Страница 43 из 92
Помимо всего я уже не думал так много о Чхоте, Ямале и Арджуне, и это тоже можно считать отклонением от верного пути. Мои галлюцинации заронили во мне сомнение, и я уже не знал, как относиться к тем чувствам, которые испытывал в разлуке с Чхотой, так как, находясь в бреду, я решил, что меня наказывают за моё «поклонение» мышам. Я не мог понять, были ли мои галлюцинации обычным бредом или они содержали рациональное зерно. Результатом стало то, что мне уже не хотелось много думать о Чхоте. Я очень хотел поговорить об этом с Гуруде-вой. В санатории же я не мог разрешить своих сомнений. «С одной стороны, - думал я, - непривязанность, может быть, и не так уж плоха. Конечно, я желаю Чхоте, Арджуне и Ямале лишь добра и был бы рад увидеться с ними, но чем я могу помочь им сейчас? Пусть же Чхота живёт в Гайане под зашитой Кришны, а я останусь пока здесь. И мы будем выполнять свои обязанности, не связанные чрезмерно сильной привязанностью друг к другу».
В санатории я получил письмо от вас, дорогой Гуруцев. Вы написали его из Гайаны, и мне переслали это письмо из Вриндавана. Вы, вероятно, помните его, но я хочу привести здесь из негоотрывок:
«Да, я удивлён, что ты так внезапно и без разрешения президента храма уехал в Индию. Я понимаю, ты был очень огорчён, но в жизни ещё будет много огорчений, и мы должны вести себя разумно и не терять голову, сталкиваясь с трудностями. Вся «Бхагавад-гита» учит нас этому. Арджуна, охваченный скорбью, хотел покинуть поле боя, и тогда, чтобы напомнить ему о его долге, Кришна поведал ему «Бхагавад-гиту». Если же у тебя войдёт в привычку действовать в трудной ситуации по своей прихоти, то что с тобой тогда будет? Я, конечно, рад, что ты находишься во Вриндавана-дхсше и что тебя вдохновляет царящая там атмосфера. Я обещал тебе, что когда-нибудь ты приедешь во Вриндаван, и вот теперь это произошло. Но меня беспокоит, что ты общаешься с человеком, который не доверяет никому из преданных. Ты тоже хочешь стать таким? Ты знаешь, что ты очень легко подпадаешь под чужое влияние. Такое свойство будет для тебя благом, если ты подчинишься власти Самого Господа Кришны, либо поддашься влиянию Его преданных и захочешь следовать их примеру. Но ты должен быть осмотрительным и не увлекаться всякими «интересными» идеями. Мне очень не хочется, чтобы твоё замечательное отношение к служению преданным и служению в Движении, созданном Прабхупадой, изменилось под влиянием тех, кто сам, к сожалению, попал под влияние людей, сбившихся с пути.
Что касается вриндаванского бабаджи, то ту «практику» расы, которой он учит, нельзя считать истинной духовной практикой. Истинная.духовная практика заключается в служении духовному учителю и вайшнавам. Мы должны стараться всегда занимать самое низкое положение; Кришна Сам возвысит нас, если пожелает. Мы не должны пытаться вступить в вечную расу, фантазируя или слушая советы другого человека, который сам недостаточно сведущ, чтобы говорить о расах. Для обусловленной души раса недосягаема. Твой интерес к расе разрушает твою привязанность к кришна-севе, к служению Кришне, в которое ты был должным образом вовлечен. Я имею в виду твою работу на ферме, которую ты не хочешь больше выполнять.
Я тоже через несколько недель приеду в Индию, и, если нужно, разыщу тебя и поговорю с тобой. Мне нравится беседовать с тобой, и я уверен, что все возникшие у тебя сомнения могут быть рассеяны. Пока же я советую тебе переселиться в храм Кришны-Баларамы и попросить дать тебе там какую-нибудь работу. Продолжай повторять мантру и читать книги Шрилы Прабхупады. И раз уж ты оказался во Вриндаване, постарайся получить всё благо, окунувшись в удивительную атмосферу, царящую там. Но не совершай больше никаких самовольных поступков.
Я чуть было не написал: «Как поживают твои мыши-преданные?». Но затем я вспомнил, что ты оставил их в Гайяне. Вполне возможно, именно сейчас они передают другим то бхакти, которое они получили от тебя в виде повторения Святых Имён и прасада. Как ты считаешь?»
Нечего и говорить, я был вне себя от радости, получи» от Гурудева такой нагоняй. Его письмо было подобно сладчайшему нектару, и когда я прочитал его, из моей головы тут же выветрился весь тот вздор, который внушили мне в ашраме доктора Ананда. Теперь я был уверен, что, поправившись, я буду делать то, что велит мне Гурудев. Но больше всего меня поразило, что Гурудев написал в конце. Читая эти строки, я не верил своим глазам. Буквально на днях я думал, не иду ли я куда-то не туда, развивая отношения с Чхотой, и вот Гурудев с таким интересом спрашивает меня: «Как поживают твои мыши-преданные? Как ты считаешь?»
Гурудев, мне очень хотелось поговорить с вами тогда, когда я получил ваше письмо. Те мыши, которых я обучил сознанию Кришны, вряд ли получат какое-то благо от дальнейшего общения со мной. Я сам навеки ваша «мышка», нуждающаяся в вашей защите. Своим письмом и своим отношением к мышам-преданным вы ещё раз завоевали моё сердце. Ваше письмо разубедило меня в том, что я должен буду отправиться в ад за свой проступок. Я до сих пор ещё не разобрался до конца, как я должен воспринимать свои отношения с Чхотой, и поэтому хотел бы ещё поговорить с вами об этом (хоть теперь мне многое стало более понятно). Получив ваше письмо, я подумал: «Если мой духовный учитель приедет в Индию, то, может быть, он придёт и спасёт меня, как Господь Чайтанья спас однажды в Южной Индии Своего слугу Кришнадаса, когда тот покинул Господа и ушёл к цыганам». Я даже стал мечтать об этом, хотя я и понимаю, что это неправильное умонастроение: духовный учитель не обязан приходить и служить мне, когда я попадаю в беду. Но эта мечта была для меня большим утешением, когда я, попав под влияние других людей, казалось, всё больше и больше отклонялся от истинного пути. Я надеялся на то, что, когда я окажусь на краю пропасти, мой.духовный учитель придёт и, схватив меня за волосы, спасёт меня.
Я также: написал письмо отцу. Он был недоволен тем, что я попросил у него денег. После того, как я пять лет назад присоединился к Движению сознания Кришны, я не взял у него ни доллара, а иначе он решил бы, что мне кроме денег от него ничего больше не нужно. И мне было очень неприятно, что теперь, впервые за столько лет, попросив у него денег, я положил их в карман доктора Ананда, а не отдал их преданным Кришны. Поэтому я написал ему письмо, постаравшись рассказать о сознании Кришны так, чтобы он смог посмотреть на вайшнавское учение с той точки зрения, которая была ему близка. Отец называл себя эклектиком, то есть сторонником различных учений, поэтому я попытался объяснить ему, что сознание Кришны - ещё один интересный путь. Я выбрал из «Бхагавад-гиты» несколько цитат и сочинил целое эссе, которое было как раз во вкусе моего отца. Я получил от этого занятия большое удовольствие и решил, что должен больше проповедовать в таком духе.
Я подумал также, что должен приобрести знания, чтобы уметь аргументированно отвечать на доводы майя-вади. Поэтому я решил прочитать ту главу из «Чайтанья-чаритамриты», в которой описывается дискуссия Господа Чай тан ьи с майявади в Варанаси. Доктор Ананд не был строгим: последователем Шанкары. По правде сказать, почти все майявади, которых я встречал, признавали не одно только учение Шанкары, а были приверженцами самых разных философий. Например, когда мы летели в Индию, я разговорился в самолёте с одним хиппи, который сказал, что он христианин. Я подумал тогда: «Замечательно! Значит, мы не будем спорить о том, что Бог - личность. К тому же мы оба почитаем Иисуса Христа как Сына Бога». Но как только этот хиппи заговорил, я сразу понял, что никакой он не христианин. Он сказал, что, по словам Иисуса Христа, Бог находится в нашем сердце, а поскольку Бог - это любовь, то мы тоже есть Любовь и тоже являемся Богом. Мне кажется, именно так он и сказал. Но какими бы ни были его настоящие слова, всё, что он говорил, было имперсонализмом чистой воды. Позже Пуджа объяснил мне, что истинный смысл слов этого «христианина» был таков: половые отношения и есть Любовь, а значит, занимаясь сексом, мы обретаем любовь к Богу. Не думаю, что Пуджа выдумал это, потому что потом я видел, как этот хиппи на глазах у всех целовался и обнимался со своей подружкой.