Страница 12 из 48
— Вас трудно убедить, — возразил Питер.
Говард оглянулся по сторонам, словно затравленный зверь.
— Давайте-ка выйдем отсюда, — предложил он. — Вы на машине?
— Моя машина стоит у мотеля.
— Я приду туда к вам.
Он поднялся и быстро вышел через служебный вход, ведущий на кухню. Питер огляделся. Казалось, никто не обратил на них внимания. Дружный хохот, донесшийся со стороны стойки, был явно всеобщим ответом на чью-то удачную шутку.
Небрежной походкой Питер снова вышел в танцзал. Там по-прежнему колыхалась толпа, и Питер поймал себя на том, что ищет глазами Сандру Делафилд. Он вдруг заметил ее почти рядом — можно было даже протянуть руку и дотронуться до нее. На этот раз она держалась вполне прилично и танцевала с молодым человеком, чей загар, заметный даже в полумраке, свидетельствовал о том, что он принадлежит к числу любителей солнца. Заметив, что Питер смотрит на нее, она приветливо улыбнулась. Питера словно пронзило током. До сих пор он видел ее только издали, и ее почти театральный макияж, вызывающий наряд и открытый флирт со старым Сэмом внушили Питеру мысль, что перед ним женщина средних лет. Но теперь он разглядел, что она почти ребенок и едва вышла из подросткового возраста. Глаза ее сияли восторгом, но Питер мог поклясться, что в них скрывалась какая-то неизбывная тревога.
Питер вышел на террасу и с удовольствием глотнул свежего воздуха, чистого от запаха духов, табака и алкоголя. Этот близкий взгляд на Сандру полностью разрушил его почти уверенность в существовании любовного треугольника. Он принимал Сандру за зрелую женщину, изголодавшуюся по сексу, уставшую от мужа, который, будучи недовольным ее неразборчивостью, завел связь со спокойной и преданной Эллен. Но теперь он понял, что Сандра нисколько не подходит под это определение. У нее попросту не было времени на то, чтобы стать зрелой и изощренной. Он понял, что ему придется заново знакомиться с каждым из них.
Питер направился через лужайку к мотелю. Он вспомнил, что не назвал Говарду номера своего коттеджа, поэтому решил вернуться к своему белому «ягуару» и не ошибся. Вскоре Говард открыл дверцу и опустился на переднее сиденье рядом с Питером. Питер ждал, когда тот заговорит. Раскуривая трубку, он вдруг краем глаза заметил, что Говард выглядит вовсе не таким юным и каким-то усталым.
— Это длинная история, — начал он. — Но прежде чем приступить к ней, я хочу, чтобы вы знали — речь не идет о каком-то там банальном любовном романе, о котором вы якобы знаете и должны молчать.
— Должен? — переспросил Питер, холодно глядя на него.
Говард вдруг вспыхнул, ударив кулаком по сиденью:
— Вы сначала выслушайте и не перебивайте! — В его голосе Питер уловил нотки отчаяния.
— А я и не перебиваю вас, Говард, — сказал Питер. — Только прежде чем мы приступим к каким бы там ни было историям, скажите, где сейчас Эллен. Вы знаете?
— Нет.
— Я не прошу вас назвать мне, где она. Но если вам это известно, вы должны связаться с ней и передать, чтобы она в свою очередь связалась с сержантом Маклином. Чем дольше она отсутствует, тем хуже для нее складываются дела.
— Я не знаю, где она.
— Ну что ж, Говард, — вздохнул Питер. — Вам виднее.
Глава 4
Говард начал с того, что попытался объяснить Питеру, как нелегко быть сыном Сэма Делафилда — подобная роль ставит тебя в обособленное положение среди людей, в кругу которых ты вращаешься.
— Когда у тебя есть все и тебе больше нечего желать, ты чувствуешь себя каким-то отщепенцем, белой вороной, — сказал Говард. — Все почему-то думают, что деньги и власть — это предел мечтаний. Я понимаю, мои слова звучат банально и высокопарно, но знаете, чего я хочу больше всего на свете? Я хочу быть самим собой. Вы мне не верите?
— Почему? Верю. Если только это не актерская поза.
— Ведь вы, Стайлс, обо мне почти ничего не знаете. Так ведь?
— Признаться, о вашем существовании я узнал всего несколько часов назад, — сказал Питер.
— Моя мать попала в аварию, когда мне было пять лет. Она пролежала год на больничной койке и умерла. Мне всегда казалось, что ее убил Сэм, убил этой своей болезненной жаждой власти. Ах да… Вы заметили? Я называю своего отца «Сэм». Ему так нравится. «Друзья, а не отец и сын», — говорит он. Ему не хочется быть отцом — это напоминает ему о возрасте. Он и жесткий и мягкий одновременно. Если он тебя любит, он оказывает тебе свою могущественную поддержку независимо от того, заслуживаешь ты этого или нет. Зато если он тебя невзлюбил, он сравняет тебя с землей, и при этом не важно, какой пост ты занимаешь. У него своя система ценностей, и он всегда действует по велению прихоти. За исключением бизнеса. В бизнесе он гений. Я тоже мог бы обратиться к бизнесу, обучиться необходимым вещам, стать вице-президентом компании и дождаться, когда все достанется мне. Но… — В его голосе зазвучали горькие нотки. — Я очень сильно сомневаюсь в том, что Сэм когда-либо вообще умрет. Он верит в собственное бессмертие, и, клянусь Богом, мне иногда кажется, что он прав! Но так или иначе я всегда хотел быть самим собой, а не сыном Сэма. Еще в школе я с интересом изучал науки. Разные области — автоматика, освоение Космоса, бомбы… К удивлению Сэма, да и к моему собственному, из этого вышел толк. «Делафилд компани» выполняет крупные государственные заказы в области ракетостроения. Изначально я планировал обратить свои интересы в каком-нибудь другом направлении, но почему-то оказался вовлеченным именно в эту область. Я никогда не собирался работать на Сэма, а в конечном счете все свелось к тому, что мне пришлось выбирать — работать на него или на конкурирующую компанию. Переметнись я к другим, Сэм попросту поднял бы меня на смех. Ему тогда не приходило в голову, что я могу представлять интерес как специалист. Но я выбрал работу на Сэма по вполне объективной причине. Дело в том, что «Делафилд» располагает мощнейшей исследовательской базой, научными лабораториями, лучшим техническим оснащением. Я не хочу набивать себе цену, Стайлс, но после пяти лет работы в компании Сэма я в свои двадцать восемь являюсь, быть может, лучшим специалистом в своей области. Вы, наверное, думаете, что это невозможно?