Страница 36 из 48
Не вскочил, не сбежал. Смотрел вперёд, на грозные башни Глюма, которые по вступлении процессии на мост стали надвигаться.
Одна из башен - самая низкая и широкая, с плоской вершиной, подобная бочке - была покрыта пятнами, оставленными какими-то едкими веществами. Именно здесь великан Плюст, надо полагать, разместил своих бальзамировщиков. Другая башня, крайняя справа, устремлялась ввысь и завершалась неким стилизованным подобием драконьего черепа. Здесь, видать, обитали некроманты. Третья башня-донжон, самая высокая, гордо вознесённая над центральными сооружениями замка, приковала к себе взор Чичеро настолько, что остальных башен посланник не досчитал. На флюгере этой башни посверкивали синие молнии; то и дело какая-то из них срывалась с флюгера и устремлялась в небо.
Только тут Чичеро заметил, что небо над замком Глюм - чистое, светлое. Все осенние тучи остались сзади. Если какая-то из туч всё же устремлялась к замку, именно в неё била молния с башни - и рассеивала её в одночасье. Таких замечательных башенок не было даже в пещерных городах, чьи наземные части поражали скорее заурядностью, чем своеобразием.
В чистом небе над замком Глюм не было места и воздушным замкам. Немного погодя (неделю, месяц?) Чичеро был свидетелем, как один из них всё же нарушил образовавшуюся мёртвую зону над Глюмом. И что же: с флюгера башни ударила синяя молния и замок-нарушитель был сбит.
Когда экипаж великана Плюста въехал во двор замка, за ним подняли мост и опустили решётку. Как только то и другое случилось, в поведении хозяина замка произошла какая-то перемена. Не в отношении Ома из Мнила: с ним Плюст из Глюма держал себя точно так же. А вот в отношении Чичеро он стал проявляться несколько иначе: исходные грубовато-весёлые интонации сменились властными. Непрост этот дырчатый великан, ничуть не проще самого посланника. Похоже на то, что заманить Чичеро в свой замок для него было очень важно. А я и так собирался его посетить, недоумевал Чичеро.
* * *
Замок Плюста изначально, по всему видать, строился как обыкновенный человеческий замок, а под великанский его перестроили уже погодя, когда властитель Глюма поменялся. Три нижних замковых яруса не отличались высотой. Плюст вряд ли смог бы по ним протиснуться иначе как на четвереньках. Потолки же двух верхних ярусов позволяли ему перемещаться с гордо поднятой головой.
На самом верхнем ярусе ноздреватый великан и обитал, не пуская туда никого, кроме личной охраны и нескольких слуг, занимавшихся уборкой. Второй ярус сверху, который Плюст посещал в моменты трапез, а также странных своих развлечений, оставался единственным местом, где гости замка могли бы его встретить и к нему обратиться.
Но на трапезах, совместных с гостями, он сам выбирал, кому из гостей будет дозволено усесться за его особый высоченный стол, и на обращения прочих гостей, пытающихся порой докричаться к нему снизу, не реагировал. Тот образ хамоватого великана, который он выдерживал даже на симпозиумах у Цилиндрона, позволял Плюсту вести себя весьма свободно.
В нижние этажи замка великан не спускался, но нельзя сказать, что он там не присутствовал. По этим ярусам бродило множество людей среднего человеческого роста (чаще мёртвых, но иногда и живых), единственной задачей которых, казалось, было обеспечивать присутствие Плюста во всём замке.
Патрули стражников, делающие обходы замка со сложной меняющейся периодичностью, слуги с вечно любопытными глазами, некоторые гости, которые, как оказывалось, были вовсе не гости, а переодетые слуги - все они составляли единую систему надзора и не давали Чичеро оснований для беспечности. Они, впрочем, давали посланнику основание притворяться беспечным. И Чичеро вёл себя с той посильной непринуждённостью, которая, разумеется, мало, кого обманывала, но - принималась как должное. Знал бы Чичеро, как долго ему предстоит притворяться!
* * *
В замке Глюм, как вскоре по прибытии узнал Чичеро, постоянно пребывало довольно много гостей. Неделя на неделю не приходилась, иногда гостей набиралось до пятидесяти, иногда оставалось малое число, примерно соответствующее числу погибших от вечных червей в рассказе Плюста.
Отношение к гостям у гостеприимного великана варьировало. Наезжали гости, которые его совсем не интересовали; с ними он интенсивно общался в течение короткого времени, затем они быстро уезжали. Попадались и такие гости, к которым он испытывал явный интерес. С ними он, бывало, за день не перекидывался и словом, но из замка - не выпускал. Когда они пытались попрощаться с Плюстом, тот ссылался на важные дела и просил его обождать (ведь им же необходимо переговорить, не так ли?). Стража без санкции хозяина таких гостей тоже не выпускала:
- Поговорите с господином Плюстом, только он лично может выдать пропуск за пределы замка.
Они долго, порой годами ждали своей очереди поговорить с Плюстом, а иногда встречали в замке Глюм свою смерть. Уйти отсюда просто так, без согласования, ни у кого бы не получилось. Слишком глубокий ров окаймлял замок, слишком ядовитые испарения поднимались с его дна. Даже если бы какой-то из гостей владел искусством левитации и вздумал совершить побег, его полёт остановила бы башня, метавшая молнии.
А ещё за такими недобровольными гостями следили, казалось, все прочие обитатели замка: не только стражники и слуги, но конюхи, псари, повара, горделивые пыточных дел мастера, "ложные гости", а также некоторые из настоящих гостей, желавшие заслужить благодарность свыше.
Надо ли говорить, что Чичеро оказался среди категории постоянных, хронических гостей замка, на которых хозяин внимания не обращал, но обращали его подручные. Вот доброго Ома из Мнила из замка дорогого друга выпустили (если не выдворили) едва ли не на следующий же день.
Посланник о том узнал совершенно случайно и не успел потолковать с беспомощным великаном, которому Плюст, помнится, обещал помочь в допросе обокравшей его карлицы. Уж верно, допрос этот теперь состоится не в интересах бедняги Ома.
* * *
Основным занятием наглого великана Плюста и множества его гостей были самые разнообразные развлечения. Науки, к коим хозяин прибегал на доступном ему дилетантском уровне, тоже были средством развлечения. Многие бальзамировщики и некроманты, которые служили помощниками и экспертами при реализации научных планов неугомонного Плюста, в своё время перешли в свой придворный статус из категории гостей.
И теперь некоторые гости прибывали в замок ради заработка. Но если они пытались развлекать великана и других гостей на классический манер - то успеха не имели. Так, циркачи Кло и Амур - наследники мастеров древнего цанцкого искусства метания стилетов - вызвали у обитателей замка только зевоту. С какой точностью ножи не метай, мертвецу они не повредят - откуда же взяться азарту?
Зато потехи самого Плюста вызывали у публики неизменный горячий интерес.
Своеобразные развлечения устраивал великан. Каждый вечер он выходил на балкон, нависающий над прямоугольным внутренним двором замка, глубоким и на нижних ярусах совершенно глухим, напоминающим бассейн со спущенной водой. По двору слонялось 70-80 обездоленных теней, которые тут же отмечали его появление и в алчной надежде поднимали к небу свои вытянувшиеся клювы.
На серебряном подносе слуги выносили великану плоды граната особого сорта, растущего только в пещерных городах, - специфическую пищу мёртвых. Она лишена вкуса и запаха, но он всё равно подносил её к своим огромным ноздрям, в которые мог бы без затруднения втянуть всё содержимое подноса. В этот момент тени начинали волноваться, плясать и подскакивать от нетерпения.
Закатное солнце посылало на балкон к великану последние лучи и он щелчком пальцев возжигал факелы. Те озаряли погрузившийся было во тьму двор, дабы ему самому и случающимся в замке гостям удобно было лицезреть предстоящее зрелище.
- Души-души, га-га-га! - ухмылялся он во весь рот - и крошил теням, томящимся в глухом дворике зёрнышки граната. Тени набрасывались на угощение, начинали его клевать, отталкивая друг друга, между ними завязывались потасовки, кто-то кого-то рвал.