Страница 26 из 72
Только проговорив это вслух, я осознала всю нелепость ситуации — я стою здесь и буквально умоляю убийцу, незнакомца. Он посмотрел на меня с выражением, похожим на жалость, если такое возможно для человека, придумавшего особую пытку с использованием воды и электричества от своего сделанного на заказ серебристого «порше».
Он посмотрел на Рафаэля, игнорируя комок бумаги в моей протянутой руке.
— Зачем вы ее сюда пустили? Девочка явно не в себе. Что же до Розалины, она лгунья. И шлюха. — Он натянуто улыбнулся. — Разговор окончен. — И затем, кивая уже мне: — Береги себя.
Угроза? Или предупреждение? Я не могла понять.
Он отошел от решетки и рухнул на койку, выкручивая громкость настолько, что до меня донеслись звуки сонаты. И отмахнулся от меня рукой, словно отгоняя надоедливое насекомое. Прогнал. Интересно, сколько жизней, кроме жизни Алисы, он оборвал этим простым жестом.
— Мне жаль, — с искренним сочувствием сказал Рафаэль, отводя меня в сторону.
Музыка все звучала.
И теперь я смогла ее узнать.
Марчетти слушал третью часть сонаты до мажор К 309, которую Моцарт сымпровизировал на выступлении более двух веков назад.
Я знала эту малоизвестную деталь, потому что мама играла нам ту же музыку по воскресеньям, прежде чем отправить нас с Сэди в постель.
Энтони Марчетти играл со мной, выводил меня на свою темную дорогу.
Посылал мне знак.
Мы дошли до выхода в конце ряда камер, Рафаэль уже открывал дверь своей картой-ключом, и только тогда с другого конца блока снова донесся голос Марчетти:
— Томми.
Так властно, что я остановилась и обернулась.
— Время вышло. — Рука Рафаэля опустилась мне на плечо.
Я видела только пальцы Энтони Марчетти на прутьях решетки.
Но в тишине пустого бетонного зала я отлично расслышала его мягкое пожелание:
— Передай привет маме.
Глава 13
Передай привет маме.
Ты свихнутый ублюдок. Играющий ту сонату из моего детства.
Скажи мне, Этта, разве фотографии мертвой маленькой девочки в луже крови мне было мало?
Ну вот, теперь я мысленно общаюсь с мертвыми людьми. Почему бы и нет? От живых все равно мало толку. До сих пор Этта мне не отвечала. И это хороший знак. Никаких командных голосов в голове, кроме моего собственного.
Телефон настойчиво мигал зеленым, пока я шла обратно к машине. Солнце поднималось над восьмиэтажной городской тюрьмой, обещая еще десять часов изнуряющей жары. Я просмотрела список пропущенных вызовов. Семь звонков. Четыре от Сэди и три из маминого пансионата. Я взглянула на часы. 6:22. И тут же нажала на «перезвонить» по последнему номеру. Сэди ответила раньше, чем я услышала первый гудок.
— Томми, с мамой что-то происходит. Час назад им даже пришлось вколоть ей успокоительное. Она переворачивала комнату вверх дном, будто что-то искала. И давление у нее было выше нормы, а сердце… Кажется, они назвали это тахикардией. Ночная сиделка сказала, что мамины странности начались еще вчера, когда к ней приходил какой-то мужчина, но буйствовать она начала только утром. Подожди минутку…
Сэди вернулась на линию пару секунд спустя:
— Мне нужно идти. Здесь скорая, они собираются отвезти ее в «Харрис» в Форт-Ворсе. Томми, она такая бледная…
— Я в пятнадцати минутах от… Сэди?
Звонок оборвался. Меня затрясло крупной дрожью.
Небоскребы, красная «тойота» передо мной, синее небо, оранжевое солнце — все сплелось вместе, как в калейдоскопе, рассекая ветровое стекло призмами цвета. Ключи упали на пол.
Мне показалось, что я умираю. Это была не просто паническая атака. Четыре года назад, после первого приступа, мне было стыдно признаться кому-то, что я нашла список советов в Интернете, на случай, если это случится снова.
Голос в моей голове звучал чертовски похоже на рулады доктора Фила[23], ведущего лицемера моей профессии.
— Номер один: расслабьтесь и измените паттерн дыхания, — гнусавил он с оклахомским акцентом.
Как изменить? Попытаться не дышать?
— Номер два: отправьтесь в «мысленный отпуск», — жизнерадостно продолжил он, и я представила себе его особняк за пятнадцать с половиной миллионов и «Феррари 360 Спайдер».
Отчаянно пытаясь заткнуть доктора, я зажмурилась и представила, как мы с Мэдди у пруда испытываем новый «Вулли Фюр Баггер», «мушку» для рыбалки, которую на прошлой неделе нашли на сайте Киллроя. Я старательно наматывала мушку, шаг за шагом. Дыхание немного замедлилось, и я перешла к вязанию «Пулл Бэк Нимф». К тому времени, как я завязала узел на «Эмбеллишд Лефти», все закончилось, моя рубашка промокла от пота, а дыхание было поверхностным, но ровным.
Приступ длился тринадцать минут.
Я выехала с парковки и газанула по хайвею в сторону больницы.
***
— Боже, Томми, ты выглядишь почти как мама.
Сэди подняла на меня глаза, как только я вошла в переполненную приемную, переступив через двух возившихся под ногами малышей.
— Ее состояние пытаются стабилизировать. Мама почти ничего не понимает, говорит бессвязно, но я надеюсь, что это просто эффект лекарств.
Я удержалась и не напомнила Сэди, что нынче мама и без препаратов очень редко бывает в своем уме.
Она потянула меня в угол, схватив за локоть, и заговорила тревожным шепотом:
— Тот репортер пришел.
— Что? — Я проследила за направлением ее взгляда.
Джек Смит, зажатый у стены между дремлющей старой леди и подростком, маниакально строчащим эсэмэски, дружески помахал мне рукой.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я таким ядовитым тоном, что старушка резко вскинула голову. Пальцы подростка продолжали давить на кнопки.
— Простите, мадам, — Джек извинился перед леди и встал.
— В коридор, — зарычала я. — Быстро.
Ожидающая приема толпа, измученная беспокойством, глазела, как наше маленькое трио шагает в сторону коридора. Мы, наверное, приятно разнообразили их скуку: Джек, сегодня надевший оранжевую рубашку, я, потная и растрепанная, и Сэди, которая явно не осознавала, что на ней до сих пор заляпанные краской очки, которые она надевала, работая с паяльной лампой.
Я осела у стены и помассировала лоб. Сэди скрестила руки и, напряженная, как натянутая тетива, уставилась одновременно на Джека и на меня.
— Я ждал возможности поговорить с вами обеими, — сказал Джек. — У пансионата я оказался одновременно со скорой. Не смотри на меня так, Томми. Ты же не думаешь, что репортер упустит возможность добыть информацию из первых рук.
— Ты видел парня, который напугал нашу маму? — И тут же я подумала: «Черт, да ты, наверно, и есть тот парень».
— Нет. Вчера меня там не было. Я никогда не говорил с вашей матерью. Весь хаос начался еще до моего приезда.
— Сэди, — тихо сказала я. — Я хочу, чтобы вы с Мэдди ненадолго переехали в «Ворсингтон». Мне не нравится, что вы остаетесь одни посреди чистого поля. Для начала нужно все это прояснить.
— А почему бы нам просто не пожить вместе с тобой в доме?
— Потому что мне кажется… я их цель. А нам нужно думать о Мэдди.
И о тебе, Сэди. Я бы с радостью отдала жизнь за мою сестру. Проблема была в том, что она поступила бы так же. А стреляла она куда хуже, чем я.
— Я волнуюсь за тебя. — Сэди смотрела на меня в упор. — Лаванда, запах которой ты почувствовала… Я читала об обонятельных галлюцинациях.
— Фантосмия, — отрезала я. — Скорее всего, единоразовая, и связана она с мигренями, которые начались у меня после смерти папы. — Я заставила себя улыбнуться. — К тому же Хадсон обещал помочь мне.
Я не сказала когда. И как.
И это решило дело. Сэди расплылась в широкой радостной улыбке.
— Ладно, — она кивнула. — Раз уж Хадсон с тобой, я вернусь в палату к маме и позволю тебе самой разобраться с ним. — Она ткнула большим пальцем в сторону Джека.