Страница 59 из 74
Так она стала графиней. Но и это случилось потом. А что случилось перед этим? О, многое случилось с тех пор, как подхваченная на руки Максом она в три прыжка – ну пусть в шесть или девять! – перенеслась из осеннего Заполярья в мир галактической Аханской империи. Вы знаете, как делают монстров? Вряд ли. А вот Лика знала. Теперь знала. Она на себе испытала и прочувствовала, что это такое, когда из сломанной куклы создается звездная Галатея.
Глава 6ЧЕРНЫЙ КАМЕНЬ
Меш говорил. Это был необычный опыт, и Меш не знал пока, нравится ли ему говорить или нет. Говорить было трудно, что само по себе еще не повод отказываться от нового знания. Тем не менее его рот и все, что внутри рта, ощущалось как чужое, постороннее, над чем у него была власть, но власть не природная, естественная, присущая живому существу в его отношениях со своим телом, а власть отчужденная, требующая участия воли и сознания. Чтобы говорить, он должен был контролировать движения губ, языка и многого другого, что он ощущал, как инструменты речи, но чему он не знал названия. Он должен был указывать этим инструментам, куда двигаться и как, и следить за тем, как они выполняют его повеления, и поправлять их, если инструменты ошибались. Делать все это следовало очень быстро, но в результате речь все равно выходила тяжелой и медленной, как быки, тянущие в гору платформу с каменным блоком, и мутная, как утро в ущелье, затянутом туманом. Йя сказала, что это пройдет, и он тоже знал, что так и будет, но время текло, как старое густое масло, медленное и тягучее, и ожидание становилось рутиной.
– По – е – ди – ннн – ок? – проскрипел Меш, с трудом выводя песню вопроса.
Виктор оглянулся – он сидел перед одной из «живых» машин – и рассеянно взглянув на Меша, покачал головой:
– Не сейчас. – Он еще посмотрел на Меша и добавил: – Извини, принц, но не сейчас. Может быть, вечером?
– Ллл – ад – ннн – о, – ответил Меш. Он понял, и не обиделся, и хотел уйти, но в зал вошел Дракон. Дракона звали Макс, но Меш видел суть этого человека. Макс обладал силой дракона – Меш имел в виду не одну лишь физическую мощь – спокойствием дракона и его хитростью. Он был Драконом.
– Хочешь подраться? – спросил Дракон, и от вибраций его голоса волосы на загривке Меша встали дыбом.
– Д – аа, – сказал Меш, принимая вызов. С Драконом он еще не дрался.
– Пошли, – сказал Дракон, поворачиваясь к двери, в которую только что вошел. – Надеюсь, ты не будешь возражать, если на поединок посмотрит моя женщина?
– П – уу – ссс – ть, – ответил Меш в спину Дракона. Драконы выше приличий, но этот дракон был достаточно вежлив. И они выше сословных границ, но принц Меш чувствовал, что в жилах этого дракона тоже течет царская кровь.
Они поднялись наверх, туда – Меш называл это место «малым замком», – где все они жили. Здесь Меш подождал в обширном зале с фонтаном и множеством статуй, пока Дракон зайдет к себе в апартаменты, расположенные на втором ярусе, прямо над зимним садом, и вернется со своей женщиной на руках, и они пошли дальше, в ближайший зал для поединков.
Зал был огромен и полон света. Белые стены, белый потолок и деревянный пол – великолепное место, чтобы помериться силами или потренировать свое тело. Меш уже знал, как вызвать из стен, потолка или пола самые разные устройства, которые предназначались для формирования тела и духа. Он проводил здесь много часов каждый день, а дней этих прошло уже немало с тех пор, как он появился в звездном ковчеге.
Макс‑Дракон открыл в белой стене нишу на высоте двух метров от пола, сформировал в ней удобное кресло и, поднявшись вместе с женщиной наверх – выдвинувшаяся из пола платформа легко подняла их на уровень ниши, – устроил ее в кресле.
Меш стоял у входа и смотрел на действия Дракона. Дракон любит свою женщину. Это не было для Меша новостью. Он узнал об этом давно, как и о том, что женщина – Лика – любит Дракона. Это было очень сильное чувство, и оно тревожило Меша своей неправильностью. Все люди в ковчеге были ужасными уродами, но Меш уже привык к их виду и понимал, что эти уроды смотрят друг на друга другими глазами. Вероятно, они могли считать один другого красивыми, точно так же, как люди Вайяр. В остальном они, несомненно, были людьми, и Меш не мог не оценить их силы, ума, умений и знаний, их могущества, наконец. Однако Дракон и его женщина разрушали представления Меша о жизни и человеческих отношениях.
Дракон был самым большим человеком из всех, кого когда‑нибудь видел Меш. Он был на два кулака выше самого Меша, даже когда Меш выпрямлялся во весь рост. Он был умен и проницателен, и, наконец, он был Драконом. И этим, пожалуй, было сказано больше, чем если перечислять все его достоинства по отдельности. Дракон был если не повелителем, то наверняка главным в той маленькой группе, которая жила на борту ковчега – «Крейсер. Они называют ковчег крейсером». В их повседневных делах чаще командовал Виктор; и госпожа Йя, не стесняясь, высказывала советы и предлагала решения, но особый авторитет Макса Меш чувствовал очень хорошо. И вот такой человек любит… кого?
Меш не знал, кто эта женщина и что с ней случилось. Никто ничего не рассказывал ему о ней, но таких, как она, он тоже никогда в жизни не встречал. Это была мертвая женщина.
Когда Меш жил в цитадели Сиршей, он всегда чувствовал смерть, присевшую на левое плечо человека. Он не знал, как это у него выходит, но болезнь, сжигающую человека изнутри, он «видел» всегда, и всегда знал, что человек обречен. Но с этой женщиной все было по‑другому. Женщина, слабая, едва способная передвигаться на своих ногах, не была больна. Она была мертва. Что‑то страшное случилось с ней раньше, до того, как ее впервые увидел Меш, и она умерла. Он это чувствовал. Он это знал наверняка, как знал и то, что она жива. Она продолжала жить, и ее смерть жила вместе с ней, внутри нее. Впрочем, там, внутри мертвой женщины, жило еще что‑то, что Меш чувствовал, но понять не мог. Это что‑то было как бы живым, но жило особой неживой жизнью, сродни жизни многих машин в ковчеге. И это живое нечто и было тем, что держит женщину в мире живых. Но и это еще не все. Само это неизвестное нечто было ранено и медленно умирало. Оно было страшно искалечено – когда? где? кем? – и когда Меш пытался это нечто понять, его тело начинали корежить ужасные боли, а перед глазами вставала багровая тьма.
И эту женщину любил Дракон?
Меш смотрел, как заботливо устраивает Макс в кресле мертвую женщину, как улыбается она ему тенью улыбки и как он буквально впитывает в себя жалкое тепло ее умирающей любви.
Меш отвернулся и уперся взглядом в зеркало, которое, непонятно почему, возникло у него за спиной, пока он наблюдал за действиями Дракона. Он изменился. Меш больше не бегал на четырех, хотя и продолжал ходить ссутулившись, и иногда, по привычке прошлых лет, приволакивал правую ногу. Нога теперь сгибалась. Меш, однако, не мог вспомнить без содрогания, как лежал внутри «разумной» машины‑лекаря и как резали его тело тончайшие иглы огня, более страшного, чем пламя кухонных печей в замке Сиршей. Он не чувствовал боли, но чувствовал все, что делала с ним машина, строившая заново его рот и колено правой ноги. Он помнил – и, вероятно, никогда уже не забудет – все разрезы, которые были сделаны пламенем, свернутым в жгуты тоньше волоса, и все, без исключения, «швы», которыми скрепляла разрезанное бездушная, но «умная» машина. Теперь он мог говорить, и его нога сгибалась. Ради этого можно было пойти и на настоящие мучения.
Глядя в зеркало, Меш собрал свои длинные золотистые волосы и связал их шнурком, чтобы не мешали во время схватки. Сбросил куртку и стянул через голову рубашку, обнажив торс. Жир полностью сошел, открыв скрытые годами мощные мускулы Меша. Оставшись в одних штанах – шлепанцы, в которых он был, Меш сбросил тоже, – он повернулся к Дракону. Тот тоже успел – когда? – скинуть одежду и остался теперь в одних… «Трусы, – напомнил себе Меш. – Они называют это трусами». Точно такие же трусы были и на нем, но настолько обнажиться при чужой женщине он не мог.