Страница 17 из 20
Марго замахнулась, собираясь залепить ему пощёчину. Макс легко перехватил её руку, но в это время, совсем не ожидая, он получил сильный удар коленкой в пах. Макс вскрикнул и согнулся пополам.
– Гов-нюк!!! – произнесла Марго с презрением. – Пошёл ты к чёрту!
Она оттолкнула его и вышла из квартиры, со всей силы хлопнув дверью.
Марго сбежала по лестнице, оказалась на улице и долго бежала прочь по тёмным безлюдным улицам, пока не выдохлась. Она остановилась. Было очень холодно. Ледяной ветер морозил щёки, уши, норовил забраться под полы шубы. Только сейчас она заметила, что идёт без шапки. Она сняла шарф и повязала его на голову, подняла воротник, руки сунула в карманы шубы. Сейчас бы согреться где-нибудь, но магазины были ещё закрыты. Можно было бы посидеть в метро, но у неё в кармане не было ни копейки.
«Опять я в такой холод осталась одна, без денег, без жилья. И опять мне некуда идти. Что у меня за жизнь такая проклятая?!»
Постепенно улицы стали наполняться прохожими. Марго бесцельно шла, размышляя о своей дальнейшей жизни.
«Что делать? Как жить? Куда идти? На что жить? Опять воровать на рынках кошельки? Не хочу!!! Стоп. Я ведь уже совершеннолетняя! Я могу устроиться на работу! Здорово! Теперь я не пропаду. Нужно только сделать паспорт. Да, но для этого нужно моё свидетельство о рождении, а оно у матери осталось. Придётся наведаться к ней. Интересно, она всё ещё живёт с этим подлецом Вовчиком? Если нет, то можно будет у неё пожить, пока я не устроюсь на работу и не сниму квартиру».
Злости и обиды на мать у Марго уже не было. Влюбившись в Макса, этого мерзавца, Марго стала лучше понимать маму. Да, иногда любовь больше похожа на болезнь: понимаешь, что она отравляет твою жизнь, но ничего поделать не можешь. Нужно просто переболеть. Иногда это удаётся, но чаще всего нет.
Марго подошла к бараку, где они когда-то жили с матерью. Опять тяжкие воспоминания нахлынули на неё. Всё вспомнилось: и вечно пьяная мать, которая безжалостно лупила её по всякому поводу, и её многочисленные любовники, которые расхаживали в кальсонах по их комнатке и тоже постоянно шпыняли Риту, да ещё и драки с соседскими мальчишками. Всё это было. Но у Марго не осталось ненависти ко всем этим людям. Не осталось никаких чувств. Единственное, что её мучило, – это чувство жалости к матери, к её никчёмной загубленной жизни. Ведь в принципе мать была когда-то очень хорошим человеком, просто так сложилась её судьба, просто не оказалось в её душе крепкого морального стержня, вот она и сломалась…
Марго прошла по скрипучим доскам длинного обшарпанного коридора, остановилась у знакомой двери и прислушалась. В комнате тихо звучало радио.
«Не слышно заунывного пения матери. Это уже хорошо. Надеюсь, она пока трезвая».
Марго постучала в дверь.
«Как она примет меня? В прошлый раз она несильно обрадовалась. Я для неё всегда была обузой».
Послышались шаркающие шаги. Дверь открылась, и на пороге возник очень полный мужчина в кальсонах и майке, не налезающей на его огромное пузо и поэтому сморщенной «в гармошку» под почти женской грудью.
«Ну у матери и вкус! Вовчик по крайней мере был симпатичным и худым. А этого Неваляшку хрен прокормишь. Будем надеяться, что он хотя бы сам зарабатывает себе на еду».
Рита хотела пройти в комнату, но Неваляшка преградил ей дорогу, упёршись в неё своим голым пупком.
– Вам кого? – спросил он.
– Да уж не тебя, – грубо ответила Марго, разозлившись, что какой-то дядька не пускает её в свой дом.
Она толкнула дверь, обошла мужчину и прошла в комнату. Всё здесь уже было не так. Из прежней обстановки остался только сервант и полированный стол, которые ещё Петька-Петушок покупал. Кроме этого, стояло много новой мебели. Всё, правда, было в хорошем, добротном состоянии. Поражала чистота. Ни пылинки ни соринки. На столе лежала связанная крючком салфетка, на которой стояла хрустальная ваза с тремя искусственными розами.
«Наконец-то мама взялась за ум. Может, она и пить бросила? Хорошо бы».
Марго сняла шубу и сапоги, надела тапочки, прошлась по комнате, разглядывая обстановку, провела рукой по плюшевому покрывалу на диване, достала из серванта статуэтку балерины с задранной ногой, покрутила её в руках и поставила на место, взяла с журнального столика стопку журналов «Крестьянка» и села на диван. Всё это время мужчина с недоумением смотрел на неё.
– Ну, что смотришь? – огрызнулась она. – Живу я здесь. Понятно?
– Здесь мы с женой живём, – возразил Неваляшка.
– А теперь и я буду с вами жить.
Марго доставляло удовольствие злить его. Она встала, подошла к кухонному столику, за которым, судя по всему, Неваляшка только что завтракал, отрезала толстый кусок докторской колбасы, сделала себе бутерброд и стала есть.
– Позвольте, давайте разберёмся. Вы, собственно, кто такая? – наконец-то возмутился мужчина.
– Это я кто такая?! Да это ты кто такой? Я здесь хозяйка. Вернее, дочь хозяйки. А ты кто? Очередной мамин хахаль? Ну, здравствуй, папочка! – сказала Марго с издёвкой.
– Я не хахаль! Я законный муж! – обиделся Неваляшка. – И я что-то не припомню, чтобы у Манюни была дочь.
– Манюня?! – усмехнулась Марго. – Ну и прозвище! Фу, какая безвкусица! Какая пошлость!
– Почему? Чем Манюня плоха? А как её, Манькой, что ли, называть? – растерялся Неваляшка. – Как кошку деревенскую?
– При чём тут Манька? – удивилась девушка.
– Ну как, зовут её все так: Маня, Манька. А я вот называю её Манюней.
– Какая ещё Манька? Её Верой зовут! – опешила Марго.
– Не знаю я никакой Веры. Мою жену зовут Маней. И всегда так звали.
Марго застыла с куском колбасы во рту.
– А где же Вера? Где моя мама? Она здесь жила.
– Не знаю, где ваша Вера. Мы три года назад сюда въехали. А кто здесь жил до нас, мне неинтересно.
– Но как же так! Вот наш сервант, а это наш стол. Я это точно знаю.
– Ну да, старые жильцы всё здесь побросали. Мы столько мусора выгребли на помойку! Ужас! А эту мебель было жалко выкидывать, вот мы и решили себе оставить. Но если это ваше, то забирайте. Мы не претендуем.
– А где сейчас моя мама? – беспомощно пролепетала Марго. – Какой у неё адрес?
– Понятия не имею. Мы с соседями не общаемся. Здесь одна шваль живёт, только пьяницы да шлюхи. А вы спросите у кого-нибудь из них. Они подскажут, где ваших родственников искать.
Марго извинилась, положила недоеденный бутерброд на стол и, схватив шубу и сапоги, в смятении выскользнула из комнаты. Только в коридоре она смогла одеться.
«Где же сейчас живёт мама? Неужели ей дали квартиру? А может, она переехала к очередному своему любовнику? Ну да, вышла замуж и поселилась у него. А вдруг её опять посадили в тюрьму? А может, её за пьянство выгнали с работы и выселили из общежития?»
Марго постучалась в комнату её детского приятеля Мишки.
– Заходи, Рита, заходи, – услышала она из-за двери знакомый голос.
Марго сначала удивилась, а потом вспомнила, что слышимость здесь была потрясающей. Ей стало стыдно, что полбарака, наверное, потешалось над тем, как она сейчас опростоволосилась.
Марго вошла в комнату и огляделась. Ничего здесь не изменилось. Всё то же обилие искусственных цветов, фарфоровых статуэток, вышитых салфеток. А Мишкина мама ещё больше заплыла жиром, хотя раньше казалось, что больше уже некуда.
– Ну ты даёшь! – смеялась она, вибрируя всеми своими жировыми прослойками. – «А теперь я буду здесь жить!» «Я ваша дочь!» «Я здесь хозяйка!» Ой, я не могу! Я чуть от смеха не сдохла! Ох! Уф! Я, мля, ща точно сдохну!
Марго с брезгливостью смотрела на это колыхающееся «желе», издающее хрюкающие звуки, отдалённо напоминающие смех.
– Я не знала, что мама уехала…
Женщина тут же прекратила смеяться.