Страница 6 из 23
— Так и у нас это бывает, — крамольно высказался я.
— Бывает, и нередко, — согласился Николай, — но это не закон жизни. Не так ли? Могу тебе достоверно сказать, что большинство населения государств Южной Америки, Центральной Америки и Мексики включительно — живут на грани нищеты. И она для них привычна, а большинство нашего люда — там бы не выжило. И только часть из них приспособилась бы к существующему образу жизни, а лишь небольшой процент, существенно повысил бы свой уровень жизни. Бандиты, к примеру.
Заходили мы и в порты США, на погрузке-разгрузке у них работают профессионалы высокого класса, докеры, получают до хрена… и больше. И находятся под присмотром надсмотрщиков, которые получают с них свой приличный процент.
— Ты шутишь?
— Какие шутки, это так называемые профсоюзы, а по сути организации формируемые политиками и бандитами. Симбиоз, где три в одном. Поскользнулся работник и ему еще поджопник дадут для ускорения падения. Миха, там сурово живут, может и богато, но… мы лишние на этом празднике жизни. Мы другие… нет это нужно самому видеть.
— А…
— Понял, как там ваша ученая братия существует? Ты знаешь, я познакомился с одним профессором университета в Монтевидео. Армянином по национальности, у них там приличная по численности община. Работал мужик и в Республиканском университете, главном учебном заведении Уругвая, и Техническом колледже, этаком все уругвайском монстре и отовсюду он ушел. Причина простая — заработок, не продвинулся в срок по должностной лестнице — сосешь лапу, а на твое место уже не одного голодного и борзого молодого ученого присмотрели. Пошел, чувак, работать в инженерную академию на грант от правительства Уругвая. Пока идет финансирование, у него все нормально. А дальше по любому может быть… Там не расслабишься, не запьешь-загуляешь. Люди хорошо живут до первой ошибки и это принцип, условия игры.
— Мне рассказывали совсем другое, — засомневался я.
— И кто?
— Мои коллеги, кто там побывал.
— Ты добавь, что бывали по приглашению от своих коллег. Чуешь разницу?
— Да не особо.
— Не знаю Миха, каждому видится свое. Но вот тебе объективный факт — наша компашка. Мы все из разных социальных слоев, наши родители — рабочие, учителя, служащие, инженеры, военные. Каждый из нас выбрал свой путь в жизни, именно тот, который сам пожелал для себя. И на выбранный курс мы легли все, без исключения, что дальше случилось или случится, это уже будут флуктуации. Так в вашей научной среде говорят? Там… этого нет, для подавляющего большинства людей. У них только спрос рождает предложения, а не твои желания. Эффективно, конечно, а выводы сделай сам.
— С чужих слов выводы не делаю. Это уже привычка, которая вторая натура, — упрямо сказал я.
— А вот это, Миха, слова не мальчика, а мужа. Полностью одобряю.
Помолчали, думая каждый о своем.
— Миха, расскажи, что здесь произошло с Димоном. Его что-то очень тревожит.
— Я это тоже заметил. Он работал в Гохране и как оказалось это очень серьезное заведение, по уровню секретности и наш Центр отдыхает. А ведь мы совсем не последние в этом деле. Даже в их общагу, посторонних не пускают.
— Это я знаю, Костян рассказывал про те драконовские порядки. И то, что Димка про свою работу в Гохране ничего не рассказывает.
— Вот именно. Сто процентов — он на серьезной подписке. Мы с ним в Москве исходили все музеи, выставки, вернисажи… и отдыхали, таким образом, от повседневной суматохи непривычного нам ритма жизни. Все-таки Москва — для москвичей.
— Это неоспоримый факт, — согласился Колян, — я здесь меньший псих из них всех.
Вполне серьезно добавил он.
— Я тогда работал на износ и он, видимо, тоже. — Продолжил я. — И каждый был погружен в свои заботы. Когда я стал работать в Зеленограде, он часто приезжал ко меня на все выходные. Бродил один по природе, по городу — ему здесь нравилось. У меня есть знакомый, который работает с искусственными кристаллами, так он был поражен сколь много Димон о знает о минералах.
— Ты знаешь, я тоже это заметил, — подтвердил Николай.
— А когда он принес, Димке, отбраковку монокристаллов. Хлам для переплава, так он говорил. То Димон, погладил их руками…
— Он и булыжники гладит, — заржал Колян.
— … сказал, что они неживые и потерял к ним интерес.
И здесь мы задумались, над природой знаний нашего необычного друга. А затем, хлебнули еще по стопарику коньяка. За него. Похорошело и я поставил бобину с любимыми композициями.
— Ты все такой же меломан? — Усмехнулся друг.
— Люблю это дело, послушать, расслабиться…. Настраивает. — Ответил я.
— Вот эта техника, бытовуха, у них на высоте. Твои коллеги хотят бабки получать сравнимые с загранкой, а как сделать что-то приличное для народа — так им слабо. — Съехидничал мореман.
— Здесь много всяких причин, не зависящих от нас, — я вступился за корпоративную честь.
— Ну конечно, плохому танцору яйца мешают, это мы проходили, — ответил… Псих.
Коля притащил из прихожей свой здоровенный красивый чемодан, думаю только благодаря ему мы взяли левое такси и достал из него красивую коробку.
— Бери, вскрывай сам, правда таможня с упаковкой уже повеселилась, но я ее восстановил.
Это была фантастика… Портативный кассетный магнитофон National Panasonic RQ-512S 1972 года выпуска.
— Это тебе подарок от нас, за защиту диссертации. Твои успехи — наши успехи. Владей. И вот тебе блок фирменных кассет, учти — половина с песнями, наш радист писал. Оцени, писал с пластов, тоже меломан пробитый насквозь.
На кассетах были аккуратные печатные вкладки с названиями песен на языке оригинала: Битлз, Ролинг Стоунс, Том Джонс, Луис Армстронг, Элвис Пресли, Манкис, Дорс, Диана Росс…
— Ты знаешь сколько это стоит, — вот все, что я мог произнести.
— Я то знаю, а ты вряд-ли. В Рейкьявике аппарат продали за 130 долларов и еще сунул кое-кому… уже у нас. В Исландию забросили приличные товары, перед матчем Спасский — Фишер. Повезло.
— Колян, мало того, что таких аппаратов в Союзе просто нет. Скорее всего. В комиссионке его более, чем за тыщу поставят.
— Миха, объясни, за чем ты это мне говоришь. Молчишь? Правильно делаешь. Лучше поставь что-нибудь, на свой выбор.
Я включил свою любимую композицию, в последнее время: Род Стюарт, Мегги Мей, она звучала…. прекрасно. Я только забыл, что Псих отлично знает английский.
— У тебя проблемы, — сразу заявил он.
Я наткнулся на его испытующий взгляд и отвел свои глаза. А проблема выглядела великолепно… Брюнетка с грудью 3-го размера имела гармоничную семью, была старше меня на пять лет и ее супруг был моим начальником. Вот такой затянутый узелок, выпытал из меня Псих.
— И чего им гадинам не хватает? — Задумчиво сказал Николай. — Есть муж, есть любовник, есть дочка, в конце концов, есть приличный достаток. Но и этого мало — им трагедии нужны. Блеск и нищета куртизанок, серия надцатая. Объясни, почему ты ее просто не пошлешь?
— Она ведь беременна от меня…
— Это она так тебе сказала, голова два уха. Я поставлю свою душу против купюры 1960 года, что она тебе соврала и выиграю. Вот, поставь эту песню, которую поют мужчины, а не эту слезливую херню, какую поставил ты.
Я впервые услышал композицию «Коричневый сахар» в исполнении Роллинг Стоунз, этот яростный рок совсем не похожий на песни Битллз и еще слова Коляна… Одним словом я положил… или отложил свои переживания на потом.
А Псих на этом не успокоился, он продолжил курс молодого бойца и мы погрязли в пучине пьянства и разврата. Причем пьянства умеренного, так как Колян заявил, что он за здоровый образ сексуальной жизни. Наш друг таксист заработал за эти пять дней, как за месяц рьяной работы. У меня появилось полдюжины веселых и не претендующих на исключительность подружек. Наши отношения были просты и незатейливы — если тебе хорошо, то мне отлично. Как Колян их находил, в этой немалой массе московских женщин без претензий и постоянного друга? Этого я не представляю, но Акела ни разу не промахивался.