Страница 21 из 55
Неподалеку от колонны, спиной к Ершу, стоял мужчина. А ведь проектировщики вагонов стремились, чтобы пассажиры не поворачивались друг к другу спиной! «Силу свою демонстрирует! — решил Ёрш. — Территориальные притязания». В правой руке мужчина держал черный кожаный портфель (такие в боевиках приковывают к себе наручниками), а в левой — бумажный пакет. Верх пакета свернули несколько раз, но тяжелый сладковатый аромат позволил Ершу безошибочно определить, что внутри. Так пахнут только ямайские пирожки с говядиной!
«Ну, поехали!» — скомандовал себе Ёрш. Ноги сами понесли его вперед. Он старался не шуметь, только как унять урчащий желудок? Да еще руки повисли безвольными плетьми, а кости хрустели не хуже сухих веток. На платформе вновь собирались люди, совсем как в театральном фойе во время антракта. Ёрш не сводил глаз с бумажного пакета. «Неужели съест все? — гадал он. — Или оставит кусочек и выбросит?» Мужчина был лысым крепышом в мятом, усеянном жирными пятнами тренчкоте до пят. Тренчкот идеально сочетался с портфелем. «Наверное, этот тип в темных очках, — предположил Ёрш. — Похож на безработного шпиона!»
А портфель на вид тяжелый… Что же там внутри? Мужчина опустил его на пол в каком-то футе от колонны, точно позволяя рассмотреть внимательнее. Он и не собирался оборачиваться! «Небось мечтает, — подумал Ёрш, — или стихи сочиняет. Неудивительно, что его уволили с Секретной службы Ее Величества!»
Мужчина принялся за пирожок. Запах мигом распространился по всей платформе. Вот две трети пирожка были съедены, и у Ерша едва не подкосились ноги. В какой-то момент он решил, что его засекли: мужчина замер, чуть заметно повернул голову влево, но потом откусил еще кусок и прожевал, глядя на свои ладони так сосредоточенно, словно видел их впервые. Его подбородок лоснился, как промасленная бумага. Ёрш отступил за колонну и уставился на портфель. Желудок урчал и судорожно сжимался, а мужчину в тренчкоте это не волновало. Портфель лежал совсем рядом — только руку протяни! — и казался еще чернее и серьезнее. Он точно вибрировал: внутри наверняка лежал хитроумный прибор.
Затаив дыхание, Ёрш потянулся к портфелю. Мужчина с пирогом кашлянул, раздраженно прочистил горло и кашлянул еще раз. «Кусок не в то горло попал, — догадался Ёрш. — Только и всего!» Его пальцы сомкнулись вокруг крапчатой ручки из змеиной кожи. От прикосновения кожа тотчас согрелась и ожила.
— Ну, как выходные с Шакилой?
К «безработному шпиону» приблизился другой мужчина. Тонкокостный, с желтоватой кожей, он сонно смотрел на рельсы. «Шпион» как раз откусил большой кусок и сперва лишь поднял палец и кивнул.
— Бурно, — наконец проговорил он.
— Ну, брат, свободное время надо тратить разумнее! — засмеялся желтолицый. — Играть в шахматы, собирать модели самолетов. Хотя бы кабельное телевидение смотреть!
— Нет, было здорово. Очень, очень мило.
— Шакила! — пропел желтолицый. — Шакила! Шакила! Шакила!
«Шпион» медленно и сосредоточенно жевал пирожок. Откусит еще раз-другой, и все, зариться будет не на что. Ёрш стиснул зубы и подтянул портфель к себе. Стоящие на платформе ничего не заметили.
— Раскрыть тебе страшную тайну? — спросил желтолицый. — На самом деле ту девушку зовут не Шакила.
Ёрш вытянул шею, чтобы получше рассмотреть обоих. Казалось, в их беседе содержится тайное послание, предназначенное только ему. Те двое лишь прикидываются, что не видят, как он скрючился за колонной с портфелем в руке, целый спектакль устроили! «Шпион» наконец расправился с пирогом и тщательно вытирал пальцы о грязное кашне. Ёрш мог запросто укусить его за лодыжку. Он схватил бы портфель и дал деру, но останавливал пульсирующий внутри механизм — гироскоп или электромагнит. «Скорее, магнит», — решил Ёрш. По кисти побежал ток, совсем как на станции «Музей естественной истории», когда он коснулся купюры с портретом Эндрю Джексона. «Вот что значит сила, — подумал Ёрш и в очередной раз стиснул зубы, чтобы не застучали. — Богатые ощущают ее постоянно, подключаются к ней, как тостеры к сети».
— Хочешь, назову ее настоящее имя? — не унимался желтолицый, глядя куда угодно, только не на Ерша.
— Ты в любом случае его назовешь, — парировал «шпион», вытирая нос кашне.
— Ее зовут Эмили! — чмокнув губами, объявил желтолицый.
Услышав имя, Ёрш упал, но тут же вскочил и бросился бежать. Портфель гремел и искрился, только теперь его ток подгонял Ерша вперед, подпитывал энергией ноги и, словно пульт, управлял всем его телом. «Эмили», — объявил желтолицый. Ершу это слово казалось бессмыслицей, случайным набором звуков, однако он чувствовал: оно связано с портфелем и силой, которая несла его вверх по эскалатору и через турникеты на освещенную утренним солнцем улицу. Эмили… Пока Ёрш выбирался из метро, никаких ассоциаций не возникало, но, как только вышел на тротуар, появилось четкое представление, которое компьютерным вирусом укоренилось в его памяти и наводнило сознание своими многочисленными копиями.
— Эмили… — глубокомысленно произнес Ёрш, вглядываясь в поток транспорта. Теперь это имя затмило все остальные.
Собравшиеся над центром тучи давили на крыши, водонапорные башни и светодиодные табло, но прямо над головой Ерша небо сверкало голубизной. Запрокинув голову, он понял: похолодание долго не продлится. Минувшее лето было самым жарким за последние сто лет, а предыдущее занимало почетное второе место. Этого никто не отрицал, потому что не мог. Ёрш обернулся и посмотрел на стальной глобус, который отделял Бродвей от Сентрал-парк-вест. Глобус сиял на солнце так ярко, что Ёрш видел его даже с закрытыми глазами. «Глобусу нет и тридцати, он моложе Виолет, а кажется чуть ли не анахронизмом, — отметил Ёрш. — Антарктика давно выглядит иначе, да и Гренландия тоже». Такие мысли всегда вызывали меланхолию вперемешку с гордостью: Ёрш чувствовал себя недооцененным современниками, обреченным на посмертную славу пророком. Он ведь способен предотвратить трагедию, спасти мир от гибели при помощи одного действия и одного человека. Только где найти этого человека?
В мыслях снова воцарился порядок, они потекли спокойной рекой, не размывая берега, а гул прибора в портфеле превратился в утробное урчание. Ёрш вспомнил, где находится, развернулся и зашагал к парку. Портфель казался почти невесомым. «Он на моей стороне! Хочет, чтобы его открыли! — обрадовался Ёрш, но тут же смущенно покраснел. — Это же портфель, — напомнил он себе, — галантерейный товар, предмет багажа! Ему плевать, к чьей руке он прикован».
Двенадцать шагов в глубь парка, и Ёрш оказался на скрытой от лишних глаз лужайке. Отвернувшись, он выждал, когда уйдет мужчина с собакой, и опустил портфель на землю. Черная кожа слабо завибрировала. Ёрш сделал паузу, прислушался, но не уловил ничего, кроме обычного городского шума и шелеста собственного дыхания. Портфель затих. «Жаль, отвертки нет!» — подумал Ёрш, ощупывая защелки замка. Но отвертка не понадобилась: легкое нажатие, и портфель открылся.
— Вот черт! — воскликнул Ёрш, делая лицо, «как у Филиппа Марлоу».
Портфель был наполовину пуст: в нем лежал рулон клейкой ленты, конвертик из плотной бумаги, стопка ксерокопий и журнал по фитнесу. Никаких приборов и проводов! «Гудело что-то внутри меня, — решил Ёрш. — Вероятно, в правой руке». Задумавшись об этом, Ёрш начал сжимать и разжимать правую кисть, но неожиданно отвлекся. На обложку журнала поместили ведущего ток-шоу в спущенных до колен брюках, а у его правой ноздри — сопроводительную надпись: «БЛИЦКРИГ ЭЙБА КЬЮБИНГА… КТО ОТКРЫЛ ОГОНЬ?»
Журнал показался странноватым. Ёрш взял его двумя пальцами и осторожно поднес к свету. Откуда-то из середины выпал второй журнал с совершенно другой обложкой: на операционном столе лежала женщина среднего возраста в белой сорочке.
Вообще-то после возвращения из школы Ерша удивляло все вокруг, но второй журнал единолично захватил пальму первенства. На каждой странице красовались женщины на приеме у врача. Женщины с загорелыми телами и неожиданно бледными лицами… Почему-то у всех кожа на лбу и щеках натянулась, как у космонавтов перед стартом! Женщины с несчастным видом сидели на виниловых столах или лежали на них, вдев ноги в стремена. Очевидно, сами врачи интересовали фотографа куда меньше: в кадр попали только их руки с разными и явно дорогими инструментами. Женщины смотрели либо на эти инструменты, либо на стремена, либо на какой-то другой предмет. В сопроводительных надписях медицинская терминология немыслимым образом сочеталась с непристойностями, и Ёрш не понимал, о чем речь. На развороте журнала обнаружилась фотография банок с золотистой жидкостью, в каждой из которых плавала скрюченная человеческая фигурка. Банки составили рядами — получилось похоже на альбом выпускного класса, — а от левого нижнего угла по краю разворота тянулась ярко-оранжевая надпись: «В натуральную величину».