Страница 52 из 108
Теперь он откровенно флиртовал. За несколько секунд он умудрился перейти от оскорблений к комплиментам. Я не знала, как себя вести с таким мужчиной, как Сомерс Инграм.
— Чем вы занимаетесь в компании, мистер Инграм? — спросила я, глубоко дыша.
— Я работаю главным аудитором, — сказал он.
Я понятия не имела, что это могло означать.
— Как чудесно.
— Вы так думаете? Почему? Мне интересно узнать: что такого «чудесного» вы могли найти в моей работе?
Он что, снова читал мои мысли? Да как он осмелился поставить меня в столь неловкое положение? Большинство мужчин просто приняли бы комплимент и рассказали мне о своей работе, таким образом я бы выяснила, чем именно они занимаются. Они не стали бы интересоваться моей реакцией.
— Вы же понятия не имеете о том, чем занимается главный аудитор, или я не прав?
Я прищелкнула языком и шаловливо улыбнулась. В конце концов, я тоже умею флиртовать.
— Мистер Инграм, вы просто невыносимый человек.
— О, мисс Смолпис, перестаньте. Это вам не идет.
— Что именно?
— Эта напускная обида. Почему вы назвали мою работу чудесной, если вы не знаете, что это такое, и, стало быть, она вас совсем не интересует?
Прежде чем я успела ответить, танец закончился, и мистер Инграм отвел меня обратно к миссис Уотертоун.
— Вы не будете столь любезны позволить мне снова потанцевать с мисс Смолпис? — спросил он.
— Многие молодые джентльмены хотят потанцевать с ней, — сказала миссис Уотертоун, обмахиваясь моим расписанием. — Мисс Смолпис не должна проявлять бестактность по отношению к ним.
— Ну конечно же, — согласился мистер Инграм и снова поклонился. Я испытала легкое разочарование, смешанное с облегчением из-за того, что он больше не будет ставить меня в неловкое положение своим непредсказуемым поведением.
— Тем не менее, — добавила миссис Уотертоун, — к концу вечера она освободится.
Мистер Инграм склонился над моей рукой, которую до сих пор не выпустил, и прижался губами к перчатке.
— Я с нетерпением буду ждать этого момента, — сказал он и ушел.
Но он так и не вернулся, и я не видела его среди приглашенных. Я испытала нечто вроде досады… Нет, не досады, так как это значило бы, что мне чего-то не хватало. Скорее всего, чувство, испытанное мною, когда мистер Инграм не вернулся к последнему танцу, имело нечто общее с той неудовлетворенностью, которую я ощущала, сидя взаперти с Фейт и Уотертоунами на Гарден-Рич, в то время как Индия была совсем рядом.
Я поняла, что думаю о том, когда снова смогу увидеть Сомерса Инграма, — но не желала быть рядом с ним. Скорее меня в нем что-то беспокоило.
Через некоторое время, в январе, мы снова встретились на званом вечере в «Калькутта Клаб». Сейчас загар мистера Инграма еще больше потемнел, словно он много времени проводил на свежем воздухе. В присутствии других людей мы обменивались фразами на стандартные темы: погода (прохладная и приятная), архитектура (реконструкция нескольких залов в Доме писателей), индийская политика (слухи о возникших трудностях с правительством Раджи в Майсуре), новости из дома (увлекательные перспективы парового судоходства).
Когда остальные приглашенные разошлись и мы обнаружили, что остались одни и стоим возле высоких дверей, я решила сделать ему комплимент.
— Вы очень хорошо выглядите, мистер Инграм, — сказала я. — Вы занимались каким-нибудь спортом?
— Всю прошлую неделю я провел на охоте, наслаждаясь восхитительной погодой, которая, боюсь, недолго продержится. Мы должны использовать для прогулки любую возможность. Вы любите ездить верхом, мисс Смолпис?
Я провела пальцем вдоль манжета платья.
— Не совсем. Я еще ни разу не сидела на лошади.
— Я думаю, вам хотелось бы выбраться на природу, почувствовать солнце и ветер Прохладного сезона, проскакать галопом по окрестностям и осмотреть их. У вас ведь еще не было такой возможности?
Если бы он только знал, как мне хотелось это сделать!
— Может, вы согласитесь присоединиться к небольшой компании? Несколько моих друзей и леди, таких же как вы, и сопровождающие нас мистер и миссис Вэймаус планируют выехать на природу на следующей неделе.
— Не думаю, мистер Инграм. Огромное вам спасибо за ваше приглашение, но…
— Пожалуйста, отбросьте напускную скромность, мисс Смолпис. Я уже говорил, что это вам не идет.
— Я вовсе не пытаюсь выглядеть скромницей, — возразила я с раздражением.
— Правда? Тогда в чем же дело? Вы знаете, что ваше лицо полностью вас выдает? Вы же почти сердитесь. Я вижу, вы сейчас боретесь сами с собой. Что вам мешает принять мое предложение? Ну же, мисс Смолпис! Я хочу знать правду. Я же вижу, что вам приятно мое общество.
Эта его нахальная самоуверенность действительно меня разозлила. Я почувствовала, как краснею от гнева.
— Леди не нуждаются в объяснениях по поводу своего решения, — отрывисто произнесла я.
— Леди также никогда не забываются, — парировал мистер Инграм. — Кажется, вы повысили голос? — Он притворно ахнул.
— Я не в восторге от ваших манер, сэр, — ответила я, на этот раз тихо. — И могу заверить вас, что я не забываюсь. Никогда.
Он раздражающе насмешливо поднял бровь.
— Неужели?
Мистер Инграм пристально посмотрел мне в глаза, затем прошептал, касаясь губами моей щеки:
— Я вам не верю.
Я почувствовала тепло его дыхания, а затем он уж чересчур нахально положил руку мне на предплечье и погладил его поверх рукава.
У меня в ушах зашумела кровь. Его лицо было совсем рядом с моим, на нем появилась легкая улыбка. Это была снисходительная улыбка человека, который полагал, что я такая же глупышка, как и все остальные девушки, что я сейчас сознание потеряю от его близости и упаду в обморок прямо на его руки. Мистер Инграм казался мне привлекательным, но я ненавидела его за нахальство и уверенность в собственной неотразимости.
Я придвинула лицо чуть ближе к нему.
— Мистер Инграм, — прошептала я чуть слышно.
Он медленно повернул голову, чтобы я могла говорить ему на ухо. Я дрожала от переполнявшего меня негодования.
— Уберите от меня свои чертовы руки! — добавила я, вложив в свои слова столько злобы, сколько смогла.
Он резко отдернул голову, словно я дала ему пощечину. И в этот момент я поняла, что наделала — и чего от меня добивался Сомерс Инграм. Последние два месяца я вела себя как леди, за которую себя выдавала, — невзирая на внутреннюю борьбу. А этот мужчина заставил меня забыть о том, кем меня здесь считают: он бросил мне вызов, а я глупо попалась на его удочку.
Сомерс Инграм смотрел мне прямо в глаза, и то, что я там увидела, заставило меня моментально их закрыть. Как я могла быть такой дурой? Я же так старалась…
— Я правильно вас понял, мисс Смолпис? — спросил он, отпуская меня, и отступил на шаг назад с выражением триумфа на лице. По его лицу было ясно, что он добился того, на что надеялся.
— Я… Я… — Я прижала перчатки к пылающим щекам. Между тугими завязками моего корсета выступил пот.
Мистер Инграм огляделся по сторонам, убедившись, что за нами никто не наблюдает, и взял мою ладонь в свою, ненавязчиво, но все равно чересчур интимно. Он провел большим пальцем по моей ладони, и от этой ласки я задрожала. Затем он произнес тихим и довольным голосом:
— Моя дорогая мисс Смолпис, последний раз со мной подобным образом говорили в турецких банях в восточной части Лондона.
Мне было нечего сказать.
Мистер Инграм выпустил мою руку и отошел на почтительное расстояние.
— Мисс Смолпис, я нахожу вашу… прямоту выражений освежающей. Я и сам не чураюсь простого языка, в подходящей обстановке. Значит, это был твердый отказ от моего приглашения?
Я развернулась и ушла, шурша юбками и надеясь, что произвожу достойное впечатление.
Тридцать первого января Клаттербаки устраивали вечер игры в карты, на который были приглашены Уотертоуны и мы с Фейт. У меня было отличное настроение. Сегодня днем мне удалось уговорить Фейт ускользнуть со мной с майдана на целых полчаса. Обычно бдительная миссис Уотертоун сегодня отвлеклась, потому что встретила здесь старую подругу, жившую в поселении на севере страны, и они увлеклись беседой. Мы с Фейт сидели напротив них на скамейке, затем я вежливо прервала их разговор и попросила разрешения погулять по майдану вместе с Фейт. Миссис Уотертоун рассеянно кивнула.