Страница 27 из 87
Рене протянул руку Фан Тхук Динго. Они обменялись рукопожатием, и Рене спросил:
— Сколько вы сможете заплатить?
Похороненные списки вьетконговцев
Впереди ехал джип, в котором сидели полковник — заместитель начальника полиции Сайгона — Шолона и два тайных агента из Центрального бюро по изучению социально-политических вопросов. За джипом следовали два трёхосных грузовика: на одном сидела рота полицейских, другая машина, марки «Рено», была закрыта со всех сторон. Машины быстро мчались по улицам Сайгона. Глядя на них, жители города сразу догадывались: едут арестовывать людей. Операция предстояла серьёзная. Поэтому её возглавил сам заместитель начальника городской полиции. Результатов этой операции с нетерпением ждали все, начиная от начальника полиции Нгуен Нгок Ле до Чан Ким Туена — директора Центрального бюро по изучению социально-политических вопросов, от советника Нго Динь Ню до американского полковника Лэнсдейла.
Машины внезапно остановились у дома на улице Фан Тхань Зань. Два тайных агента в гражданском быстро спрыгнули на тротуар. За ними последовали полицейские. Вооружённые до зубов, они ворвались в дом, будто намеревались учинить погром. Их встретила женщина да трое детей, которым не было ещё и десяти лет.
— Где Нгуен Лонг? — спросил сыщик, озираясь по сторонам.
Пока один из агентов беседовал с женщиной, другой в сопровождении полицейских обыскал весь дом, побывал на кухне, в туалете.
— Муж мой ушёл лет семь-восемь назад и не возвращался. — Сыщик наставил на неё пистолет, но женщина стояла на своём: — Если вы думаете, что он здесь, то арестуйте его.
— Ах, ты ещё и упорствуешь! — угрожал сыщик. — Ну подожди!
— Нгуен Лонг ушёл, — доложили второй сыщик и полицейский, обшарившие весь дом.
— Доложи подполковнику, — приказал сыщик, допрашивавший женщину.
— Приказано опечатать дом и арестовать жену Лонга — сообщил второй сыщик, вернувшись от подполковника.
— Для обыска у вас должно быть разрешение от прокурора, — хотела остановить их бесчинства женщина.
— Не болтай! — вскипел сыщик. — У нас есть приказ. Закон на нашей стороне.
Полицейские тщательно обыскали весь дом. Они вскрыли все шкафы, перевернули всю одежду, проверили все столы, стулья. Ничего не нашли. Сопротивлявшуюся женщину отделили от трёх обступивших её плачущих детей, силой втолкнули в закрытый «рено» и захлопнули дверцу. Ребятишки, в слезах, остались посреди перевёрнутой вверх дном квартиры. Жители квартала проводили машины возмущёнными взглядами.
Автомобили направились к Виньхою. Внезапно они остановились перед швейной мастерской. Несколько находившихся в ней посетителей быстро выбежали на улицу. Ворвавшись в дом, полицейские стали расспрашивать удивлённого хозяина:
— Где Чан Тхе Тыонг?
В это время сыщики с группой полицейских шарили по всему дому. Хозяин ответил:
— Он два дня назад взял отгул.
— Почему?
— А я откуда знаю? У меня несколько рабочих. Он поступил ко мне недавно, и я его ещё не очень хорошо знаю.
— Врёшь, ты скрываешь вьетконговца, ты за это поплатишься.
— Откуда я знаю, вьетконговец он или нет. Он нанялся работать, я плачу ему деньги, как другим.
Полицейские просмотрели удостоверения личности всех рабочих, сверяя фотографии, тщательно проверили всех, кто находился в мастерской. Человека по имени Чан Тхе Тыонг, которого они так искали, не было. Они долго крутились с недовольным видом по мастерской, угрожая хозяину.
Затем машины поехали к другому дому, в котором жил чиновник одного из министерств. Хозяина не было. В доме была его жена и ребятишки. И опять вопрос:
— Где Нгуен Мань?
— Он уехал несколько дней назад.
— Куда?
— Сказал, что поехал домой.
— А где он живёт? Кто его родители?
— Не знаю. Кто-то говорил, что в провинции Тхузаумот.
— Вам известно, что он вьетконговец?
— Что вы говорите! Откуда мне знать?
— Как вы с ним познакомились?
— У меня ребятишки школьного возраста. Им нужен был репетитор. Мы дали объявление. Приходило несколько человек. Этот парень понравился больше других. Он скромный, почтительный. Решили нанять его. Сначала он преподавал три раза в неделю. Затем мы, убедившись, что он хороший человек, что дети его любят, предложили ему снять квартиру в нашем доме.
— Как это? Вьетконговец — и хороший человек? — недовольно поморщился сыщик. — Чему он учил ребят?
— Математике и физике.
— Нет, я не об этом. Вёл ли он какую-нибудь пропаганду?
— Нет! Нет! — не задумываясь, ответила женщина. — Он только говорил ребятам, что они должны быть прилежными, слушаться отца, мать, не смотреть непристойных фильмов…
— Так это же пропаганда чистой воды! — прервал сыщик женщину. Она стояла молча, ничего по понимая, — А чем он занимался помимо уроков?
— Я только видела, что он учится; Обычно он говорил, что идёт в библиотеку или помогать разбирать книги в книжных лавках. Так он зарабатывал себе на учёбу.
— А в каких лавках?
— Не знаю.
— У него были друзья? К нему приходил кто-нибудь?
— Иногда к нему приходило несколько человек. Он представлял их как своих друзей.
— А вы знаете, что это за люди? Как он их звал?
— Не знаю, не помню. Ведь это были его личные друзья, и мне не хотелось проявлять любопытство. К нему приходили разные люди. Откуда мне упомнить?
— Мы допросим вашего мужа. Если он будет говорить неправду, то ему придётся распрощаться с работой.
— Что мы знаем, то и говорим.
— Этот парень оставил какие-нибудь вещи?
— Нет. У него был всего один чемодан с одеждой и книгами. Он принёс его с собой. А когда уходил, забрал. Ничего не оставил.
Пока один сыщик допрашивал женщину, другой вместе с полицейскими обшарил весь дом. После обыска они, недовольные, вышли из дома, приказав, чтобы муж хозяйки дома на следующее утро явился в Центральное бюро по изучению социально-политических вопросов.
Машины направились в рабочий пригород Сайгона. Подъехав к одному из домов в начале улицы, сыщики и полиция ворвались в квартиру. Их встретили худой старик, ему было за шестьдесят, и девушка лет двадцати, измождённая непосильным трудом на заводе. И опять вопросы:
— Где Хюинь Ван Синь?
— Он уехал на Север, — твёрдо ответил старик, смотря в глаза сыщику.
— Что, что?! — воскликнул ошарашенный сыщик.
— Я говорю, он уехал на Север, — медленно повторил старик.
— Нет! Мы знаем, что он здесь.
— Если вы знаете больше меня, так зачем же спрашиваете?
— Спрашиваем, чтобы узнать, скажете вы правду или нет, — пробормотал сыщик.
Полицейские начали обыск квартиры, затем тщательно проверили весь дом, опросили каждого человека. Увидев фотографию на столе, сыщик спросил:
— Кто?
— Это фотография Синя, — твёрдо ответил старик.
— А-а, ты что же это, повесил портрет вьетконговца?
— Это мой сын, — бесстрашно продолжал старик. — Может быть, я не имею права повесить на стену фотографию сына? У вас в квартире висят портреты родителей, детей, близких?
— Если бы кто-то из моих родственников был вьетконговцем, я казнил бы его! — рявкнул сыщик.
— Разве вы человек! — воскликнул старик, бросив на сыщика презрительный взгляд.
— А-а, ты ещё позволяешь себе оскорблять представителя власти! Ах ты? оборванец! — возмутился сыщик.
— Не хами, — спокойно сказал старик. — Ты в сыновья мне годишься, так что будь повежливее.
Второй сыщик, закончив обыск, вернулся в квартиру.
— Он убежал перед самым нашим приездом, — сказал он.
Сыщики сняли со стены фотографию Синя и повели старика с девушкой к машине.
Подполковник, стоя рядом с джипом, внимательно рассматривал список. Он отдал приказ обыскать ещё несколько десятков домов, в том числе и по адресам, которые Репе сообщил Тхюи Ханг. Целое утро они рыскали по городу, но так и не нашли никого. Фамилии, названия улиц пестрели в глазах заместителя начальника полиции. За день он окончательно вымотался.