Страница 3 из 96
Через минут или около того я сказал:
— Просто… Хотел уточнить: то, что происходит в этой комнате, остается здесь, так?
— Если только я не заподозрю, что может быть совершено преступление, то так.
— Могу я вам кое-что показать? На телефоне? Это видео. Я сам его записал.
— Если это для вас важно.
Я вытащил телефон и зарылся в меню, пока не нашел тридцатисекундный клип, который я записал с месяц назад. Я повернул аппарат к доктору.
На ночной записи была круглосуточная палатка с буррито около моего дома. Перед ней стоял выцветший столик, ржавая тридцатипятигаллонное ведро для мусора и небольшая доска с накарябанными на ней маркером ценами. Без сомнений, лучшее буррито в пределах шести кварталов от моего дома в четыре утра.
Зернистый кадр (камера моего телефона не стоила ни черта при столь слабом освещении) выхватил фары подъехавшего черного внедорожника. Из него вышел молодой азиат в рубашке и галстуке. Он беззаботно подошел к оранжевому строению, кивнул парню за стойкой, а затем прошел к узкой задней двери и шагнул внутрь.
Примерно через десять секунд в трясущемся кадре снова появилась дверь, а затем рука – моя рука – открыла её. Внутри были картонные коробки с надписями типа «большие крышки» и «пакеты бумажные ср. – белый», а также метла и ведро со шваброй.
Азиат исчез. Оттуда больше не было видимого выхода.
Ролик закончился.
— Вы видели это, да? – спросил я. – Парень зашел, парень не вышел, внутри парня нет. Его нету в палатке с буррито. Он просто исчез.
— Вы считаете это доказательством сверхъественного.
— Я уже видел этого парня. В городе. Это не просто Бермудский треугольник буррито, засосавший невинного прохожего. Этот парень зашел туда намеренно. И он вышел где-то еще. И я знал, что он приедет, потому что он делал это каждую ночь в одно и то же время.
— Вы считаете, что там есть что-то типа тайного хода?
— Не в физическом смысле. Там нет люка в полу или чего-то такого. Я проверял. Нет, это что-то типа червоточины, не знаю. Но суть не в этом. Дело не в том, что есть, эм, волшебная дверь буррито или что это может быть, дело в том, что парень знал это и знал как этим пользоваться. В городе есть такие люди.
— И вы считаете, они представляют опасность?
— Господи Иисусе, я не собираюсь стрелять в них из арбалета. Как это может оставить вас равнодушным?
— Для вас важно, чтобы я поверил вам.
Я только что осознал, что все свои вопросы он формулировал как утверждения. Разве в «Алисе в Стране Чудес» не было персонажа, который так делал? Не дала ли ему Алиса по морде?
— Ладно. Я мог подделать видео. У вас есть выбор – верить в это или нет. Боже, если бы у меня был выбор, если бы я мог купить его у вас, я бы заплатил что угодно. Если вы скажете, что вы можете залезть мне в мозги и выключить там свою веру во все это, а в обмен попросите разрешить выстрелить мне в яйца из травматического оружия, которое используют для разгона демонстраций, я бы согласился прямо сейчас. Но я не могу.
— Должно быть, вас это огорчает.
Я фыркнул. Я посмотрел вниз на пол между моими коленями. На ковре было выцветшее коричневое пятно, и я подумал, не обосрался ли один из пациентов прямо посреди сеанса. Я запустил руки в волосы, сжал их между пальцами и выкрутил. Боль пронзила кожу головы.
Хватит.
— Вижу, вас это огорчает, - сказал он, - Мы можем сменить тему, если хотите.
Я заставил себя сесть ровно и глубоко вдохнул.
— Нет. Именно об этом мы и должны тут говорить, так?
— Думаю, вас это важно, - пожал он плечами.
Да, также как соль важна для слизняка.
— Все зависит от вас, - сказал он.
Я вздохнул, несколько мгновений собирался с мыслями и произнес:
— Однажды рано утром я собирался на работу. Я пошел в ванную и…
… Пустил воду, но она остановилась в воздухе.
Не в том смысле, что она зависла там, застыв во времени. Это была бы чушь. Нет, поток воды изливался вниз примерно на двенадцать дюймов от душа, затем разделялся и растекался, как будто бы на его пути возникло нечто плотное. Словно под лейку душа подставили невидимую руку, проверяя температуру.
Я стоял перед душем нагишом, щурясь в тупом недоумении. Вообще, я и так-то не самый умный парень даже в обычных условиях, а уж в 6 утра моё IQ находится где-то в районе 65. Мне смутно подумалось, что с водопроводом что-то случилось. Я тупо глядел, на стекающие, словно по зонтику струи, с трудом удерживаясь от того, чтобы подойти и потрогать то, что преграждало путь воде. Страх медленно закипал в моей голове. Волосы на спине встали дыбом. Я взглянул вниз, словно надеясь обнаружить записку с пояснениями, приклеенную к своим лобковым волосам. Её не было.
Затем я услышал, что вода изменила направление, её плеск о плитку теперь звучал иначе. Взглянув, я увидел, что дальняя от меня часть потока начала плавно возвращаться к норме, огибая невидимую преграду изящной дугой. Нечто невидимое выходило из-под струй душа. И лишь когда потоки воды не приняли полностью нормальный вид, я осознал, что это значит: невидимое нечто, преграждавшее путь воде, теперь двигалось ко мне.
Я отскочил назад так быстро, что сперва даже подумал, что шторку душа выгнуло образовавшимся от моей скорости порывом ветра. Но это было не так, поскольку занавеска не вернулась к своей обычной форме. Она оставалась выпяченной наружу под весом чего-то невидимого. Я попятился к стене, но в тот же миг в ванной уже не было ничего, кроме напоминающего помехи в эфире звука плещущейся о кафель воды. Я не мог пошевелиться, а моей сердце стучало так сильно, что голова закружилась. Медленно вытянув руку к занавеске, я осторожно достиг места, где было нечто.
Ничего.
Я решил забыть про душ. Завернув кран, я обернулся к двери и…
Увидел кое-что. Или почти увидел. Лишь уголком глаза я уловил темный силуэт, черную фигуру, выскользнувшую через дверь за пределы видимости. Словно тень без человека.
Я не мог видеть её дольше доли секунды, однако этот короткий взгляд отпечатал её в моем мозгу. Силуэт, фигура в форме человека, тут же расплывшаяся в бесформенное пятно, словно капля пищевого красителя, растворяющаяся в потоке воды в раковине.
Я такое уже видел.
— Я думаю, я видел там что-то. Не знаю, может быть и ничего.
Откинувшись на стуле, я скрестил руки на груди.
— Это и есть источник вашей тревоги. Верить в это и считать, что нет никого, кто не отмахнулся бы от такого рассказа.
Взглянув в окно, я увидел свой Форд Бронко, ржавеющий на парковке, металл, уже готовый вернуться в землю, из которой он вышел. Его лучшие времена остались позади.
(поменял местами со следующим абзацем)
— Так кто, вы говорите, оплачивает эти сеансы? – поинтересовался я.
— Платите вы, но у нас скользящие тарифы.
— Восхитительно.
Он задумался на мгновение, а потом спросил:
— Поможет ли вам немного расслабиться, если я скажу, что верю в чудовищ?
— Мне-то может и поможет, но насчет людей, которые выдают психиатрические лицензии я не ручаюсь.
— Я расскажу одну историю. Кстати, как я понимаю из-за этих ваших… Увлечений с вами связываются разные люди, так? Которые считают, что в их доме поселился призрак или демон?
- Иногда.
— И я могу предположить, что если вы приезжаете и говорите им, что источник их страхов не является сверхъестественным, им не становится легче, так? В том смысле, что они хотят, чтобы стук на чердаке оказался призраком, а не белкой, застрявшей в дымоходе.
— Наверное, да.
— Вот видите, страх – это лишь еще одно проявление чувства собственной незащищенности. Больше всего на свете люди хотят оказаться правы. Даже насчет собственной ужасной участи. Если мы верим, что за углом притаилось чудовище, готовое разорвать нас на части, мы скорее предпочтем, чтобы это оказалось правдой, нежели ошибиться и выглядеть глупо в чужих глазах.