Страница 15 из 65
— А на эту настоящему мужчине ничего не стоило бы взобраться.
— Вы хотите сказать, что взобрались бы по этим стенам ради несчастной девушки, ваша светлость? — Мисс Грейвс взглянула на него, и ему показалось, что он увидел у нее на губах все ту же едва заметную улыбку.
— Нет. — Ему стало немного не по себе. — Я просто хотел сказать, что это возможно.
Она криво усмехнулась, и в этот момент к ним подбежал веселый Перси, положивший к ее ногам растерзанную лягушку. Потом пес попятился и уселся возле своего трофея, глядя на мисс Грейвс так, словно ожидал от нее похвалы.
— Неужели вы бросили бы несчастную Рапунцель на произвол судьбы? — спросила она, машинально поглаживая уши спаниеля.
— Если бы леди была так глупа, что позволила бы запереть себя в каменной башне, я бы вышиб дверь и взбежал по лестнице, чтобы помочь ей спастись, — сухо ответил герцог, отшвырнув носком сапога дохлую лягушку.
— Но в башне Рапунцель не было двери, ваша светлость.
— Тогда, пожалуй… Да, мне пришлось бы взобраться по стене башни.
— Но вам это определенно не понравилось бы, да?
Максимус молча смотрел на мисс Грейвс. Она что, пыталась сделать из него романтического героя? Но она явно не производила впечатления глупой и наивной. У нее были большие темно-серые глаза, но их взгляд был твердый и дерзкий — почти мужской.
Максимус усмехнулся и проговорил:
— Во всяком случае, это — не башня Рапунцель. Она называется башня Лунной Девушки. — Герцог кашлянул, не понимая, что на него нашло и зачем он об этом рассказывает. — Моя мать именно так ее называла.
— Тогда с этим должна быть связана какая-то легенда, — заметила Артемис, дерзко взглянув на него своими прекрасными серыми глазами.
— Мать рассказывала ее мне, когда я был совсем маленьким. — Герцог пожал плечами. — Рассказывала что-то о фокуснике, который влюбился в Девушку с Луны. Якобы он построил башню, чтобы быть ближе к ней, и заточил себя в этой башне.
Артемис долго молчала — словно ожидала продолжения рассказа… Потом, наконец, спросила:
— И что же?
— Вы о чем? — Герцог посмотрел на нее с удивлением.
— Чем кончается эта история? Добился фокусник своей Девушки с Луны?
— Конечно, нет, — ответил Максимус с раздражением. — Она ведь жила на Луне и была недосягаема. Думаю, он умер от голода или от жажды. А может быть, просто выпрыгнул из своей башни.
— Не очень-то веселая история, — со вздохом заметила Артемис.
Герцог коротко кивнул.
— Да, верно, мне она тоже не нравится. — Ему вдруг показалось, что он оправдывался. — Мне больше нравятся истории о великанах-убийцах.
— Хм-м… — Артемис помолчала. — А внутрь можно входить?
Максимус молча подошел к арочному входу, наполовину скрытому ползучими растениями. Резким движением отодвинув их, он, все так же молча, жестом предложил Артемис войти.
— Благодарю, — кивнула она, проходя мимо герцога.
Внутри башни, сразу у входа, начиналась винтовая лестница, и Максимус, наблюдая, как его спутница подбирает юбки, чтобы подняться по ступеням, мельком заметил очаровательные лодыжки. Но тут собаки оттеснили хозяина, стремясь последовать за Артемис.
Криво усмехнувшись, герцог пошел следом за собаками.
Лестница заканчивалась на небольшой каменной площадке, и Максимус, сделав последний шаг, присоединился к своей спутнице у зубчатой каменной стены, напоминавшей стены средневековых замков.
Артемис же, опершись руками о стену, наклонилась и посмотрела вниз. Башня была невысокой — не выше одноэтажного дома, — однако с нее открывался чудесный вид на пруд и окружавшую его рощу. Красавица, вставшая на задние лапы рядом с Артемис, тоже любовалась открывшимся видом, а Перси, которому не удавалось ничего увидеть, жалобно заскулил и отошел.
Легкий ветерок шевелил прядки волос на виске мисс Грейвс, и Максимус внезапно подумал: «Она сейчас похожа на резную фигуру на носу корабля — гордая, воинственная, готовая к риску».
Поморщившись, герцог тут же осадил себя: «Хм… чрезвычайно глупая мысль».
— Она совершенно нелепая, правда? — минуту спустя пробормотала Артемис, словно разговаривая сама с собой.
— Каприз… — Герцог пожал плечами.
— Ваш отец любил развлечения? — Она внимательно взглянула на него.
Максимус вспомнил сильные руки отца и его добрые, но грустные глаза.
— Нет, не сказал бы.
— Но он, наверное, очень любил вашу мать, верно?
От этих слов у Максимуса перехватило дыхание, и он остро ощутил тяжесть потери — словно все случилось только вчера.
— Да, очень.
— Вам повезло.
— «Повезло» — не то слово, — ответил герцог со вздохом.
— Вам виднее, — ответила Артемис. Она закрыла глаза и, подставив лицо солнцу, тихо сказала: — Мой отец был сумасшедшим — так о нем говорили.
Максимус пристально посмотрел на нее. Накануне вечером Крейвен сообщил ему то, что узнал о мисс Грейвс. Ее отец, покойный виконт Килборн, был известен тем, что совершал сумасбродные неудачные инвестиции и — что еще хуже — публично нес всякую несуразицу.
Максимус понимал, что было бы вполне естественно выразить ей сочувствие, но ему уже давно опротивели вежливые, ничего не значившие слова. Более того, у мисс Грейвс хватило смелости обойтись без фальшивых слов утешения, когда он рассказал ей о своей утрате, поэтому казалось вполне справедливым проявить к ней такое же уважение.
Однако он помрачнел, представив ее маленькой девочкой, живущей с таким отцом, как покойный виконт.
— Вам было страшно? — спросил Максимус.
— Нет. — Она как-то странно посмотрела на него. — Ведь каждый всегда считает своих близких совершенно обычными людьми — что бы о них ни говорили. Разве не так?
Герцог промолчал.
А Артемис, пожав плечами, снова повернулась к солнцу и проговорила:
— Собственная семья и собственное положение — это все, что знает человек в детстве, следовательно, наши родители кажутся нам вполне нормальными людьми. Когда-то я думала, что у всех есть папа, который иногда всю ночь напролет пишет философские статьи только для того, чтобы утром в приступе ярости сжечь написанное. Лишь позже, повзрослев, я заметила, что другие отцы не ведут себя так, как мой, и тогда поняла правду.
Необычно взволнованный ее рассказом, Максимус перевел дыхание.
— А ваша мать? — спросил он.
— Моя мать была тяжело больна. — Голос мисс Грейвс оставался ровным и бесстрастным. — Она почти постоянно находилась у себя в комнате, и отец редко к ней заходил.
— У вас есть брат, верно?
— Да. — Артемис помрачнела. — Брат-близнец. Аполло… Он в Бедламе. — Она повернулась и посмотрела на герцога пронзительным взглядом широко раскрытых глаз. — Но вы ведь уже об этом знаете. Мой брат пользуется дурной славой, и вы наверняка о нем кое-что слышали. И знаете… мне пора. Я скоро понадоблюсь леди Пенелопе, — добавила Артемис, шагнув к лестнице.
Провожая мисс Грейвс, Максимус вдруг подумал о том, что хотел бы сделать своей женой вовсе не леди Пенелопу, а ее кузину (мысль, конечно, совершенно безумная, но именно это пришло ему в голову).
Глава 5
Свадьба короля Херла состоялась через две недели, и это было воистину грандиозное событие. Сотня трубачей провозгласила эту новость с крыш замка, мимо прошла процессия танцующих девушек, а о последовавшем потом пиршестве слагались легенды. Чтобы присутствовать на брачной церемонии, отовсюду съехались принцы и короли, однако никто не мог сравниться с королем гномов. Он прибыл со своей свитой, разодетой в роскошные наряды, скакавшей верхом на козлах и везшей свадебный подарок — огромный золотой рог, наполненный рубинами и изумрудами…
Артемис уже давно смирилась со своей жизнью и своей судьбой. Она была прислужницей, подручной для исполнения прихотей своей кузины, и ее жизнь ей не принадлежала. Того, что могло бы быть — об этом она когда-то давно мечтала по ночам в своей девичьей постели, — никогда не будет.