Страница 11 из 24
Природа вообще устроила так, что в момент сильных переживаний (независимо от положения Эмоции на ступенях функциональной иерархии) глаза человека начинают светиться. Так, влюбленная во Вронского Анна Каренина сама чувствовала, как в темноте светятся ее глаза.
Особенно же такое свечение присуще “романтику”, из глаз которого подчас вылетают, подобно фейерверку, снопы ярких искр. И отдадим должное, это обстоятельство очень красит 1-ю Эмоцию, доводя нас, грешных, иногда до сексуального возбуждения, доводит даже в том случае, когда внешний облик “романтика” никак не возбуждает. Вспомним, в “Войне и мире” именно лучистый взгляд некрасивой княжны Марии покорил сердце гусара Николая Ростова.
Со своей стороны могу предположить, что блеск глаз в связи с эмоционально-сексуальным возбуждением имеет какое-то отношение к расширению зрачков. Вероятно, сильный внутренний вспрыск гормонов определенного эмоционального ряда ,вызывает эффект расширения зрачков, наподобие эффекта от закапывания в глаза экстракта “белладоны”. Недаром, слово “белладона” переводится как “красавица”, неспроста, по время психологических опытов вид женщин с расширенными зрачками внушал мужчинам мысль, что они сексуально возбуждены. Вообще было бы любопытно проследить вплоть до животного мира этот феномен блестящих, расширенных зрачков в качестве выразителя и возбудителя сексуальности, да и сам химический механизм свечения глаз любопытно было бы исследовать. Но это уже дело не психологии, а физиологии.
“Актер”(2-я Эмоция)
Хотя обладатель 2-й Эмоции назван “актером”, следует уточнить, что в первую очередь подразумевается актер кино. Особый упор на кино делается потому, что театр, в силу значительной дистанции между зрителем и сценой, даже при “реалистической” (нормативной) передаче чувств, требует некоторого перебора, форсажа выражения, т. е. 1-й Эмоции. Иное дело кино, где средние и крупные планы не просто допускают, а требуют тонкой, сложной, нормативной психологической игры — именно здесь, как нигде, способен проявиться талант 2-й Эмоции. главной особенностью которой является строгая норма при выражении переживаний.
В какой бы тональности не выражал свои чувства “актер”, в повышенной ли, в пониженной ли — он всегда будет адекватен ситуации, всегда пойдет от факта к эмоции, а не наоборот, как это обычно делает “романтик”.
Прежде уже приводился эпизод с актрисой, которой пришлось за один день отсняться в двадцати дублях и каждый раз слезы на ее глазах появлялись в тот момент, когда нужно, и их было столько, сколько нужно. Так вот, хотя в данном случае речь шла о большой актрисе, сама по себе способность постоянной адекватной эмоциональной реакции — не талант, а природное свойство 2-й Эмоции. Мне самому не раз доводилось с завистью наблюдать “актера”, когда на похоронах людей, ему незнакомых или даже малосимпатичных, он, не будучи профессиональным актером и даже наоборот домохозяйкой, брал на себя роль камертона переживаний и это всегда было великолепно. Каждый момент печального обряда под его руководством эмоционально проигрывался точно в приличествующую случаю меру и тональность.
“Актер” безукоризненно владеет техникой эмоционального перевоплощения. Не чувства владеют им, а он — чувствами. Художник Коровин, однажды попав с Шаляпиным за кулисы во время представления “Бориса Годунова”, позднее рассказывал: “Шаляпин, стоя около меня, разговаривал с балетной танцовщицей: “Господи, если бы я не был женат… Вы так прекрасны! Но это все равно, моя дорогая..”
Тут режиссер открыл дверь, и Шаляпин, мгновенно приняв облик обреченного царя, шагнул в дверь со словами:” Чур, чур, дитя, не я твой лиходей…”
В голосе его зазвучала трагедия.
Я удивился его опыту и этой невероятной уверенности в себе. Он был поразителен…”
Признаться, мне очень знакомо чувство, пережитое Коровиным при виде шаляпинской метаморфозы. Долгое время работая в разных театрах, я так и не смог свыкнуться с буквально устрашающей способностью больших актеров (“актеров”) менять, как перчатки, свои чувства, перевоплощаясь практически мгновенно и безукоризненно точно.
Огромным достоинством 2-й Эмоции является постоянное стремление к обогащению своей палитры. Все оттенки эмоциональной динамики естественно и с полной отдачей проигрываются “актером”: от piano-pianissimo (чрезвычайно тихо) до forte-fortissimmo (чрезвычайно громко) — и ничего, кроме удовольствия, эта игра эмоциональными мускулами ему не доставляет.
Для наглядности приведу пример из области столь любимой массами явления как поп-музыка. Существуют певцы и группы, явно тяготеющие к достаточно однообразному, экстремальному по тональности и характеру исполнению (“Роллинг стоунз”). Такое исполнение, хотя и является наиболее заводным и азартным, скоро приедается, вызывает отрыжку в силу монотонности и эмоциональной тирании (1-я Эмоция). И есть другие певцы и группы, свободно владеющие всем диапазоном настроений, на концертах которых забойный рок-н-ролл легко сменяется задушевной балладой (Элвис Пресли, “Битлз”). Певец в этом случае наслаждается не только способностью формировать эмоциональный строй слушателей, но и возможностью вести их от одного состояния к другому, демонстрируя все богатство и разнообразие своих, разделяемых с толпой, чувств. Возможность быстрой смены настроений здесь ценится, во всяком случае, не меньше, чем сила воздействия. Это-то и есть 2-я Эмоция.
Что безусловно свойственно всем “актерам”, как большим, так и маленьким, так это способность и желание быть ДУШОЙ любого социального формирования: семьи, компании, общины, предприятия и даже государства. В широком смысле 2-я Эмоция — режиссер. Разумею под “режиссером” как собственно режиссера, так и оратора, запевалу, проповедника, плакальщицу, тамаду…одним словом, любого человека, формирующего эмоциональную атмосферу сферу сходок, собраний, празднеств, как радостных, так и печальных.
Какие именно празднества, радостные или печальные, предпочтительней для “актера”, определяет уже не Эмоция, а Физика (о чем подробней далее). Но безусловно, обьединяющее начало всех носителей 2-й Эмоции заключается в жгучем, никогда не насыщаемом аппетите на всякого рода художественную и около художественную продукцию. Диапазон тут огромен: от заучивания тысяч священных текстов до вполне серьезного собирания анекдотов, спичей, застольных прибауток. Дело вкуса и воспитания. Но принцип один: желание и возможность, благодаря обработке художественной информации, быть душой общества.
Слово “общество” в последней фразе хочется подчеркнуть, потому что “актеру” мало испытать всю гамму человеческих переживаний. 2-я Эмоция, если помнит читатель, процессионна, поэтому непременным условием полноты ее реализации является наличие зрителя (которого, пусть не очень грамотно, но более точно, следовало бы назвать “сопереживателем”). Эта жажда “актера” обрести зрителя бывает так страстна и необоримо, что доводит дело до курьезов. Так, излагая биографию самого жестокого римского императора Калигулы, историк рассказал следующий эпизод. Однажды за полночь Калигула “вызвал во дворец трех сенаторов консульского звания, рассадил их на сцене, трепещущих в ожидании самого страшного, а потом вдруг выбежал к ним под звуки флейт и трещоток, в женском покрывале и тунике до пят, проплясал танец и ушел.” Состояние сенаторов, поднятых с постели и готовившихся расстаться с головой, можно понять; можно понять и недоумение их по поводу странного финала ужасной ночи. Но теперь, учитывая, что Калигула имел 2-ю Эмоцию, попробуем понять и его. Танцевать только для себя он не мог, распиравшая императора жажда поделиться со зрителем придуманным танцем была столь велика, что ждать утра или особого случая он был не в состоянии. Последовал приказ, в результате которого у сенаторов прибавилось седых волос, а Калигула избавился от тягостного чувства невозможности полной реализации лучшей стороны своей натуры.
Пример с Калигулой таков, что может сложиться впечатление, будто “актеру” свойственен эмоциональный диктат. Но это неверно. Если бы кто-то из сенаторов решился сплясать в паре с императором и в танце попытался бы выразить свое состояние, тонкая душа Калигулы, уверен, откликнулась бы на трепет сенаторского сердца; в процессе вальсирования они бы пришли к некому эмоциональному консенсусу, так как 2-й Эмоции присущи не только сила и уверенность в себе, но и гибкий, чуткий дух сопереживания.