в. именовал себя по названию замка.
В двадцатидвухлетнем возрасте Эдуард в 1863 году женился на принцессе Александре, дочери датского короля Кристиана IX. Своей красотой и изысканностью она очаровала не только народ, который после ее смерти осенью 1925 года, не скрывая слез, заполнил лондонские улицы, чтобы попрощаться с нею. Английские поэты также нашли теплые слова для Александры. Так, для поэта Алфреда Теннисона она была «дочерью морского царя по ту сторону моря».