Страница 13 из 90
— Сделайте то, что я говорю, а потом я отвечу на все ваши вопросы, — перебил его Пуаро.
— Хорошо.
Он позвонил в колокольчик, и в дверях появилась Доркас.
— Доркас, мне надо поговорить с Манингом, пусть он зайдет сюда.
— Да, сэр, — ответила Доркас и вышла. Наступила напряженная тишина, один лишь Пуаро сохранял полное спокойствие. Он обнаружил островок пыли на стекле книжного шкафа и рассеянно стирал его. Вскоре за окном послышался скрип гравия под тяжелыми подбитыми гвоздями сапогами. Это был Манинг. Джон взглянул на Пуаро, тот кивнул.
— Заходи, Манинг, я хочу с тобой поговорить. Садовник медленно зашел в комнату и нерешительно остановился у двери. Сняв шапку, он нервно мял ее в руках. Спина у Манинга была сгорбленная, и поэтому он выглядел старше, чем был на самом деле, зато умные живые глаза никак не вязались с его неуклюжей речью.
— Манинг, я хочу, чтобы ты ответил на несколько вопросов, которые задаст этот джентльмен.
— Ясно, сэр. Пуаро шагнул вперед, и садовник смерил его с головы до ног несколько презрительным взглядом.
— Вчера вы сажали бегонии с южной стороны дома не так ли, Манинг?
— Точно, сэр, еще Вильям мне помогал.
— И миссис Инглторп позвала вас из окна, так?
— Верно, хозяйка нас звала.
— Расскажите, что произошло потом.
— Так ничего особенного не произошло, сэр. Хозяйка первым делом попросила Вильяма, чтобы он сгонял на велосипеде в деревню и купил, знаете, такую форму для завещания, бланк, что ли, не знаю точно, как называется, она все на листке записала.
— И что же?
— Ну, он, понятное дело, привез что нужно.
— И что было дальше?
— А дальше, сэр, мы опять занялись бегониями.
— Потом миссис Инглторп позвала вас еще раз? Так?
— Верно, сэр. Хозяйка опять позвала нас с Вильямом.
— Зачем?
— Она велела подняться к ней и дала подписать какую-то длиннющую бумагу, под которой уже стояла ее подпись.
— Вы видели, что там было написано? — резко спросил Пуаро.
— Нет, сэр, на ней промокашка лежала и ничего было не увидать.
— И вы подписали где она велела?
— Да, сэр, сперва я, потом Вильям.
— Что она сделала с этой бумагой?
— Положила в большой конверт и засунула его в такую розовую папку, которая лежала у нее на столе.
— Во сколько она вас позвала в первый раз?
— Да где-то около четырех, сэр.
— Может, раньше? Это не могло быть в половине четвертого?
— Нет, сэр, скорее, даже после четырех.
— Спасибо, Манинг, можете идти.
Садовник взглянул на своего хозяина, тот кивнул, и Манинг попятился из комнаты.
— Господи, — пробормотал Джон, — что за странное совпадение.
— Какое совпадение?
— Странно, что мама решила составить новое завещание как раз в день смерти!
Мистер Уэллс откашлялся и сухо спросил:
— А вы уверены, что это просто совпадение, мистер Кавендиш?
— Что вы имеете в виду?
— Вы говорили, что вчера днем у вашей матери был крупный скандал с… с одним из обитателей дома.
— Вы хотите сказать — Джон запнулся на полуслове и страшно побледнел.
— Вследствие этого скандала ваша мать в спешке составляет новое завещание, причем его содержание мы так никогда и не узнаем. Она никому не сообщает об этом. Сегодня она, без сомнения, собиралась проконсультироваться со мной по поводу этого документа… собиралась, но не смогла. Завещание исчезает, и она уносит его тайну в могилу. Мистер Кавендиш, боюсь, что все это мало похоже на цепь случайностей. Мсье Пуаро, думаю, вы согласитесь со мной, что все эти факты наводят на определенные мысли.
— Наводят ли не наводят, — перебил его Джон, — но надо поблагодарить мсье Пуаро за то, что он нам помог. Если бы не он, мы бы не подозревали, что существовало еще одно завещание. Мсье Пуаро, позвольте спросить, что натолкнуло вас на эту мысль?
Пуаро улыбнулся и сказал:
— Старый исписанный конверт и засеянная вчера клумба бегоний.
Похоже, Джон был не совсем удовлетворен таким ответом и собирался задать следующий вопрос, но в этот момент послышался звук подъехавшего автомобиля, и мы подошли к окну.
— Эви! — воскликнул Джон. — Простите меня, мистер Уэллс, я сейчас вернусь, — и Джон торопливо выбежал из комнаты.
Пуаро вопросительно взглянул на меня.
— Это мисс Ховард, — пояснил я.
— Чудесно. Я рад, что она вернулась. Эта женщина, Хастингс, обладает двумя редкими качествами — у нее светлая голова и доброе сердце, но, увы, бог не дал ей красоты.
Я вышел в холл и увидел мисс Ховард, пытавшуюся выпутаться из доброй дюжины вуалей, которые покрывали ее лицо. Когда наши глаза встретились, я ощутил острое и мучительное чувство вины, ведь эта женщина предупреждала меня о приближающейся трагедии, а я, так легкомысленно отнесся к ее словам. Как быстро я забыл наш последний разговор! Теперь, когда ее правота подтвердилась, я ощутил и свою долю вины в том, что произошло это страшное событие. Лишь она одна до конца понимала, на что способен Альфред Инглторп. Кто знает, останься мисс Ховард в Стайлз, возможно, Инглторп испугался бы ее всевидящего ока и несчастная миссис Инглторп была бы сейчас жива.
Она пожала мне руку (как хорошо я помню это сильное мужское рукопожатие!) и у меня немного отлегло от сердца. Ее опухшие от слез глаза были печальны, но они не смотрели на меня укоризненно. Нет, мисс Ховард говорила в своей обычной грубоватой и немного резкой манере.
— Выехала, как только получила телеграмму. Как раз вернулась с ночной смены. Наняла автомобиль. Быстрее сюда не доберешься.
— Вы что-нибудь ели сегодня? — спросил Джон.
— Нет.
— Так я и думал. Пойдемте в столовую, завтрак еще не убрали, вас накормят и принесут свежий чай.
Он повернулся ко мне.
— Хастингс, пожалуйста, позаботьтесь о ней. Меня ждет Уэллс… А, вот и мсье Пуаро. Знаете, Эви, он помогает нам в этом деле.
Мисс Ховард обменялась с Пуаро рукопожатием, но подозрительно спросила у Джона:
— Что значит «помогает»?
— Мсье Пуаро помогает нам разобраться в том, что произошло.
— Нечего тут разбираться! Его разве еще не упекли в тюрьму?
— Кого?
— То есть, как это — кого? Альфреда Инглторпа!
— Милая Эви, не надо торопить события. Лоуренс, например, уверен, что мама умерла от сердечного приступа.
— Ну и дурень! Нет никакого сомнения, что бедная Эмили была отравлена Альфредом. Я вас давно об этом предупреждала!
— Эви, ну не надо так кричать. Что бы мы ни предполагали, лучше пока об этом не говорить вслух. Дознание назначено на пятницу и до этого…
— Какой вздор! — взвизгнула мисс Ховард — Вы тут все с ума посходили! До пятницы Инглторп преспокойно улизнет из Англии. Он же не идиот, чтобы сидеть и дожидаться, пока его повесят!
Джон Кавендиш беспомощно посмотрел на Эви.
— Знаю я, в чем дело, — воскликнула она, — вы больше доктора слушайте! Что они понимают? Ни черта! То есть ровно столько, чтобы их стоило опасаться. Уж я-то знаю: мой собственный отец был врачом. Большего болвана, чем этот коротышка Уилкинс, я в жизни не видывала! Сердечный приступ! Да он же больше ничего и не знает! А любому, у кого на плечах голова, а не репа, сразу ясно — Эмили отравил ее муженек. Я же всегда говорила, что он ее, бедняжку, прикончит прямо в постели. Так и произошло. И даже теперь вы несете какую-то околесицу. Сердечный приступ! Следствие, назначенное на пятницу! Стыдно, Джон Кавендиш, стыдно!
— А что я, по-вашему, должен делать? Я же не могу отвести его за шиворот в полицию, — сказал Джон и чуть заметно улыбнулся.
— Надо все-таки что-то предпринять. Выясните, как он ее отравил. Этот Инглторп — хитрая бестия. Всякое мог придумать. Узнайте у кухарки, не пропало ли что-нибудь с кухни.
Я подумал, что Джону сейчас не позавидуешь: приютить под одной крышей Альфреда и Эви, да еще сохранить при этом мир в доме — такое под силу не каждому. По лицу Джона было видно, что и он это прекрасно понимает.