Страница 32 из 68
—
Слыхал, завяз ты, Володя... Ну-ну, если так, то ладно. А то мне вчера попался вечером пьянчуга с той стороны. «Проводи, милиция, домой. Боюсь! Баб таскают — Томка бандитом обзавелась. А у меня получка в кармане». Какая, спрашиваю, Томка? «Ну, студентка! Ай не знаешь?» Запиши адресок авось пригодится.
По следу участкового инспектора Бардышев метнулся в поселок Шмидта, на берег Самары. Правда, к Фимке это могло и не относиться, а если...
—
Ничего девка была, — причитала хозяйка. — В последние недели — пьяная!.. Как ночь, так с хахалем. Студентка — и пьяная в лоск. Не приведи господь! Я сказала ей, так она, знаешь, что врезала: «Убью и спалю!» Во молодые пошли!..
Бардышев осмотрел комнату, яркие плакаты рекламы на стенках, увидел на стуле броскую красную кофточку...
—
Ночевала в камере, где пьяные валяются, — говорила хозяйка. — Слыхала я, как она парню сказывала. Он ругал ее матерно!
Из поселка Бардышев проехал на Венцека. Дежурный в медвытрезвителе вспомнил девушку с ямочкой на щеке.
—
В прошлое мое дежурство из «Чайки» привезли на автобусе несколько человек пьяных. Она ярче всех вела себя — курила, плевалась: кураж, одним словом. А утром слезно молила не посылать документ в институт...
Он водил толстым пальцем по страницам журнала регистрации.
—
Ага. Вот. Пигалева Тамара Федоровна. Рождения 1960 года. Проживает — поселок Шмидта...
Владимир Львович готов был расцеловать усатого сотрудника.
—
Заговоришь, Фимка!..
Молча выслушал Жуков сообщения лейтенанта Бардышева и позавидовал: молодые ноги, здравый ум!..
—
Ни Пигалевой, ни Гераськина дома не оказалось! — огорченно окончил лейтенант. — Не исключено, что дружинники открыто задержали Солуянова, а сообщник засек. Могут заметать следы. Могут уехать, затаиться...
—
Могут, — повторил Жуков. — Нужно срочно предупредить сберкассы. Немедленно! Счета на имя Гераськина и Пигалевой...
Бардышев вышел как в воду опущенный. И тотчас вернулся.
—
Товарищ майор, комнату Солуянова заселили не по закону, как мне думается. Это первое. Второе: я запросил домоуправление о вещах умершей Солуяновой.
Жуков досадливо повел плечами:
—
Опять доброта?.. На что теряете время!..
Бардышев покинул комнату. Жуков углубился в чтение архивной справки.
—
Дудников Ермил Кузьмич. Рождения 1910 года. Русский. Уроженец села Переволоки. Из крестьян-рыбаков. Окончил 4 класса в селе Рязань. В 14 лет взял у соседа сеть ночью. Переправил в село Малая Рязань. Продал. Его уличили. Обошлось поркой. Тянуть сети. Мокнуть в холодной воде. Мерзнуть. До крови сдирать ладони, травя верхнюю тетиву. Мозоли от весел. Не по нутру все это пришлось Ермилке. Подался в Самару. На Троицком рынке стащил хомут. Зачем он ему, рыбаку?.. Попытался сплавить возле Дома крестьянина. Схватили, побили — милиционер не дал расправиться. Назавтра в садике нашел его одноглазый мужчина: «Хочешь иметь монету?». Кто же не желает!.. Среди ночи ограбили лавку на Дворянской. Свезли все в лес к Рождествено. Спрятали товар. Научили пить, курить, скрываться — покатился! Легкая деньга манила, как колдунья, как удав манит кролика. Суд. Тюрьма. Исправительная колония. Как в отпуск — на волю. Самое большее три месяца. Опять воровской круговорот...
В семидесятом, когда случайно был на воле, стукнул пенсионный год. Работал временно грузчиком в магазине на Самарской площади. Заведующая ему: «Оформляйся в собесе!». Пошел. Считали стаж долго. Хмурились. Но не упрекали, не положено: перевоспитывается в труде правонарушитель! Назначили 45 рублей в месяц. Трудно таскал он покалеченную ногу — след побега... Часовой заметил — пуля задела сухожилие.
Дали комнатку в старом городе, в бывшем кооперативном доме. На втором этаже. Туалет — в углу двора. Вода — на общей кухне. Газовая плита. Живи! Покашливать стал — северные края давали знать. Поднимался с трудом по лестнице к себе. Жильцы — в хлопоты. Мается человек. Трудная у него судьба!.. Прислушались к голосу трудящихся — перевели во флигель. Отдельная комнатенка с отдельным входом. Когда-то купец, владелец подворья, надо полагать, прислугу тут держал. Ермил Кузьмич посадил хмель. Оплело листом весь угол. Не любил он, чтобы в окна заглядывали. Знакомства не водил. Изредка к нему наведывались дружки, такие же грузчики, люди без запроса. Выпивали. Курили. Вспоминали всяк свое.
—
Вор-рецидивист. Мошенник. Разбойные нападения.
Торговля краденым. — Жуков стал замечать, что частенько сбивается на размышления вслух. Вздохнул: «Старик, мил человек!». Вернулся к справке, перечитал эпизод с подделкой билетов...
Вероятно, в то же время на берегу Самары сидели Гераськин и Знакомый. Сутуловатый морщинистый старик говорил осевшим с годами голосом:
—
Сморкачи!.. Жадничали! Сколько раз предупреждал: стряпайте в общие вагоны! И только на проходящие поезда. Эх, паразиты, угробили такое дело!..
Знакомый приметил в винном отделе парня: каждое утро зыркал в поисках третьего. Пил сквозь зубы, медленно и тягуче. Хукал. И уходил. Стороной разузнал: ударник из кафе «Чайка». Так и связался узелок.
—
Один выход — покинуть город! И твоей лярве! — Серые, обесцвеченные годами глаза остро щурились. Он покашливал, как ветеран-курильщик. Татуировки на руках выдавали его прошлое.
—
А деньги? — Гераськин заискивающе смотрел на Знакомого и, глотая слова, просил: — На дорогу и на первое время... Ни Томке, ни мне нельзя и нос сунуть домой, я так думаю...
—
Думаешь законно... Только прежде нужно было думать!.. У меня нет сармака!.. Придется попросить должок. Слушай сюда!
Двое сблизили плечи, тихо разговаривали...
Каждый вечер Кузина выходила на платформу и ждала электричку. Дочка ездила с работы в третьем вагоне. За время стоянки мать успевала передать гостинцы внукам, обменяться новостями. Дочь Кузиной, Галина Архиповна, лет пять назад рассталась с мужем. Тогда она работала продавцом в Оренбурге. Обнаружилась недостача. Суд определил ее вину — два года!
Муж ее покинул, детишек растила мать. По амнистии Галину Архиповну освободили досрочно. Она переехала на Волгу. Мать продала домик на Урале и купила на Самарке, рядом с кирпичным комбинатом. За дочерью ухаживал вдовец, и сегодня должно состояться решительное объяснение.
Кузина нетерпеливо прохаживалась под навесом электроплатформы. Поезд медленно показался на повороте, его прожектора высветили скамейки, помещение кассы.
Первый вагон, второй, третий... Она кинулась к двери. Милиционер преградил путь.
—
Нельзя!
—
Галя! — Кузина дотянулась до окна слабо освещенного вагона. Вдруг обмякла, сползла на платформу. Какой-то мужчина оттащил ее и положил на скамейку.
Электричка отправилась в город. В третьем вагоне на полу лежала Галина Архиповна. Белая кофточка на ней была в крови.
Бардышев докладывал Жукову о ходе поиска преступников. Фотографии размножены и розданы. Посты милиции на вокзалах всех видов транспорта оповещены. Установлено наблюдение за квартирами Пигалевой и Гераськина. Выявляется круг их родных и близких знакомых... При обыске в мастерской самодеятельного художника Гераськина обнаружены .краски, химикаты, скребки и пачка использованных железнодорожных билетов на разные поезда.
—
Без сомнения можно считать, что Гераськин — фальшивобилетчик! Хозяйка квартиры Пигалевой узнала на фотографии его. Так что связь с Тамарой — факт.
—
Нашелся и мой давний знакомый, — сказал Жуков, выслушав сообщение Бардышева. — Помните, шла речь об архиве, Годков под семьдесят Ермилке. На пенсии мужик. Живет прилично, тихо. С законом, как считает участковый инспектор, в ладах. — Евгений Васильевич назвал адрес Дудникова, показал снимок рецидивиста.