Страница 9 из 16
— Не нужно ей мешать, у неё ведь теперь есть дела поважнее…. Пойдём к маме? — оторвал свой взгляд от тигрицы отец и поднялся с земли.
— Хорошо, папочка, сейчас пойдём, — ответила девочка и отпустила шею своей подруги.
Тигрица, до того лежавшая с прикрытыми глазами и мурлыкавшая, резво подскочила на ноги и скрылась за корнем дерева. Через мгновение она одного за другим вытащила два маленьких комочка, положила их перед людьми, а сама легла рядом, поочерёдно облизывая своих новорождённых.
— Красивые они у тебя, пойдём мы, — мужчина потрепал полосатую кошку по холке, отчего та снова замурлыкала.
— Ты иди, папочка, а я позже приду, поищу брата, он говорил, что на нашей реке будет.
— Хорошо, беги, я к маме пойду…
Она резво запрыгнула к отцу на руки, улыбнулась, заглянув в глаза, поцеловала в щёку и, спрыгнув обратно на землю, убежала в сторону небольшой лесной речки. Та протекала неподалёку и служила притоком другой, более крупной и полноводной реки, раскинувшейся огромным полотном на холмистой равнине.
Покинув лес и спустившись с небольшого холма, немного пройдя вдоль обрывистого берега, человек, не делая паузы, нырнул прямо в одежде в воду. Взобравшись на противоположный берег, он зашагал в сторону дубовой рощи, произраставшей неподалёку.
Навстречу ему вышла молодая светловолосая женщина в лёгком светлом платье. Её волосы были сплетены в тугую длинную косу, свисавшую чуть ниже пояса. Она остановилась у самого края рощи, слегка прикрыла глаза и, улыбнувшись, подставила лицо под вечерние лучи заходящего солнца. Через мгновение её подхватили крепкие руки, и женщина сильно обхватила за шею их обладателя.
— Мой муж, ты что-то задумал? — с ноткой тайны, игриво улыбаясь, спросила она, заглядывая ему в глаза.
— Нет, но если так говоришь, значит, обязательно задумаю. Ты ведь всё всегда знаешь лучше меня и наперёд, — засмеялся он.
— Я лишь чувствую мир, который живёт внутри тебя, а он с каждым днём наполняется непонятным страхом, — вдруг переменилась в лице женщина.
— Ты меняешься, как когда-то изменились все люди… — она сделала небольшую паузу, отпустила мужа. — Как когда-то они изменятся! — подвела она итог.
Мужчина присел в траву. Рядом пристроилась женщина и положила голову ему на плечо. Они молча смотрели на стремительно уходящее за горизонт солнце, и каждый думал о своём.
— Уйти мне вскоре нужно…Возможно и не вернусь больше никогда…
— Вернёшься, — шёпотом произнесла женщина. — Ты всегда возвращаешься…. Пусть не в этой жизни, пусть в другой, но вернёшься, мой милый…
— Вряд ли…. Война идёт по земле. Она слишком многие умы заполняет, и остановить её не представляется возможным. Мысли людей слишком сильны, и эта война уже произошла! Произошла множество раз и будет происходить всегда, пока полностью не уничтожит человека…. Я боюсь заблудиться…
— Дети сейчас вернутся, — резко сменила тему разговора женщина. — Замучили они хозяина. Ты им скажи, чтобы не отвлекали лишний раз его.
— Ему не сложно, он только рад этому, — слегка улыбаясь, ответил мужчина.
Вскоре из леса выбежала девочка, а вслед за ней, не спеша, появился мальчуган, лет восьми от роду.
По противоположному берегу со стороны леса горделиво шествовал хозяин здешних лесов, иногда останавливаясь и поглядывая назад.
Семён наблюдал за происходящим действом, и ему вдруг показалось, что он где-то подобное видел. Он неосознанно предугадывал каждое движение зверя наперед. В какой-то момент, парень вдруг уловил мысли зверя, и это были его собственные мысли….
Хозяин леса подошёл к более пологому участку берега и прильнул к земле. Девчонка подбежала к нему и запрыгнула на спину. Огромный бурый медведь осторожно поднялся, аккуратно спустился к воде и поплыл на другой берег. Он старался как можно аккуратнее плыть, чтобы не навредить чем, этому маленькому человечку, которому он сейчас так был нужен.
Мальчик, дойдя до берега, как следует разбежавшись, прыгнул в воду…
— Мамулечка, папулечка…! — радостно улыбаясь, подбежала девочка к сидящим у раскидистого дуба родителям, втиснулась между ними, и крепко обняла каждого, сколько хватало детских сил.
Мальчуган снял промокшую одежду, выкрутил воду, одел обратно на себя и пристроился рядом.
— Скажи, отец, ты уходишь из нашего дома? — спросил сын, разглядывая появляющиеся на небосводе звезды.
— Ухожу…. Так нужно…. И что бы ни произошло, я прошу всех вас — оставайтесь прежними. Я, наверное уже не смогу быть таким…
— Сможешь, мой папочка, сможешь! — заглянула ему в глаза дочка, улыбнулась своей неповторимой улыбкой и ещё крепче обняла. — Ты всё сможешь. И другим ты хочешь стать не потому, что тебе это нужно, а потому, что ты желаешь сохранить то великое, что пока ещё есть в людях. Всё будет хорошо. Помни, что мы всегда будем рядом! — Взгляд ребенка стал меняться и из детского шаловливого беззаботного, он вдруг стал каким-то умудрённым огромной прожитой жизнью. Она смотрела в глаза отцу, и казалось, мысленно успокаивала его.
— Да, я буду помнить! Обязательно….
Солнце уже полностью скрылось за горизонт. Остатки заката очень быстро растворились в стремительно надвигающейся ночи.
Мужчина не спеша поднялся, сделал несколько шагов в сторону реки и обернулся…
Сын смотрел мудрым взглядом на отца. Дочь улыбнулась, взяла за руку брата, и спустя некоторое время, они скрылись в роще.
По лицу его женщины текли слёзы.
Он снисходительно улыбнулся ей напоследок, развернулся и сделал решающий шаг в неизвестность….
Его мысли полетели со стремительной скоростью по бескрайним просторам вселенной. Он переступил черту и перестал быть тем, кем был до этого.
Семён парил все так же в воздухе и всем своим сознанием чувствовал непонятную страшную тоску и надвигающуюся трагедию.
Ночное небо, до того прозрачное и сверкающее миллионами звёзд, постепенно заволакивало тучами, лишь пробивающийся через них лунный свет всё ещё освещал природу вокруг.
Вскоре начал накрапывать мелкий дождик. Постепенно, с воем, поднимался сильный ветер, заставляя шуметь травы и кроны деревьев. Природа веселилась и плакала, скорбила и радовалась. Радовалась своим богам и тут же их оплакивала. Она знала всё! Знала на многие тысячи лет вперёд, и горе её было безграничным, как вселенная, неотъемлемой частью которой она являлась.
Жертва, принесённая богом, уже начала ломать волю человеческую. Эпоха сменялась эпохой. Земля выгорала, затем, долго залечивая раны, с неимоверными усилиями растила заново жизнь в себе с особой заботой и любовью, оберегая каждую искру этой жизни. И так повторялось из вечности в вечность…
Краски мира стали тускнеть и после сильной вспышки, странное видение исчезло. Семён находился всё в той же комнате в подземелье. Резкий спазм тут же сдавил горло, мешая нормально дышать.
Парень бросился к выходу, но как ни старался, не мог обнаружить лаз, через который сюда попал. Он задыхался с каждым мгновением всё сильнее. Противный зуд появился в голове от нехватки кислорода. Перед затуманенным взором, вдруг появился старик. Семён, ползающий по полу на коленях, протянул к нему руку.
— Вас больше нет… — прошептал хриплым голосом монах.
— Сс…сука… — всё, что смог выдавить из себя Семён, перед тем, как сердце сделало несколько затухающих ударов.
Разум находился в полнейшей пустоте. Семён ощущал себя в подвешенном состоянии в каком-то вакууме. Сумбурные воспоминания прожитой жизни быстро стирались и казались бредом, сильно напрягающим сознание. В какой-то момент он уже перестал отождествлять себя с тем, кем был. Семён чувствовал, как размышления о жизни, прошлом, стираются всё быстрее. Вскоре не осталось ничего, даже мыслей. Маленькая искорка зародилась в опустевшем сознании. Она быстро увеличивалась в размерах, и вскоре пустота перестала быть таковой, наполнив себя ярким светом. Здесь было тепло и уютно. Вся шелуха прошлой жизни исчезла, оставив после себя полнейшую чистоту. Душа ощущала себя светом, теплом, абсолютным добром…. Вдруг ей стало больно, что она не может поделиться этим добром с кем-нибудь. Хотелось отдать все свои знания до последней капли, но кому?