Страница 14 из 90
Доркас внесла свежий чай. Пуаро, который на протяжении всего разговора стоял в дверях, дождался, пока она вышла в сад, и сел напротив мисс Ховард.
— Мадемуазель, — печально начал Пуаро, — я хотел бы вас кое о чем спросить.
— Спрашивайте, — ответила Эви довольно сухо. — Я очень надеюсь на вашу помощь.
— Я сделаю все, что смогу, чтобы «милого Альфреда» отправили на виселицу, — сказала она резко. — Это для него даже слишком большая честь. Таких надо топить или четвертовать, как в добрые старые времена.
— Значит, мы заодно. Я тоже хочу повесить убийцу.
— Альфреда Инглторпа?
— Его или кого-то другого.
— Какого еще другого? Бедная Эмили была бы сейчас жива, не появись он в этом доме. Ее окружали акулы. Но они интересовались только ее кошельком. Жизнь Эмили была вне опасности. Но появляется мистер Инглторп и вот, пожалуйста, не проходит и двух месяцев, как она мертва!
— Поверьте, мисс Ховард, — твердо сказал Пуаро, — если мистер Инглторп убийца, то он не ускользнет от меня. Уж кто-кто, а я-то обеспечу ему виселицу не ниже, чем у Амана.[1]
— Так-то лучше, — сказала Эви, несколько успокоившись.
— Но я хочу, чтобы вы мне доверяли. Ваше содействие для меня просто незаменимо. И я скажу почему: во всем этом доме, погруженном в траур, только один человек искренне оплакивает усопшую. Это вы!
Мисс Ховард опустила глаза, и в ее голосе появились новые нотки.
— Вы хотите сказать, что я ее любила? Да, это так. Знаете, Эмили была большая эгоистка. Она, конечно, делала людям много добра. Но не бескорыстно: всегда требовала благодарность. Она никому не позволяла забывать, как его облагодетельствовала. Поэтому ее не очень любили. Но, кажется, она этого не чувствовала. Со мной — другое дело. Я с самого начала все поставила на свои места. Вы мне платите столько-то фунтов в неделю, и все. Никаких подарков мне не надо — ни перчаток, ни театральных билетов. Она это не понимала. Даже иногда обижалась. Говорила, что я слишком горда. Я ей пыталась объяснить, но без толку. Зато совесть моя была чиста. Думаю, из всего ее окружения привязана к Эмили была только я. Присматривала за ней, сохраняла ее деньги. Но вот появляется этот бойкий проходимец, и в одно мгновение все мои многолетние старания оказываются напрасными.
Пуаро сочувственно кивнул.
— Мадемуазель, я прекрасно понимаю ваши чувства, но вы напрасно думаете, что мы лениво топчемся на месте. Уверяю, что это не так.
В этот момент появился Джон и, сообщив, что осмотр бумаг в будуаре закончен, пригласил меня с Пуаро в комнату миссис Инглторп.
Поднимаясь по лестнице, он оглянулся и тихо сказал:
— Даже не представляю, что произойдет, когда они встретятся.
Я беспомощно развел руками.
— Я просил Мэри, чтобы она постаралась держать их подальше друг от друга.
— Но как это сделать?
— Не знаю. В одном лишь я уверен — Инглторп не испытывает особого желания показываться ей на глаза.
Когда мы подошли к дверям комнаты миссис Инглторп, я спросил:
— Пуаро, ключи все еще у вас?
Взяв у него ключи Джон открыл дверь, и мы зашли в комнату. Мистер Уилкинс и Джон сразу направились к письменному столу.
— Обычно мама держала самые важные бумаги в этой папке, — сказал Джон. Пуаро вынул небольшую связку ключей.
— Разрешите мне. Утром я ее на всякий случай закрыл на замок.
— Но она открыта!
— Не может быть!
— Взгляните, — и Джон раскрыл папку.
— Черт побери! — воскликнул пораженный Пуаро. — Как это случилось? Ведь оба ключа у меня!
Он наклонился и начал рассматривать замок. Вдруг снова воскликнул:
— Ну и дела! Даже замок взломали!
— Что?!
Пуаро показал нам сломанный замок.
— Но кто это сделал? Зачем? Когда? Дверь же была закрыта! — выпалили мы, перебивая друг друга.
Пуаро уверенно и спокойно ответил нам:
— Кто? Пока неизвестно. Зачем? Я тоже хотел бы это знать! Когда? После того как я покинул эту комнату час назад. Что касается закрытой двери, то и это не проблема: к такому незамысловатому замку подходит, наверное, ключ от любой двери в коридоре.
Мы тупо уставились друг на друга. Пуаро подошел к камину и стал машинально выравнивать стоявшие на нем безделушки. Внешне он был совершенно спокоен, но я-то сразу заметил, как у него дрожали руки.
— Слушайте, — произнес он наконец, — вот как это произошло: в папке находилась какая-то улика, возможно, совсем незначительная, но достаточная, чтобы навести нас на след преступника. Для него было чрезвычайно важно успеть уничтожить эту улику до того, как мы ее обнаружим. Поэтому он пошел на огромный риск и проник в комнату. Обнаружив, что папка заперта, преступник вынужден был взломать замок, тем самым выдав свой приход. Он сильно рисковал, следовательно, улика казалась убийце очень важной.
— Но что это было?
— Откуда я знаю! — раздраженно воскликнул Пуаро. — Без сомнения, какой-то документ. Может быть, листок, который Доркас видела в руках у миссис Инглторп. Но я-то хорош! — с настоящим бешенством прокричал Пуаро. — Старый кретин! Ни о чем не подозревал! Как последний идиот оставил папку здесь вместо того, чтобы забрать ее с собой! И вот результат — документ украден и уничтожен… хотя, может быть, у нас пока есть шанс… вдруг документ еще цел? Надо перерыть весь дом!
Словно безумный, мой друг выскочил из комнаты. Я был слишком потрясен случившимся, и прошло несколько секунд, пока я пришел в себя и бросился вслед за Пуаро, но он уже исчез.
На площадке, от которой лестница разветвлялась на две, стояла миссис Кавендиш и удивленно смотрела вниз.
— Что стряслось с вашим другом, мистер Хастингс? Он пронесся мимо меня как сумасшедший.
— Он чем-то сильно взволнован, — ответил я уклончиво, поскольку не знал, до какой степени можно было посвящать Мэри в наши дела.
Заметив легкую усмешку на устах миссис Кавендиш, я попытался перевести разговор на другую тему.
— Они еще не видели друг друга?
— Кто?
— Мистер Инглторп и мисс Ховард.
Мэри на секунду задумалась и сказала:
— А так ли уж плохо, если они встретятся?
Я даже опешил.
— Конечно! Неужели вы сомневаетесь в этом?
Она спокойно улыбнулась.
— А я бы не прочь устроить небольшой скандал. Это разрядит атмосферу. Пока что мы слишком много думаем и слишком мало говорим вслух.
— Джон считает иначе. Он хотел бы избежать стычки.
— Так ведь это Джон!
Мне не понравилось, как она это сказала, и я запальчиво воскликнул:
— Джон очень разумный и хороший человек! Мэри с любопытством посмотрела на меня и неожиданно сказала:
— Вы мне нравитесь, Хастингс: вы настоящий друг.
— И вы мой настоящий друг!
— Нет, я плохой друг.
— Не говорите так, Мэри.
— Но это правда. Сегодня я влюблена в своих друзей, завтра я о них забываю.
Меня больно задели ее слова, и неожиданно для самого себя я довольно бестактно возразил:
— Однако ваше отношение к доктору Бауэрстайну отличается завидным постоянством.
И сразу же пожалел о сказанном. Лицо Мэри сделалось непроницаемым, словно какая-то завеса скрыла живые черты женщины. Она молча повернулась и быстро пошла наверх.
Снизу послышался шум. Это Пуаро, бегая из комнаты в комнату, громко объяснял каждому встречному, что он разыскивает.
— Выходит, моя осторожность в разговоре с Мэри была излишней, — подумал я раздраженно. — Пуаро поднял на ноги весь дом, и это, на мой взгляд, было не самым разумным решением. Что делать, мой друг в минуты волнения совершенно теряет голову! Я быстро спустился вниз. Едва завидев меня, Пуаро мгновенно успокоился. Отведя его в сторону, я сказал:
— Пуаро, дорогой что вы творите? Весь дом в курсе ваших дел, а следовательно, и убийца тоже!
— Вы считаете, что я не прав?
— Я уверен в этом.
— Что ж, друг мой, впредь присматривайте за мной, чтобы я не наделал чего-нибудь лишнего.
1
Согласно Библии, Аман, визирь персидского царя Артаксеркса, готовил заговор против своего повелителя. Царь, предупрежденный женой Эсфирью, разоблачил Амана и построил для него виселицу высотой в 50 локтей.