Страница 15 из 90
— Ладно. Но боюсь, что сегодня я уже опоздал.
— Увы, это так.
Пуаро выглядел таким смущенным и пристыженным, что мне даже стало его жаль, но я все равно считал, что он заслужил мой справедливый упрек.
— Делать нечего, Хастингс. Пойдемте отсюда.
— Вы уже осмотрели все, что хотели?
— На данный момент да. Вы проводите меня до деревни?
— С удовольствием.
Он взял свой чемоданчик, и мы вышли из дома через открытую дверь в гостиной. Навстречу шла Цинция, и Пуаро, галантно уступив ей дорогу, обратился к девушке:
— Простите, мадемуазель, можно вас на минуту?
— Да, конечно, — ответила она немного удивленно.
— Скажите, вы когда-нибудь изготовляли лекарства для миссис Инглторп?
Цинция слегка покраснела.
— Нет.
В ее голосе чувствовалась какая-то скованность.
— Значит, вы делали для нее только порошки?
— Ах, да! Однажды я действительно приготовила снотворное для тети Эмили.
— Это?
И Пуаро показал ей пустую коробку из-под порошков. Девушка кивнула.
— Не могли бы вы сказать, что здесь было? Сульфонал? Или, может быть, веронал?
— Нет, обычный бромид.
— Спасибо, мадемуазель. Всего хорошего.
Мы быстро двинулись в сторону деревни, и я несколько раз украдкой посматривал на Пуаро. Как я уже неоднократно говорил, в минуты волнения его глаза становились зелеными, как у кошки. Так было и на этот раз.
— Друг мой, — прервал он затянувшееся молчание, — у меня есть одна гипотеза, очень странная, я бы даже сказал, невероятная, но она объясняет все факты.
Я пожал плечами. Мне всегда казалось, что Пуаро питает слабость к различного рода невероятным предположениям. Вот и сейчас он остался верен себе, хотя случай был совершенно ясным.
— Итак, мы знаем, почему на коробке не было фамилии аптекаря, — сказал я. — Действительно, все объясняется очень просто, странно, что мне самому это не пришло в голову.
Пуаро словно не слышал моих слов.
— А ведь там еще кое-что обнаружили, — сказал он, кивнув в сторону усадьбы. — Когда мы поднимались по лестнице, мистер Уэллс сообщил мне об этом.
— И что же?
— Помните письменный стол в будуаре? Так вот, там обнаружилось завещание миссис Инглторп, составленное еще до замужества. По нему наследником объявлялся мистер Инглторп. По-видимому, оно было составлено в период их помолвки и явилось полной неожиданностью для мистера Уэллса, равно как и для Джона Кавендиша. Оно составлено на стандартном бланке для завещаний и засвидетельствовано двумя лицами из числа прислуги. Кстати, подписи Доркас под документом нет. Мистер Инглторп знал об этом завещании?
— Он утверждает, что нет.
— Мне что-то не очень в это верится, — сказал я. — Ну и путаница со всеми этими завещаниями! Кстати, как те несколько слов на измятом конверте подсказали вам, что вчера днем было составлено еще одно завещание?
Пуаро улыбнулся.
— Друг мой, случалось ли вам во время составления какого-нибудь документа сомневаться в правописании того или иного слова?
— Да и весьма часто. Думаю, это свойственно каждому.
— Вот именно. А не пытались ли вы в подобных случаях по-разному написать это слово на клочке бумаги, чтобы на глаз определить, какой из вариантов правильный? Ведь именно так и поступила миссис Инглторп. Вы заметили, что в первый раз она написала слово «обладаю» через «о», а затем через «а» и, чтобы окончательно убедиться в том, что это правильно, посмотрела, как оно выглядит в предложении «я обладаю». Отсюда я сделал вывод, что миссис Инглторп вчера днем хотела написать слово «обладаю» и, помня о клочке бумаги, найденном в камине, я сразу подумал о завещании, в котором почти наверняка должно было встретиться это слово. Мое предположение подтверждал и тот факт, что будуар на следующее утро не подметали — в сложившейся ситуации прислуге было не до этого, — и я обнаружил возле письменного стола крупные следы, причем земля была коричневого цвета и очень рыхлой. В последние дни стояла прекрасная погода, поэтому на обычных ботинках не могло налипнуть столько грязи.
Я подошел к окну и сразу заметил свежие клумбы с бегониями, причем земля была точно такой же, как и та, что я обнаружил в будуаре. Узнав от вас, что клумбы действительно были разбиты вчера, я уже не сомневался, что садовник, а скорее всего оба садовника (поскольку в будуаре было два ряда следов), заходили в комнату. Ясно, что, если бы миссис Инглторп хотела просто с ними поговорить, она могла бы подозвать их к окну, и не приглашать в комнату. У меня уже не осталось никаких, сомнений в том, что она составила новое завещание и просила садовников засвидетельствовать ее подпись. Дальнейшие события доказали, что я был прав.
— Пуаро, вы великолепны! — вырвалось у меня. — Должен признаться, что по поводу исписанного конверта у меня были совсем другие предположения.
Он улыбнулся.
— Вы даете слишком большую волю воображению. Оно хороший попутчик, но плохой проводник. Обычно правильным оказывается самое простое объяснение.
— Еще один вопрос. Как вы узнали, что был потерян ключ от папки?
— Я не был уверен в этом, просто моя догадка подтвердилась. Помните, ключ был с обрывком проволоки? Я сразу заподозрил, что это остаток проволочного кольца, на котором висела вся связка. Однако, если бы миссис Инглторп позже нашла потерянный ключ, она сразу присоединила бы его к остальным ключам, но там, как вы помните, был совершенно новенький, явно запасной. Это навело меня на мысль, что не миссис Инглторп, а кто-то другой открывал папку ключом, который был вставлен в замок.
— Не кто иной, как мистер Инглторп. Пуаро с удивлением взглянул на меня.
— Вы абсолютно уверены, что он убийца?
— Конечно! Все факты свидетельствуют против него.
— Почему же? — тихо проговорил Пуаро. — Есть несколько сильных аргументов в пользу невиновности мистера Инглторпа.
— Вы шутите?!
— Я вполне серьезен.
— Я вижу только один такой аргумент.
— Интересно, какой же?
— То, что в ночь убийства его не было дома. Как говорят у вас в Англии, мимо цели! Вы выбрали как раз тот факт, который говорит против него.
— Почему?
— Потому что, если мистер Инглторп знал, что его жена будет отравлена, он бы непременно ночевал в другом месте, что и было сделано, причем под явно надуманным предлогом. Это может объясняться двояко: либо ему действительно было известно, что должно, случиться, либо у него была своя собственная причина для отсутствия.
— И какая же? — скептически спросил я.
Пуаро пожал плечами.
— Откуда я знаю? Без сомнения, нечто, что не делает ему чести. Этот Инглторп, похоже, порядочный подлец, но это еще не означает, что он убийца.
Я в сомнении покачал головой.
— Вы снова проявляете самостоятельность в суждениях? — спросил Пуаро. — Что же, оставим это. Время покажет, кто из нас прав. Давайте теперь обсудим другие детали этого дела. Как вы объясняете тот факт, что все двери в спальню были заперты изнутри?
— Тут над… — неуверенно начал я, — тут надо привлечь на помощь логику.
— Несомненно.
— Думаю, дело обстояло так: двери действительно были заперты (мы это видели собственными глазами), однако восковое пятно на ковре и уничтоженное завещание говорят о том, что ночью в комнате был еще кто-то. Так?
— Пока все верно. Продолжайте.
— Следовательно, сказал я, приободрившись, — если этот человек не влетел в окно и не проник в комнату с помощью нечистой силы, то остается допустить, что миссис Инглторп сама открыла ему дверь. А кому, как не собственному мужу, могла она открыть? Следовательно подтверждается мое предположение, что ночью в комнате побывал мистер Инглторп!
Пуаро покачал головой.
— Как раз наоборот. С какой стати миссис Инглторп станет впускать своего мужа, если за несколько часов до этого у них был страшный скандал и она сама, вопреки обыкновению, заперла дверь в его комнату? Нет, кого-кого, а уж его она бы не впустила!