Страница 27 из 120
Марина. Ох, Иван, да мы никак горим!..
Иван. Да черт с ним, тут давно все сжечь пора.
Сквозь разрастающееся пламя мы видим два тела в конвульсивном объятии…
Небольшая железнодорожная станция подстепной российской стороны. Перед ней немощеная пыльная площадь, посреди которой пасется теленок, привязанный к колу. На площадь смотрят пожарная часть с каланчой, почта, булочная, скобяная лавка и трактир. Подъезжает, вспугнув теленка, темно-зеленый открытый запылившийся автомобиль. За рулем — Рахманинов. Останавливает машину в тени тополей. Мгновенно ее окружают откуда-то вынырнувшие мальчишки. Разглядывают потрясенно.
Мальчонка. Небось тысяч шесть стоит!
Рахманинов. Вот и не угадал — тысячу триста!
Рахманинов выходит из машины, идет на станцию.
Рахманинов и железнодорожный служащий в фуражке.
Рахманинов. Московский не приходил?
Железнодорожный служащий. Десять минут как отправили. Вас какой-то господин искал. Очень на Шаляпина смахивает.
Рахманинов возвращается на площадь.
Из трактира, но не из дверей, а откуда-то сзади, из палисадника, появляется Шаляпин с портпледом в одной руке и связками баранок в другой. Воровато оглядывается, замечает Рахманинова и бежит к нему, продираясь сквозь заросли крапивы.
Шаляпин. Ты чего опоздал? Скорей в машину!
Рахманинов. Плотину размыло, пришлось в объезд. Что случилось?
Разговор продолжается на ходу.
Шаляпин. Ты счастливый человек.
Рахманинов. Почему?
Шаляпин. Тебя никто не знает.
Они подошли к машине. Шаляпин прыгает на сиденье. Рахманинов садится за руль, включает зажигание. Машина не заводится.
Шаляпин. Скорее, тебе говорят!..
Машина дергается и ни с места. Глохнет мотор.
Шаляпин. Да ты управлять не умеешь!..
Из трактира появляются три девицы, неизбежный в провинции телеграфист с «капулем», молоденький прапор, студент. Обнаруживают Шаляпина и бегут к машине.
Телеграфист. Великому певцу слава!
Студент. Брависсимо, Шаляпин!
Прапорщик. Ура!
Поклонники окружают автомобиль, упорно не желающий заводиться. Девицы суют Шаляпину букеты уже завядших цветов.
Девицы (наперебой). Спойте, Шаляпин!.. Вы душка!.. Ну хоть нотку возьмите!..
Из трактира выбегает распаренный, сильно подвыпивший господин Мелкаш в чесучовом пиджаке, брюки заправлены в высокие охотничьи сапоги. За ним, балансируя подносом с полными бокалами, спешит половой.
Мелкаш (на бегу). Стой!.. Федя, на брудершафт!.. Одну безешку!..
Шаляпин в окружении поклонников.
Шаляпин. Господа! Вы ошибаетесь — я не Шаляпин! Я по пеньке да по лесу!
Подбегает Мелкаш, на ходу распахивая объятия.
Мелкаш. Федя, друг!
Машина наконец заводится и резко трогает с места. Мелкаш бежит за машиной.
Мелкаш. Куда?.. Стой! Держи его!.. Загордился, хам! Плебей!..
Шаляпин в изнеможении откидывается на сиденье. Вдали затихают вопли отставшего Мелкаша.
Шаляпин. Нельзя мне нигде бывать! Одолевают. Как хочется иногда дать в морду. И ведь он не то что любит меня, он себя показывает.
Рахманинов. Ничего не поделаешь, Федя, это — слава.
Шаляпин. Отчего я никогда не встречал этого за границей? Нет, в этой стране жить нельзя!
Автомобиль выезжает за пределы Ржаксы, идет тополевой аллеей.
Шаляпин. Я потребую у дирекции театров, чтобы меня охраняли два солдата с саблями наголо. Пусть дежурят у моей уборной.
Рахманинов (сдерживая смех). Могут не согласиться.
Шаляпин. Тогда порву контракт.
Автомобиль идет ивановским большаком. За ним завивается шлейф пыли. Вокруг подстепная ширь: колосящаяся спелая рожь и уже убранные поля со снопами и копнами.
Шаляпин, развалившись на сиденье, грызет баранки из сильно уменьшившейся связки.
Рахманинов. Баранки из Москвы привез?
Шаляпин. В трактире купил, будь он неладен. Люблю простое тесто. Крестьянская закваска сказывается… Стой!.. Что такое?
Пыхтит локомобиль, приводя в действие молотилку. В серой туче половы проступают темные лица работающих крестьян. Мужчины в защитных очках, у баб головы обвязаны платками, оставляющими лишь узкие щели для глаз.
Рахманинов. Хорош крестьянин — молотилки не видал.
Шаляпин. Это что за паровоз?
Рахманинов. Локомобиль. От него молотилка работает.
Автомобиль сильно подбрасывает.
Шаляпин. Следи за дорогой, татарская морда. Править не умеешь.
Бескрайние пространства земли под голубым, в редких барашках облаков небом.
Шаляпин оглядывает простор, в лице — умиротворение.
Шаляпин. А хорошо!..
Рахманинов. Все, что по правую руку, чуть не до горизонта — мое. А по левую…
Шаляпин (с хохотом). Тоже твое. Ты прямо Ноздрев. Я тебя не узнаю! Что такое? Помещиком заделался? Ты это серьезно?
Рахманинов. Еще бы! Пятьдесят тысяч в хозяйство ахнул, а это только начало.
Шаляпин. Па-азвольте! Ничего не понимаю… Такие деньги! — А если неурожай, потрава, падеж, сап, ящур…
Рахманинов. Земля-то все равно останется. А надежнее земли в России ничего нет. Земля всегда накормит и напоит.
Шаляпин (преувеличенно уверенно). Нет, банк вернее!
Рахманинов (лукаво). Пока не лопнул.
Шаляпин. Па-азвольте! Нет, ты погоди! Отчего он лопнет? То не лопался, а то вдруг лопнет! Мой-то, Московско-лондонский… Постой, ты, может, слышал чего?
Рахманинов. Успокойся, ничего я не слышал, я так — вообще.
Шаляпин. А не слышал — молчи… Это что там такое?
Дорога делает крутой поворот, и автомобиль притормаживает. С обеих сторон большака, в окружении конных, движется огромный табун лошадей.
Шаляпин. Это что такое? Это чей табун?
Рахманинов. По правую руку — мой, а по левую — тоже мой.
Шаляпин (жалостливо). Каким музыкантом был!.. Друг мой, с музыкой покончено, да?
Рахманинов смеется, хватая себя за виски, и снова возникает мощный хор литургии.
Плавно стелются в беге, как бы соревнуясь с автомобилем, породистые лошади. Словно с небес, звучит хоровая музыка. Мы видим вороную кобылу Шехерезаду, рядом с которой, не отставая, наметом бежит молодой стригунок.