Страница 29 из 65
Матфей Эдесский. Указ. соч., стр. 265—266.
Из «Полного свода всеобщей истории» Ибн ал-Асира
Когда Кавам ад-Даула Кербога услышал о том, что франки захватили Антиохию, он собрал войска и отправился в Сирию и остановился в Мардж Дабик. К нему собрались войска со всей Сирии — тюрки и арабы, кроме тех, кто был в Халебе. К нему присоединился Дакак ибн. Тутуш, атабек Тугтегин, Джанах ад-Даула, правитель Химса, Арслан Таш, правитель Синджара, Сулейман ибн Артык и другие эмиры, подобных которым не найти. Когда об этом узнали франки, то сочли это великой бедой и испугались, так как они ослабели и у них было мало еды.
Мусульмане выступили против них у Антиохии, но Кербога недостойно поступал по отношению к мусульманам, которые были с ним, и разгневал эмиров. Он проявлял высокомерие, полагая, что они и так останутся с ним. Это рассердило их, и они задумали изменить ему, если начнется бой, и выдать его, если им удастся это исполнить.
Франки оставались в Антиохии после ее захвата 12 дней. Им было нечего есть, и богатые питались мясом своих коней, а бедняки ели мертвецов и листья деревьев. Увидев это, они послали к Кербоге, прося даровать им пощаду, если они оставят город. Но он не согласился на это, сказав: «Мы выбьем вас из города мечом!» А среди франкских царей были Бардуил[240], Санджил[241], Кондфри[242], комес[243], правитель Руха, Бимонт[244], правитель Антиохии, который был их предводителем. С ними был монах, которого они слушали, и это был не человек, а беда. Он сказал им: «У Христа, да будет мир над ним, было копье, которое закопали в Антиохии. Если вы найдете его, то победите, а если не найдете — то это верная гибель». А до этого он зарыл копье в одном месте и заровнял все следы. Монах приказал франкам поститься и каяться, и они делали это три дня. На четвертый день монах привел франков в это место, взяв с собой простонародье и ремесленников. Они стали рыть повсюду, и нашли копье, как он им говорил. Тогда монах сказал: «Радуйтесь победе!» И на пятый день они стали выходить из ворот, разделившись по пять и по шесть воинов или около этого. Мусульмане сказали Кербоге: «Нужно встать у ворот и убивать всякого выходящего. Сейчас, когда, они рассеяны, это легко». Но Кербога ответил: «Нет, мы подождем, пока они все выйдут, и тогда мы перебьем их всех сразу, чтобы нам долго не заниматься этим». Мусульмане убили нескольких франков, покинувших город, но Кербога сам подъехал к ним и запретил делать это. Когда все франки полностью вышли [из города] и в Антиохии не осталось ни одного из них, они ударили по мусульманам всей силой, и те намеренно обратились в бегство, [сделав это] из-за дурного обращения Кербоги и его презрения к ним, во-первых, а, во-вторых, из-за того, что он запретил им убивать франков. Поражение было полным, притом ни один мусульманин не нанес удара мечом, не проткнул [кого-либо] копьем и не пустил стрелу из лука. Последними, кто обратился в бегство, были Сакман ибн Артык и Джанах ад-Даула, потому, что они были в засаде. Кербога бежал вместе с ними. И когда франки увидели это, они подумали, что это хитрость, потому что не случалось такого боя, чтобы, не сразившись, обращались в бегство. Поэтому они побоялись преследовать мусульман. Но некоторые борцы за веру из мусульман сражались, соблюдая закон и стремясь к мученической смерти. Франки перебили несколько тысяч мусульман, захватили все, что было в лагере — пищу, деньги и утварь, коней и оружие. Их дела поправились, и сила вернулась к ним.
Ибн ал-Асир. Указ. соч., стр. 187.
VII. Осада и взятие Аль-Маарры. Бесчинства крестоносцев
Из анонимной итало-норманской хроники «Деяния франков и прочих иерусалимцев»
Кн. X, гл. 33. В ноябре месяце[245] Раймунд, граф Сен-Жилль, оставил со своей ратью Антиохию и двинулся к городу, называющемуся Ругья, а затем к другому, именуемому Албара. В четвертый день от окончания ноября он достиг города Маарры, где скопилось великое множество сарацин, турок, арабов и прочих язычников, и на следующий же день вступил в битву с ними. Спустя немного времени за графом пустился Боэмунд со своей ратью и в воскресенье соединился с ними (провансальцами.— М. З.). За два дня до начала декабря[246] они со всей мощью отовсюду обрушились на город и притом с таким жаром и стремительностью, что лестницы были подняты прямо у стен; но сила язычников была столь велика, что в тот день [наши] не смогли ничем им навредить. Увидев, что они ничего по могут поделать и только понапрасну тратят силы, наши сеньоры, [именно] Раймунд, граф Сен-Жилль, повелел соорудить могучую и высокую деревянную крепость; крепость эта была придумана и построена в четыре яруса: на верхнем ее ярусе стояло много рыцарей, и Эврар Охотник громко трубил в трубу; внизу, облаченные в свои доспехи, рыцари пододвинули крепость вплотную к стене, прямо против некоей башни. Узрев это [сооружение], язычники тотчас изготовили [метательное] орудие, с помощью которого стали бросать большие камни на [нашу] крепость, так что едва не перебили насмерть [всех] наших рыцарей. На крепость метали также греческий огонь[247], надеясь поджечь ее и уничтожить; но всемогущий бог не хотел, чтобы крепость в этот раз сгорела, — она ведь была выше всех городских стен.
Наши рыцари, находившиеся на верхнем ярусе, — Гилельм из Монпелье и многие другие метали громадные камни в тех, кто оборонял городские стены, и с такой силой поражали их в щиты, что и щит, и сам неприятельский воин, убитый наповал, сваливались вниз, в город. Таким образом сражались одни; а другие, держа в руках копья, украшенные геральдическими лентами и перьями, старались копьями и крючьями ухватить и притянуть к себе неприятелей. Вот так и бились до самого вечера.
А за крепостью стояли священнослужители и клирики, облаченные в церковные одеяния, моля и заклиная бога, чтобы он защитил свой народ, вознес христианство и унизил язычество. И у другой части [стен] рыцари каждодневно бились [с неверными]; они приставляли лестницы к стенам города, но отпор язычников был таков, что никакого успеха наши не могли добиться. Наконец, Гуфье де Латур[248] первым кинулся по лестнице на стену; однако под тяжестью множества других лестница тотчас сломалась; все же вместе с несколькими воинами он влез на гребень стены. Остальные разыскали еще одну лестницу, и поднялись по ней многие рыцари и пехотинцы; они взобрались на стену. Тогда сарацины ринулись на них и на [самой] стене, и [внизу] на земле с такой яростью, пуская стрелы и пронзая их прямо своими копьями, что многие из наших, охваченные страхом, попрыгали со стены.
В то время пока эти отважнейшие мужи, остававшиеся на гребне стены, принимали на себя их удары, другие, находившиеся внизу, под укрытием крепости, вели подкоп стены. Сарацины, увидев, что наши ведут подкоп, были объяты ужасом и принялись спасаться бегством в город.
Все это произошло в субботний день наступившего 11 декабря, в вечерний час, когда солнце садилось.
Боэмунд распорядился[249] через переводчиков передать начальникам сарацин, чтобы они сами вместе со своими женами, детьми и прочим достоянием собрались в одном дворце, что находится повыше ворот, самолично пообещав спасти их от смертной участи.
240
Имеется в виду Балдуин, в действительности находившийся тогда в Эдессе.
241
Сен-Жилль, т. е. граф Раймунд IV.
242
Готфрид Бульонский.
243
Граф (comes — лат.).
244
Боэмунд.
245
Описываемые события относятся к 1098 г.
246
29 ноября 1098 г.
247
Греческий огонь — горючая смесь из селитры и нефти, ранее использовавшаяся лишь византийцами, притом — в морских сражениях: через особые трубы жидкость выбрасывалась на корабль неприятеля, который таким образом предавался пламени. Ко времени крестовых походов греческий огонь был уже известен сельджукам и арабам, применявшим его в сухопутных боях.
248
Французский рыцарь из Лимузена, виконт.
249
Изложение здесь отрывочно, автор перескакивает от одного к другому, что наводит на мысль относительно дневниковой основы его беглых заметок.