Страница 195 из 251
Полоцк полностью сгорел. Обе стороны понесли значительные потери, однако отступление наших войск осуществлялось в полном порядке. Мы увезли тех раненых, кого можно было перевозить; остальные, а также множество раненых русских погибли в огне пожара.
Похоже, что среди командиров вражеской армии царил полный беспорядок и непонимание основ тактики, потому что в ночь этого сражения Штейнгель оставался совершенно спокойным в своем лагере и так же не поддерживал атаку Витгенштейна, как в предыдущий день Витгенштейн не поддерживал его1. Штейнгель начал принимать меры, чтобы атаковать нас, лишь 20 октября утром после того, как Сен-Сир, оставив город, оказался вне пределов досягаемости Витгенштейна, предав огню мосты через Двину. К этому моменту все французские части соединились на левом берегу, и Сен-Сир направил их против Штейнгеля, который был отброшен, потеряв свыше 2 тысяч человек убитыми или взятыми в плен.
В этих ожесточенных столкновениях, продолжавшихся четыре дня и одну ночь, русские потеряли убитыми или ранеными 6 генералов и 10 тысяч солдат и офицеров. Потери французов и их союзников составили лишь 5 тысяч человек. Эту громадную разницу следует объяснять превосходством наших войск, особенно артиллерии, в умении вести правильно направленный, быстрый и меткий огонь. Но преимущество в отношении потерь, было частично компенсировано, потому что ранения, полученные маршалом Сен-Сиром, лишали армию командира, пользующегося полным доверием армии. Его надо было заменить. Граф Вреде, ссылаясь на свой ранг главнокомандующего баварскими войсками, претендовал на командование над французами, однако наши генералы отказались повиноваться иностранцу. Тогда маршал Сен-Сир, хотя он и очень страдал от ран, согласился еще на некоторое время сохранить за собой командование двумя армейскими корпусами и приказал отсту-
' Если верить «Мемуарам» Чичагова, губительные разногласия, которые слишком часто царили среди командиров Наполеона, существовали также и среди военачальников Александра. Именно этому несогласию остатки Великой армии частично обязаны своим спасением при переправе через Березину. {Прим, франц. ред.) пать по направлению к Улле, чтобы подойти к Смолянам и прикрыть таким образом одну сторону дороги из Орши на Борисов, по которой император возвращался из Москвы.
Это отступление происходило в таком порядке, что Витгенштейн и Стендель, после починки мостов через Двину преследовавшие нас по пятам, имея 50 тысяч человек, не осмелились нас атаковать, хотя у нас было лишь 12 тысяч. За восемь дней они продвинулись всего лишь на 15 лье. Что касается графа Вреде, чье оскорбленное самолюбие не позволяло ему более подчиняться приказам, то он шел, как ему вздумается, примерно с тысячью баварцев, какие у него еще оставались, и с бригадой французской кавалерии, которую он увел с собой обманом, заявив генералу Корбино, что получил такой приказ, а на самом деле его не было! Высокомерие графа Вреде очень скоро было наказано. Его атаковала и разбила русская дивизия. Тогда он без разрешения отступил до Вильно, откуда дошел до Немана. Бригада Корбино отказалась следовать за ним и вернулась, чтобы присоединиться к французской армии, а для нее возвращение этой бригады было великим счастьем, как вы увидите, когда я буду говорить о переправе через Березину.
Тем временем по приказу императора маршал Виктор во главе 9-го корпуса, насчитывавшего 25 тысяч человек, половина из которых состояла из войск Рейнской конфедерации, быстро двигался из Смоленска, чтобы соединиться с Сен-Сиром и отбросить Витгенштейна за Двину. Этот план наверняка очень быстро дал бы хороший результат, если бы главнокомандующим был Сен-Сир. Однако Виктор из этих двух маршалов был более старшим, Сен-Сир не пожелал служить под его командованием, и накануне их встречи, произошедшей 31 октября на подступах к Смолянам, он объявил, что не может больше продолжать кампанию, передал командование 2-м корпусом генералу Леграну и уехал, чтобы вернуться во Францию. Об отъезде Сен-Сира сожалели все войска. Солдаты, хотя и не любили его лично, отдавали должное его храбрости и его редким военным талантам. Чтобы быть настоящим командующим армией, Сен-Сиру следовало лишь быть менее эгоистичным и уметь добиваться привязанности к себе со стороны солдат и офицеров, уделяя внимание их нуждам. Но не бывает людей без недостатков.
Едва маршал Виктор объединил под своим командованием 2-й и 9-й корпуса, как судьба предоставила ему случай одержать блистательную победу. Действительно, Витгенштейн, не зная об объединении наших корпусов и полагаясь на свое численное превосходство, атаковал посты, неосторожно оставив у себя за спиной очень трудные проходы. Чтобы разбить неприятеля, требовалось лишь одновременное усилие двух армейских корпусов, поскольку наши части, ставшие теперь так же многочисленны, как и армия Витгенштейна, были полны боевого духа и живо хотели сражения. Однако Виктор, без сомнения, не уверенный в самом себе на местности, которую он видел в первый раз, воспользовался ночью для отступления, дошел до Сенно и в окрестностях этого населенного пункта поставил оба корпуса лагерем. Русские также отошли,
/
оставив лишь некоторое число казаков, чтобы наблюдать за нами. Такое положение дел продолжалось всю первую половину ноября и оказалось весьма благоприятным для наших войск, поскольку они жили это время на широкую ногу, так как в этой местности было много припасов.
23-й полк конных егерей, дислоцированный в Заполье, прикрывал один из флангов двух объединенных корпусов, когда маршал Виктор, получивший сведения о том, что многочисленная армия противника находится в пункте под названием Низкий Городец, приказал генералу Ка-стексу произвести разведку в этом местечке, послав туда один из полков своей бригады. Этим полком оказался мой. Мы отправились на закате и без всяких затруднений прибыли в Городец — деревню, расположенную в низине на территории обширного высохшего болота. Все было очень спокойно, и крестьяне, опрошенные по моему приказу Лоренцем, не видели ни одного русского солдата уже целый месяц. Я собрался уже вернуться в Заполье, но возвращение оказалось не столь спокойным, как наш предыдущий переход.
Хотя тумана не было, ночь оказалась очень темной. Я боялся, как бы мой полк не заблудился среди многочисленных гатей, проложенных через болота, которые мне снова приходилось пересекать. Я взял в качестве проводника одного из жителей деревни Городец, показавшимся мне наименее глупым. Моя колонна двигалась в большом порядке на протяжении получаса, как вдруг я заметил на холмах, возвышавшихся над болотом, огни бивуака. Я остановил мой отряд и приказал авангарду послать на разведку двух хороших унтер-офицеров. Они должны будут наблюдать за противником, стараясь не быть обнаруженными. Эти люди быстро вернулись и сообщили мне, что нам преграждает дорогу очень многочисленный отряд, а второй отряд противника располагается в нашем тылу. Я повернул голову и, видя множество огней между мной и деревней Городец, только что покинутую нами, решил, что, сам не зная об этом, оказался посередине вражеского армейского корпуса, собиравшегося стать в этом месте бивуаком. Число огней непрерывно возрастало. Равнина и холмы вскоре были покрыты этими огнями и выглядели, как лагерь на 50 тысяч человек, в самом центре которого я и оказался со своими 700 кавалеристами! Силы были явно не равны, но как избежать гибели? Для этого был лишь один способ: молча пуститься в галоп по главной насыпи, где мы находились, броситься на врага, который будет застигнут врасплох этой неожиданной атакой, и с саблями в руках пробить себе дорогу. Когда мы уйдем от света огней вражеского лагеря, темнота позволит нам отступить без преследования. Хорошо обдумав этот план, я послал офицеров вдоль нашей колонны, чтобы предупредить наш отряд. Я был уверен, что каждый одобрит мой план и решительно последует за мной. Должен признаться, однако, что я был немного обеспокоен, поскольку вражеская пехота могла взяться за оружие при первом крике часового и убить многих моих кавалеристов, в то время как наш отряд будет проходить перед противником.