Тайны прошлого

— Я приду через пару минут.

И я обернулась к Джеку, четко выговаривая каждое слово:

— Меня. Тошнит. От. Твоих. Игр.

Две сиделки, проходившие мимо, повернули головы и замедлили шаг.

— Чуть потише, пожалуйста, — сказал он. И улыбнулся сиделкам: — Все в порядке, леди. Она просто расстроена.

— Ты высокомерный придурок, — громко сказала я, когда женщины исчезли в палате. — Так достаточно тихо?

— Ты слишком часто меня оскорбляешь. Рано или поздно я могу обидеться. — Он проверил дверь слева и затащил меня в кладовку с бельем — изолированный кокон, где каждая полка была доверху набита сложенными серо-белыми простынями, наволочками, одеялами и полотенцами. Уймой того, чем можно меня задушить.

— Чуть больше тридцати лет назад твоя мать попала под программу защиты свидетелей, вместе с маленьким мальчиком, — выпалил он, как только дверь за нами щелкнула замком. — Твоим братом. И младенцем. Обозначенным как «неуточненный».

Его слова показались мне бредом. Моя мама была под программой защиты свидетелей? С Таком? И «неуточненной»… мной?

— И как ты об этом узнал?

— По своим каналам. Мне удалось добыть некоторые файлы ФБР по программе защиты свидетелей.

Резкий стук в дверь напугал нас, и она тут же со скрипом открылась. Заглянула седоволосая медсестра.

— Миссис МакКлауд?

— Нет, нет, я не замужем, — автоматически ответила я и тут же поняла, как глупо это прозвучало.

— Ваша сестра просила вас предупредить. Ей нужно уехать, чтобы забрать дочь. Ваша мать сейчас на седативных препаратах, ее жизненные показатели улучшаются. Состояние стабильное. Вы можете поехать домой и отдохнуть.

— Я ведь даже не увиделась с ней.

— Сейчас ее действительно лучше не беспокоить. — Она помедлила. — Так или иначе, вам следует выйти из нашей кладовой. Мы не позволяем здесь подобных вещей. Это негигиенично.

— Нет, — ужаснулась я. — Мы ничего такого не делаем. С ним?! Да он последний, с кем я бы…

— Все мы так говорим, милая, — спокойно отозвалась женщина, набирая стопку простыней и наволочек и придерживая дверь монументальной правой ногой.

Я взглянула в сторону маминой палаты и решила воспользоваться советом медсестры. Я зашагала к лифту. Джек пошел следом. И шесть этажей мы проехали в тишине.

— А как насчет совместного обеда? — предложил он, когда лифт дернулся, останавливаясь на уровне фойе. — Я угощаю.

— Я хочу увидеть эти файлы, — требовательно заявила я.

Джек придержал дверь лифта для бойкого старичка, который катил кресло с девочкой-подростком в бейсболке «Техасские Рейнджеры» — мертвенно-бледной от химиотерапии.

Еще одна из ошибок жизни.

Мне давно пора заканчивать с нытьем.

Нужно искать способ выбраться из лабиринта.

Пусть даже для этого мне придется заискивать перед ублюдком Смитом.

***

— С тобой недорого встречаться. Это хорошо. — Джек впился зубами в третий такито, на который вылил примерно полстакана самого острого соуса из арсенала Кончиты.

Красный ручеек весьма некрасиво сбежал у него по подбородку, оставив кровавую кляксу на повязке. Я знала, что во рту у него сейчас полыхает ад, но на лице Джека это никак не отражалось. Еще один позер. Помню одного недоковбоя, который на свидании заказал себе стейк «с кровью, и чтоб аж дергался».

Такерия Кончиты представляла собой будочку под алюминиевой крышей размером с небольшой прицеп для трейлера. Там едва помещались сама пышнотелая Кончита, огромная канистра сладкого чая, гриль, маленький холодильник, металлическая касса и три ящика-охладителя со льдом и колой. Настоящей колой, разлитой в Мексике, с таким количеством сахара, что от нее зубы болели. Это был единственный безалкогольный напиток, который подавала Кончита.

Она прославилась тем, что говорила покупателям:

— Если вам нужна диетическая кола, вам, ребята, сильно не повезло. Шагайте отсюда в «Тако Бэлл».

В прошлом году Кончита натянула пурпурный зонтик в белых горошинах над одним из трех металлических столиков, выставленных у такерии на участке добела раскаленного бетона. Это было лучшее место в ее заведении. И сегодня Кончита очистила его для нас, заорав из окна на удивленную пару в деловых костюмах:

— Эй! Vamoz! Доедывайте, вам пора идти!

Я много лет была ее преданным клиентом, но ради меня Кончита ни разу не предприняла никаких исключительных действий. Кончита любила мужчин, особенно высоких и способных на хорошую драку. Ее не раз грабили посреди бела дня. Кончита никогда не улыбалась, но Джека она обслужила с самой приятной из своих гримас и даже добавила на его тарелку один бесплатный такито с дичайшим количеством перца.

— Ну и… — сказал Джек, вытирая губы. Было совершенно понятно, что он не собирается говорить, пока его желудок не обуглится от мексиканского счастья. Я ехидно подумала, каково ему будет часа в два ночи.

— Ну и… почему моя мать оказалась в программе по защите свидетелей?

— Томми, мы здесь вроде как в людном месте.

Он жестом указал на ближайший к нам столик на четверых: маленький мальчик тыкал пальцем в айфон; младенец сосал пустышку с такой увлеченностью, будто ему принесли шоколадный милкшейк; усталая мамочка держала на коленях полосатую сумку для пеленок, в которой хватило бы места для еды и развлечений целого маленького народца. Завершала картину чем-то раздраженная техасская бабушка.

— Я не могу поймать здесь вай-фай, — ныл мальчик, встряхивая айфоном, будто детским «Волшебным экраном».

— Ешь свой тако, Эван, — устало сказала мама, в то время как бабушка собралась было открыть рот, но передумала. — И положи мой телефон.

— В нем белые и зеленые штучки, — заныл парнишка, развернув фольгу. — Я хочу в ресторан.

— Эван…

— Вытащи их! — приказал мелкий нацист, царским жестом указывая на неугодные ему кусочки начинки.

— Джек, я не думаю, что эти люди нами интересуются, — сказала я, наблюдая, как мамочка вооружается зубочисткой и послушно приступает к раскопкам на тарелке с такос. — И могу поспорить, что этот мелкий босс не имеет отношения к мафии. Так что связывает мою маму с Энтони Марчетти? И почему это так интересует тебя?

Джек стянул сморщенную пищевую пленку с почти растаявшего домашнего пралине размером с шайбу для хоккея.

— Я интересуюсь всем, что связано с Энтони Марчетти. А след ведет туда, куда ведет. — Он сунул конфету в рот и с усилием задвигал челюстями. — Липкая, — промычал он, указывая на зубы. — Но вкусная.

— В отеле ты говорил, что история, которую мама рассказала мне о своем прошлом, была правдой частично. Что ты имел в виду?

— Оба ее родителя погибли в огне.

— А ты не знаешь, не было ли там чего-то… подозрительного?

— Нет. То есть я не думаю, что было.

— К твоему сведению, я сейчас на грани того, чтобы снова тебя оскорбить. Но рядом дети. Как ты узнал, что Розалина Марчетти связалась со мной?

Он пожал плечами.

— Я же говорил тебе, у меня есть свой источник. ФБР прослушивает и записывает ее болтовню. Она же супруга мафиозного босса, который проворачивает свои дела даже из-за решетки. Федералы много лет пытаются подобраться к нему и его наличным.

— У тебя есть осведомитель в ФБР?

— Ага. У меня чертовски здорово получается их искать. Большинство людей считают меня харизматичным. И даже умным. Фи Бета Каппа[24]. Принстон. Куча знакомых. — Он улыбнулся. — И не надо так удивленно смотреть.

— Ты действительно веришь, что Розалина Марчетти — моя мать? Что Марчетти мой отец? Что меня похитили? Ты знаешь, кто отец Така? Он ведь правда мой брат, да? Кто та мертвая девочка с моим номером соцстрахования? — На последнем вопросе мой голос внезапно сорвался в крик.

Парнишка за соседним столиком отвлекся от телефона, вздрогнув.

— Мама, — сказал он, тыкая в меня пальцем. — Из-за той тетки я проиграл в Дудл Джамп. Я умер.