Страница 22 из 23
Она была старше меня на пять лет, однако выглядела моей ровесницей. Я удивлялся, как ее еще никто не уговорил жениться. Она как и я, отдавала себе отчет в том, что наша связь временная. И этот факт, как ни странно, убирал все напряги из наших взаимоотношений — мы жили настоящим. Memento vivere или лови момент, как говорят в Одессе.
От моих мыслей о сущности бытия меня оторвал крик девушки, которую тащили к двадцать первой волге два мужика местного происхождения. Эти два гражданских позвонка были одеты не по-городскому: шаровары заправленные в мягкие сапоги, бешметы подпоясанные узким кожаным поясом с медными бляшками и обязательные папахи горных орлов. Еще я был уверен в том, что под полами бешметов у них прятались кинжалы. Зато тип, стоящий у открытой двери волжанки, выбивался из типичной картины. Это был парень одетый по фирме: джинсы и рубашка с закатанными рукавами — явно ливайсы, кожаные жузы на мягкой подошве и темные защитные очки. Красавчик из Голливуда.
Я не думал, а просто действовал: подскочил к парням, сшиб с них папахи и когда они бросились поднимать эту гордость мужчины. Я сделал зверские глаза и рыкнул девчонке:
— Домой, бегом, марш! — Та испуганно попятилась от меня и нырнула в ближайшую калитку.
А я остался для душещипательной беседы с горцами. Два против одного — расклад нормальный, так как я был уверен, что денди не будет драться. Он скорее всего наследник какого-нибудь племенного феодала, ставшего председателем сельского райисполкома и ему грязной тачкой руки пачкать? Для этого есть нукеры, которые сейчас приближались ко мне с явным намерением разорвать меня на части. Пока голыми руками.
Я решил не давать им лишнего шанса, когда в любой момент могут быть выхвачены кинжалы — не до благородства. Поэтому правую руку обвил ремень сорванный с пояса и превратившийся в кистень, а сам я встал левым боком к противникам и в той же руке держал беску. Ее было удобно запустить как диск в лицо противника, так как проволочный каркас, распирающий донышко, позволял это делать очень эффективно. Можно было ударом бескозырки отвести кинжал, можно хлестнуть по глазам противника ленточками. Военморам часто приходилось драться в увольнениях с наглыми горскими хачиками. Часто вооруженными кинжалами. Приемы противодействия накапливались поколениями военнослужащих и были отработанны на тренировках, во время отдыха на берегу, между дозорами.
Первого джигита я срубил с одного удара бляхой из низкой стойки. Удивительно как просто попадаются, даже опытные бойцы, на эту простую заготовку. Особенно такие борцы. как эти джигиты. Согнутые ноги, отклоненный назад корпус создают иллюзию, что враг находится далеко от них и необходимо сделать к нему шаг, чтобы накрыть его и раздавить… А он вдруг резко распрямился и оказался совсем рядом. Бляха выхлестнулась из-за спины — удар по голове и аут.
Как я и ожидал, второй горец достал настоящий бебут и крест-накрест полоснул воздух перед собой. Эффектно, конечно, но не эффективно. Я в ответ махнул беской, норовя попасть абреку ленточками по глазам и тот купился — поднял кинжал на уровень лица. Зря, мой носок ботинка с массивной самодельной подковкой врезался ему в голень и счет стал два ноль. Как я и ожидал, «интурист» живо заскочил в машину и заблокировал дверцы.
Оттуда он наблюдал, как я забрал бебут у первого и каму у второго. Идти к Глаше было нельзя, я мог ее подвести. Посему я пошел в экипаж, предварительно просадив камой колесо машины сынку феодала. День был испорчен напрочь.
Кинжалы я спрятал на катере в надежную персональную нычку, а на следующий день мы ушли в ночной дозор. Когда, через четыре дня, мы возвратились и я шел с катера в экипаж, то меня по пути перехватила Глаша.
— Костя, ты меня извини, но больше ко мне не приходи, — сказала подруга пряча от меня глаза.
— Твое слово — закон, — ответил я, — но может объяснишь мне, что случилось?
— Костя, ты добрый и хороший человек, но мне нужно устраивать свою дальнейшею жизнь. Годы идут… Короче, я выхожу замуж.
Вот так вот резко и ни слова про любовь. Сильная женщина.
— Что же, желаю тебе семейного счастья, — сказал я и пошел в казарму.
Я тоже сильный, мужчина. А что еще было мне сказать, она была права. Однако я сомневался — единственная ли это была причина для нашего расставания. Слишком все произошло неожиданно и обрушилось как снег на голову.
Объяснения случившемуся мне дал токарь Тимофей Ильич, в мастерскую к которому я заглянул по поводу мелкого ремонта брашпиля на катере.
— Ты бы Николай, поостерегся выходить за расположение бригады и тем более не ходи в наш район.
Похоже стала вырисовываться причина…
— Это же ты, на нашей улице, покалечил двух азеров? — Спросил меня Ильич.
— Мало ли их бегает по Баку, может на кого-то и нарвались, — отмахнулся я от вопроса.
— Бегает то много, но эти абреки — дальние родственники Эльчибея Гейдар Исмаил оглы. Говорят, что его род происходит от последнего Нахичеванского Хана.
— А я прапра…внук хана Менгли-Гирея. Кого это сейчас колышет?
— Здесь, в Азербайджане, это очень важно и если тебе объявят кровную месть, то ты не жилец. С тобой драться не будут, а просто застрелят в спину.
— Подожди, Тимофей Ильич, а девушка здесь причем?
— Вот это и есть главное. Сын Эльчибея, Гусейн, студент Бакинского университета и год добивался ее благосклонности. Поговаривают, что добился и она забеременела от него, но отец запретил жениться на гяурке. Законный внук должен быть чистых ханских кровей.
— Так это к нему в машину ее тащили злые дядя… И что он теперь хочет?
— Что хочет… Поселит у родственников в Нахичевани и будет его наложницей.
— Ни хрена себе… здесь что, процветает махровый феодализм?
— В горных аулах Нахичевани это нередкий случай.
— А ее родители разве не могут защитить свою дочь, пусть обратятся к властям.
— У нее отчим у которого своих семеро по лавкам и который знает, что власти с влиятельным лицом из Нахичевани разбираться не будут. Для азербайджанцев эта автономия, что-то на подобии Мекки.
— Мне осталось служить меньше года, как-нибудь перетерплю. Буду ходить на цыпочках и постоянно оглядываться.
— И еще, зря ты у них забрал кинжалы. Такое оружие передается от отца к сыну, из поколения в поколение.
— Конечно, нужно было, чтобы они мне их в спину засадили. Передай им дядя, а ты разговор начал с их подачи, что их режики лежат глубоко на дне Каспия. Все.
— Какой ты еще болван, парень, хоть и здоровый как бык. — Услышал я его ответ.
И вот теперь я ходил оглядываясь.
Второй раз мы встретились с Галиной через полгода. Тогда, она сама пришла на КПП бригады и вызвала меня через посыльного дежурного по части. Меня еще удивило, почему матросик смотрел на меня как-то странно. У нее уже был большой живот и ходила она с трудом.
Когда я подошел, она пристально посмотрела на меня, как-будто хотела увидеть что-то особенное на моем лице. Не увидела и протянула мне ожерелье:
— Пусть это будет подарком твоей девушке, — и сунула его мне в руку.
Я не успел слова сказать, как она отвернулась и пошла по направлению к дикому пляжу. Старинное ожерелье из тех, что передаются из поколения в поколение. Странно… и я решил тайком последовать за ней — сильно тревожил меня ее отстраненный взгляд. Пришлось прилично отстать от нее, так как следить за кем-то тайком, в парадно-выходной форме — еще та задача.
Когда я вывернулся из-за поворота на пустынный пляжик, она уже по пояс зашла в воду. Мне пришлось ускориться и я мчал к ней, как мой катер вставший на крылья. А когда вынес ее на берег, она вдруг заголосила пуще сирены в тумане. Намолчалась видно. После того, как успокоилась, то сообщила мне, что домой она не пойдет, так как отчим ее выгнал на улицу.
— Ладно Галина, успокойся, ему ведь вредно. Понимаешь? Знаю я одного доброго дяденьку, Тимофея Ильича и он тебя знает. Показывай дорогу к его хате.
C Тимофеем Ильичем мы договорились быстро. Пока его супруга, милая старушенция, переодев Галину в свой халат сушила ее и мою одежду, я договорился с хозяином, что сниму у него комнату на полгода и заплатил деньги вперед. Псих часто говорил, что добрым словом и деньгами можно сделать больше, чем добрым словом и пистолетом. И это неоднократно подтверждалось в жизненных ситуациях, как и сейчас.