Страница 28 из 65
Дрожа от страха, турки пустились наутек, и наши преследовали их до палаток; однако воины Христовы предпочитали преследовать неприятеля, чем гнаться за какой-нибудь добычей — вот так-то те, подвергаясь атакам [наших], были преследуемы до Железного моста[228], а потом до укрепления Танкреда[229]. И побросали турки свои шатры, и золото, и серебро, и множество драгоценностей, а также овец и коров, коней и мулов, верблюдов и ослов, хлеб и вино, муку и много другого, в чем мы нуждались. Армяне и сирийцы, жившие в тех краях, прослышав, что мы взяли верх над турками, устремились им наперерез в гору, и кого удавалось [им] схватить, умерщвляли.
А мы, возвратившись в город с превеликою радостью, славили и благословляли бога, который доставил победу своему народу. Турецкий эмир, охранявший цитадель, увидев, что Кербога и все остальные [его воины] оставляют лагерь и пускаются бежать под натиском франков, сильно устрашился: тотчас с большой поспешностью он обратился [с просьбой], чтобы ему выслали знамена франков[230]. И граф Сен-Жилль, стоявший перед цитаделью, велел отнести ему свое знамя; тот принял его и с покорностью водрузил на башне. Но тут лангобарды[231], стоявшие поблизости, стали роптать, говоря: «Это не знамя Боэмунда». И он [эмир] спросил и сказал: «Чье же оно»? «Графа Сен-Жилля», — ответили [ему] они. Тогда он подошел и, сняв знамя, вернул графу. В этот момент явился сам доблестный Боэмунд и передал ему свое знамя. И турок принял его с великой радостью и заключил соглашение с сеньором Боэмундом, по которому язычники[232], желающие принять христианство, останутся вместе с ним, а те, которые хотят уйти, могут [это сделать] целыми и невредимыми. Боэмунд согласился со всем, что просил эмир, и тотчас направил своих воинов в крепость. Несколько дней спустя эмир был окрещен вместе с теми, кто предпочитал признать веру христову. Тех же, которые хотели жить по своему закону [вере], сеньор Боэмунд приказал выпроводить в сарацинскую землю.
Эта битва происходила за четыре дня до июльских календ[233], накануне дня апостолов Петра и Павла, в царствование Иисуса Христа, ему же честь и слава во веки веков. Аминь!
Gesta Francorum et aliorum Hierosolymitanorum, p. 151—160.
Из «Алексиады» Анны Комниной
Кн. XI, гл. 5. ...Латиняне, сильно страдая от голода и непрерывной осады, обратились к своему епископу Петру[234], который, как уже было сказано, потерпел до этого поражение под Еленополем, и попросили у него совета. Он же сказал им: «Вы дали обет хранить чистоту до тех пор, пока не будете в Иерусалиме. Боюсь, что вы нарушили этот обет, поэтому бог теперь не помогает вам, как прежде. Обратитесь к господу, покайтесь в своих грехах; облекшись во вретище, осыпав себя пеплом, явите свое раскаянье горячими слезами и всенощными. Тогда и я постараюсь вымолить вам милость у бога». Они последовали наставлениям епископа. Через несколько дней епископ созвал по божьему внушению наиболее знатных графов, велел им копать справа от алтаря и найти там святой гвоздь. Они сделали то, что им было приказано но, ничего не найдя, пали духом, вернулись и сообщил о неудаче. Тогда епископ еще ревностней сотворил молитву и приказал с еще большим усердием возобновить поиски. Они вновь исполнили повеление, нашли то, что искали, и, объятые ликованием и дрожью, побежали с находкой к Петру[235].
Этот свято чтимый гвоздь они доверили с тех пор носить в сражениях Исангелу как чистейшему из всех. На следующий день... они выступили против турок. При этом граф Фландрский просил остальных уступить ему в единственной просьбе — позволить первому, всего с тремя воинами, напасть на турок. Его просьба была удовлетворена. В то время как фаланги, выстроившись поотрядно, стояли друг против друга и готовились начать сражение, граф Фландрский сошел с коня и, трижды простершись на земле, воззвал к богу о помощи. Все воскликнули: «С нами бог!», а он во весь опор устремился на самого Кербогу, стоявшего на холме. Быстро метнув копья, они повергли наземь встретившихся с ними лицом к лицу турок. Устрашенные турки, вместо того чтобы вступить в бой, видя, что божья сила помогает христианам, обратились в бегство. Во время бегства большая часть варваров была подхвачена водоворотами реки и утонула, а их тела образовали как бы мост для бежавших позади[236].
После длительного преследования кельты повернули назад и заняли турецкий лагерь, где нашли все снаряжение варваров. Они хотели тут же забрать с собой всю собранную турками добычу, но она была столь велика, что лишь в течение тридцати дней ее с трудом удалось перенести в Антиохию. Здесь кельты ненадолго задержались, чтобы передохнуть от тягот войны; в то же время они, беспокоясь об Антиохии, искали человека для охраны города. Им оказался не кто иной, как Боэмунд, домогавшийся этого еще тогда, когда город не был взят. Предоставив ему всю власть в городе, они сами отправились в Иерусалим[237]. По дороге они захватили много приморских городков; те же, которые были лучше укреплены и потребовали более длительной осады, они, спеша к Иерусалиму, пока не трогали. Окружив его стены и приступив к осаде, они после месяца непрерывных штурмов взяли город и убили много жителей — сарацин и евреев. Когда же все покорились и уже никто не оказывал сопротивления, они вручили всю власть Готфриду и назвали его королем[238].
Анна Комнина. Указ. соч., стр. 306—307.
Из «Хронографии» Матфея Эдесского
Оставшиеся [в городе] иноплеменники собрались в цитадели и стали сражаться с войсками франков. Три дня спустя прибыла персидская рать, превосходившая армию франков в семь раз. Она осадила со всей силой франков и стала их теснить. Из-за голода франки попали в тяжелое положение: хлеб в городе уже иссяк. Попав в более чем безвыходное положение, они решили уступить Кербоге город, и, взяв с него клятву, удалиться в страну франков. Увидев страшную опасность, в которую они попали, бог сжалился над ними. Ночью... одному благочестивому франку явился святой апостол Петр и сказал: «В левой части той церкви хранится оружие[239], которым безбожное племя иудеев пронзило Христа в ребро. Это [копье] находится перед алтарем. Выкопайте его и с ним идите в бой, им вы одолеете ваших врагов, как Христос сатану». Видение повторилось, оно явилось и в третий раз, о нем рассказали Готфриду и Боэмунду и всем князьям. Они стали молиться и, вскрыв указанное место, нашли там в церкви, называемой храмом святого Петра, копье Христа.
В это время из лагеря иноплеменников прибыл гонец, бросивший вызов к войне. Войска франков очень обрадовались. Боэмунд и остальные князья сообщили Кербоге: «Завтра утром мы приступим к войне против вас». Численность войск франков убавилась. Боэмунд подготовил к сражению пятнадцать тысяч всадников и пятнадцать мириадов пехоты и, высоко держа копье Христа, приступил к сражению. Войска иноплеменников заполнили всю обширную равнину рядами по пятнадцать человек. Прибыл Сен-Жилль и поднял копье Христа против знамен Кербоги. Кербога с бесчисленным войском стоял против них, словно гора. Левое крыло возглавил, подобный льву, Танкред, правое — граф нормандцев Роберт, а Готфрид и Боэмунд стояли [в центре], напротив бесчисленного войска тюркского стана. Призывая на помощь бога, христианское воинство дружно ринулось на иноплеменников, как огонь, что сверкает на небе и сжигает горы. [Франки] обратили в бегство весь [их] стан, с великой яростью устроили им страшное побоище и большую часть дня преследовали их. Мечи насытились кровью иноплеменников, вся равнина была усеяна трупами. Гнев божий они извергли на пехоту, сожгли тридцать мириадов человек, и по всей стране распространилось зловоние [от трупов]. Франкская рать, захватив множество трофеев и пленных, с ликованием возвратились в город Антиохию. И день этот стал днем великой радости для верующих в Христа.
228
Мост через Оронт на пути из Халеба к Антиохии. Перевод выражения «pons Farreus» — «Железный мост», возможно, не точен. Альберт Аахенский объясняет такое наименование тем, что при въезде на мост стояли две железные башни, ни для кого неприступные. Гийом Тирский приводит другое, более правдоподобное разъяснение: франки называли Оронт «Фарфаром».
229
Было сооружено по решению предводителей франков в начале апреля 1098 г. близ монастыря св. Георгия на левом берегу Оронта.
230
Как залог того, что в случае если он сдастся, останется на положении пленника, т. е. в живых.
231
То есть норманны (Южная Италия) Боэмунда.
232
Язычниками хронист называет мусульман.
233
Средневековые хронисты нередко использовали римскую систему датировки: календы — первое число месяца, следовательно, битва происходила 28 июня 1098 г.
234
Анна имеет в виду Петра Пустынника.
235
Об этом эпизоде (10—14 июня 1098 г.) сообщается почти во всех западных и некоторых восточных источниках, однако там героем событий является не Петр Пустынник, а провансальский крестьянин Петр Варфоломей. Кроме того, западные хронисты говорят не о гвозде, а о копье, которым римский центурион пронзил бок Христа. Этот благочестивый обман имел целью поднять упавший дух западного воинства. Рауль Капский, а также арабский историк Ибн ал-Асир прямо отмечали, что копье предварительно спрятал сам Петр.
236
Эти события произошли 28 июня 1098 г. Сообщение Анны о том, что вылазки имели место на следующий день после того, как был найден гвоздь (копье), не соответствует действительности.
237
Отряды крестоносцев выступили в поход на Иерусалим в середине января 1099 г.
238
22 июля 1099 г. По сообщениям западных хронистов, Готфрид отказался принять титул короля и был провозглашен «защитником святого гроба».
239
Имеется в виду «святое копье». Подробный рассказ о его находке приводится в хронике Раймунда Ажильского.