Страница 16 из 44
Я нащупал в кармане сигарету, закурил ее и, хорошенько несколько раз затянувшись, начал обдумывать ситуацию. Вдруг я случайно взглянул на то, что курю, и чуть не выругался. Первым инстинктивным движением было выбросить эту гадость и сплюнуть, но я вовремя остановил себя. Это была та самая сигарета, втихаря стянутая у Мэгги. Пришлось затушить ее и переложить во внутренний карман плаща.
Женщины в белом тем временем выпроводили за ограду последних отставших от основной массы ревнителей Истины. А я прислонился к забору, чтобы дождаться их возвращения. Утро было холодным. Пока совсем не рассвело, я решил еще раз исследовать зал, где происходило таинство. Приблизившись вновь к тому месту, откуда Нарда читал свои наставления, я разглядел обтянутую черной материей платформу и ведущие на нее приставные ступеньки. Чуть поодаль, на земле, неряшливой грудой валялась брошенная картина с огромным портретом наставника. Я, задрал голову кверху. Так и есть, к балке приделана фара. Однако мне нельзя было рисковать, и я, торопясь, выскочил наружу.
Две женщины приближались, беззаботно болтая, словно если бы одна рассказывала другой о своих детских болезнях. Но тут от забора им навстречу отделился я, и непринужденная беседа замерла на полуслове. Обе остановились как вкопанные. Я подошел к ним:
— Возможно, вы меня не узнали. Вы показали мне дорогу сюда. — Они посмотрели так, как будто я имел девять голов и все они были лысые. — И я вам за это навеки благодарен.
Моих голов в их глазах заметно поубавилось.
— Фрэнсис Джойн, — представился я еще раз, — возможно, вы обо мне наслышаны. Вы не могли не слышать о моих филантропиях. О, я чувствую, что я прав. — Тут я закатил глаза и понизил голос. — Нарда, — я опять закатил глаза и понизил голос еще больше, — занимается великим делом. Мне это крайне интересно, и я бы с удовольствием предложил свою помощь.
Мне очень удачно попалось это слово — «филантропия», женщин оно заинтриговало.
— Могу ли я обсудить с вами некоторые аспекты вашего движения… или с кем-либо, кто непосредственно с ним связан… я, естественно, не могу ожидать, чтобы сам Нарда лично… но кто-нибудь из его окружения? Я сегодня был тронут до глубины души.
Я не стал вдаваться в детали о глубинах души, потому что с языка никак не сходил привкус отвратительной сигаретки, взятой у Мэгги со стола.
— Идемте. — Одна из женщин вызвалась проводить меня, вторая молча сопровождала нас.
К тому времени уже более или менее рассвело, и прогулка по тропинке в траве лишилась своей первоначальной жутковато-таинственной прелести. Мы подошли к храму, вошли в него через переднюю дверь и очутились во внушительных размеров комнате, все четыре стены которой покрывала черная драпировка. Женщина с круглым личиком херувима усадила меня на пол — никакой мебели не было и в помине, — а сама села напротив, скрестив ноги. Я подумал, что, может быть, мне повезет и я наконец увижу, как это они умудряются по системе йогов погружаться в созерцание собственного пупка, но удача и на этот раз не улыбнулась мне. Все происходило на ином уровне.
Пока мы с херувимоподобной женщиной усаживались, вторая исчезла в складках черной драпировки. Не знаю, может быть, случайно, но примерно через тридцать секунд после этого заиграл орган. Комната наполнилась музыкой.
Мы молча сидели под органную музыку, и это длилось еще секунд тридцать. Я наблюдал за ангельским личиком и соображал, что делать. Может быть, лучше всего застрелиться, пока не поздно?
Чертовски тянуло закурить.
Вдруг на полу справа я заметил большие черные башмаки. Они едва выставлялись из-под длинной, почти до пят рубахи, сшитой из тяжелой черной ткани. Я поднял голову.
О Боже, мне явился сам Нарда. По всей видимости, этим дельцем он решил заняться лично. Что ж, куй железо, пока горячо. Я уже начал вставать с пола, но Нарда выбросил вперед длинную руку с тонкими пальцами, что, очевидно, следовало понимать: сиди как сидел. Я опустился обратно и снова посмотрел вверх. С тюрбаном на голове Нарда казался выше двух метров. Голова его находилась где-то под потолком. Опять, черт, надо напрягать зрение, но ничего — вперед и смелее.
Никто пока не произнес ни слова. Женщина, грациозно поднявшись, быстрым полушепотом изложила Нарде суть дела. Сказала, кто я такой, зачем пришел, что интересуюсь Тайным Ритуалом Верховного Плана, что их Общество Ревнителей Истины Внутреннего Мира произвело на меня сильное впечатление и так далее и тому подобное. Молодая женщина неизменно употребляла по отношению к Нарде слова «отец мой», но по тому, как она на него смотрела, нетрудно было догадаться, что он не обиделся бы и на обращение «милый папочка».
Выслушав, Нарда поблагодарил ее:
— Спасибо, Лорен.
Эта Лорен чирикала так шустро, что я едва-едва уловил слово «филантропия», но Нарда его не пропустил, это точно. Выполнив свою миссию, Лорен отвесила преподобному «отцу» нижайший поклон, одеяние ее при этом приспустилось, и хотя сам я ничего не видел, но готов поспорить, что Нарда открывшиеся ему прелести рассмотрел как следует. Взгляд влюбленного — так бы я охарактеризовал выражение его лица в этот момент. Теплота в его глазах даже с пола казалась отнюдь не отеческой.
Лорен удалилась, и Нарда занялся мной вплотную.
— Я — Нарда, — сказал он.
Видно было, что собственное имя ему очень по душе.
— Можете ли вы уточнить, сын мой, что конкретно заинтересовало вас в Обществе Внутреннего Мира.
«Сын! Ничего себе папуля, — подумал я. — Да ему вряд ли больше сорока пяти. Ловкий парень!»
— Сегодня утром я присутствовал… Для меня это было откровением. Упоительно!.. Я почувствовал, что это именно то, в чем я нуждался с тех самых пор, как… как умерла моя дорогая сестра. После ее смерти в моей душе поселилось такое одиночество, что… — Я сделал паузу, пытаясь оценить его реакцию: проглотит или выплюнет? О, такой проглотит все, что пахнет деньгами! — Что я решил кому-нибудь помогать. Я хочу помочь вам.
Величественный кивок.
У меня от сидения уже начинали затекать ноги и от смотрения вверх заныла шея. Я изобразил вздох облегчения, как бы благодаря его за высочайшее одобрение, и почувствовал себя полнейшим дураком. Что врать дальше?
— Я очень богат. И я бы хотел вас поддержать средствами. Ваше общество, я имею в виду. Я чувствую, что сегодня в моей душе произошел переворот, жизнь обрела новый смысл. Я очень признателен вам.
Не знаю, как меня не стошнило, но пока что игра получалась и надо было продолжать.
— Спасибо, сын мой. Приятно сознавать, что еще один несчастный обрел спасение в моем храме. Честно признаюсь, что средств нам действительно не хватает. Духовные наши богатства неисчислимы, но что касается материальных…
Но тут нас прервали. В дверь вошли двое близнецов, как две капли воды похожих друг на друга. Те самые, из «Эль Кучильо».
Тот, что вошел первым, сразу узнал меня, глаза его загорелись, а левая рука, как распрямившаяся пружина, шустро выхватила из-под правого плеча маленький автоматический пистолет.
— Провались я на этом месте, — процедил он сквозь зубы, направляя его на меня.
Я убрал из-под себя ноги и уже начал вставать, но тупорылый двойняшка нажал на спуск; пуля прошила край моего плаща с левой стороны, отрикошетила от пола и улетела куда-то вверх.
Я начинал заводиться.
— Не думай, что я промахнулся. Скотт.
Я встал на корточки, но вторая пуля прошила мой плащ с другой стороны.
— Сидеть, Скотт. Будешь делать, что я скажу! — Он осмотрел меня с ног до головы. — Хорошо, можешь встать. Только не дури.
Я поднялся на ноги и встал к нему лицом:
— Неплохо стреляешь. Можешь гордиться. Но за подкладку и ремонт я сдеру с тебя двести, не меньше. Если останешься в живых, конечно.
Близняшка заржал и кивнул на меня своему брату:
— Забери-ка у него револьвер, Пол.
Нарда смотрел на нас так, как будто ему только что выпало четыре туза:
— Почему… в чем дело?..