Страница 6 из 40
Тормознем. Наверняка не по нашу душу, так захват не производится. Хотя... В любом случае - попросят подвести. По выражениям лиц видно. Чуть проедь... Вот. "Вальтер" из-под сиденья под ногу, предохранитель спусти... На лице - безразличие, легкая усталость... Зеркало подправь - один сзади сядет, горло пережмет, если всерьез это... Не по-хозяйски бредут, семенят, как фраера, вприпрыжку. Лейтенант и сержантик. Ну, рожи! Лимитчики? Первый, лейтенант, еще ничего так, а... Ну-ка, соберись. Не по этим ли сволочам тревога тебя ела? Напрягись, как струна, не ублажай душу, что без груза; номера - липа, техпаспорт - липа...
Матерый приспустил стекло.
- До поста довезешь? - наклонившись, спросил лейтенант - молодой приземистый парень с рысьими зеленоватыми глазами.
- Можно.
Уселись. Лейтенант - на переднее сиденье, сержант - позади. Чем-то они не нравились ему, эти милиционеры. Было в них что-то неестественное, шедшее от примет даже внешних: дурноватое, чуть отекшее лицо лейтенанта - без режима живет, разбросанно, а сержант - жесткий мужик, таких на плач и сердобольность не прикупишь - только силой, властью. И озабочен сержант как-то мрачно, целеустремленно, до ломоты в скулах.
Нет, не гаишники они... Может, оперы? Тоже нет. У оперов - печать на печати, сразу видать... Да и не стали бы оперы вымученных сюжетов накручивать, взяли бы на посту, чего мудрить? А может, ряженые? Похоже... Везу деньги. У гаража выследили и, пока копался там, чуток опередили. Кто-то навел, значит. Так. Сейчас я еще вполоборота к тому, сержанту, сейчас не его момент, опасно, а их капитально насчет меня предупредили - стало быть, ждут, когда отвлекусь. Тут - нож в спину, молодой сразу к рулю потянется, если тронуться успею, скорость мала, но все же... Кто знал, что с деньгами я буду? Друзья восточные? Так они же и отстегивали, им не резон... Левка? Но ведь ему же деньги везу... Неужели нервы? Спокойно. Попроси сержанта дверцу покрепче захлопнуть и - газу резко, вот так. А... не готовы были? Ну, теперь давайте, теперь, если имелась схема, то она сломана: на спидометре - сорок, шестьдесят, восемьдесят... поздно! На ходу кончать - риск. Четвертая передача. Упущен момент, сявки. А сержант думает... Основательно мыслит.
Боковым зрением Матерый неусыпно наблюдал за ним в зеркало.
Лейтенант с угрюмой сосредоточенностью смотрел куда-то вдаль. Руки его, лежащие на коленях, были явно напряжены. Жезл он положил на сиденье рядом с дверцей.
Губы сержанта шевельнулись. Нет, молчит, подбирает слова.
- Слышь, может, до поста сойдем? - неуверенно спросил он лейтенанта. - А то вдруг начальство? Проверка сегодня... Переждем, а? Сколько времени-то натикало?
Лейтенант оголил кисть. Часы “ориентл” - массивные, с уймой красивеньких излишеств, шантрапа такие любит, часы удачливых кусочников, знак их касты. Но часы - ладно, а татуировочка вот у тебя на запястье, дружок любезный...
Заплясали мысли, встраивая фрагмент татуировки в известную схему... Есть! Не ошибка молодости, не любительщина армейская или флотская, не блатная даже, а с “кичи”, в тюряге наколот этот крест, обвитый змеей. Ряженые!
- Вот тут тормозни, - произнес “лейтенант” сдавленно.
Матерый принял вправо.
Рука “сержанта” скользнула под полу кителя.
Резко пошла вниз стрелка спидометра.
“Лейтенант” инстинктивно подался ближе к рулю.
Сзади блеснула сталь лезвия.
Матерый с силой вдавил педаль тормоза в пол.
“Лейтенант”, растопырив руки, всем телом навалился на “торпеду”. Фуражка слетела с его головы. В то же мгновение Матерый, распахнув дверцу, выбросился наружу. Нож вонзился в край клавиши звукового сигнала, соскочив затем в паз поперечины. Резкий, внезапный звук оглушил; по лицам “милиционеров” скользнули испуг и растерянность. Матерый тоже замешкался, но лишь на секунду, а потом увидел как бы все сразу: лес по обочинам, жало лезвия, плотно застрявшее в пластмассе, ошеломленных, торопливо соображающих “гаишников”, сзади - желтое пятнышко приближающихся “жигулей”, пустую встречную полосу, мушку “вальтера” - и когда он его выхватить-то успел...
Выстрел прозвучал негромко и безобидно, будто хлопнули в ладоши. На лбу у “сержанта” словно раздавили клюкву. Закатились бессмысленно глаза, открылся рот, обнажив редкие, прокуренные зубы, и устало, как после тяжкой работы, он отвалился спиной назад.
“Чехлы менять - точно”, - рассудил Матерый, целясь в “лейтенанта”. Тот громко икнул от ужаса. Рука его, потянувшаяся было за пазуху, застыла в воздухе, как бы сведенная параличом.
- Будешь вести себя хорошо, эта штука не выстрелит, - процедил Матерый, усаживаясь за руль и вытаскивая из него застрявший нож.
Желтые “жигули” пронеслись мимо. Проводив их взглядом искоса, Матерый тронулся следом. “Лейтенант” дрожал, затравленно глядя на него. Шептал, как заклинание:
- Не убивай... только не...
Приметив ближайший съезд в лес, Матерый свернул с дороги. Брезгливо отпихнул потянувшегося к рулю “лейтенанта”, почувствовавшего, видимо, недоброе в таком маневре:
- Не дергайся, гнида...
Остановился на краю поляны, куда вывела узенькая лесная тропка, окаймленная почернелым, истаявшим снегом.
- Ну, - вновь направил пистолет на ряженого, - теперь говори: кто, что, как, почему...
- Левка это... - прозвучал едва слышный ответ. - Левка. Ростовские мы...
- Ростовские, псковские... Что - Левка?! Концы резать хотел?
- Не знаю... Мы - нанятые, “бойцы”, я, он... - Опасливо зыркнул на мертвеца. - Равелло послал, он у нас пахан. Подсобите, сказал, человеку. Он заплатит. Левка, значит. Ну, мы сюда, в стольный град. Свиделись. Десять зеленых кусков за тебя посулил. С монетами ты, знаю. Там, у гаража, тебя ждали, но там стремно показалось. Ну, пока разгружался ты, Левка сюда нас довез, а сам в город подался.
- Ну, кончили бы меня, - равнодушно кивнул Матерый. - Дальше?
- Тачку в ельник, деньги к Левке... Он нам свои колеса оставил. Неподалеку тут, в лесу... Показать?
- Не надо. Лева ждет?
- Сегодня, - с готовностью пояснил “лейтенант”, не отрывая взгляд от пистолета, - в девять часов, вечером...
- Дома у себя?
- Ну да!
- Предварительно звонить надо?
- Не... Подъезжаем на хату, расчет, и разбежались.
- А ежели без расчета?.. На те бабки, что со мной - живи не хочу... И - привет Леве?
- Ты что! Петля! Равелло удавит... Мы ж - блатные, закон понимаем...
Матерый не удержался, фыркнул: закон!
- Ходки есть? - спросил резко. - Тянул?
- У меня - две, у него... - “Лейтенант” вновь оглянулся на труп, - У Шила - четыре...
Матерый сунул пистолет за пояс.
- Помоги вытащить его, - приказал озабоченно.
Тело грузно опустилось на землю. Кровь маленько окропила прошлогоднюю, ветхую листву.
- Говорил же! - причитал “лейтенант”, отирая ладони о брюки. - Зачем на мокруху идти? Не, чесалось у Шила! За десять-то кусков, тьфу! Если бы не Равелло...
Снова - легкий хлопок. “Лейтенант” повалился на труп напарника даже не застонав, словно в рот ему с размаху всадили кляп.
Матерый неторопливо осмотрелся. Вокруг стоял голый, тусклый весенний лес, превозмогающий прение трав и засилье талой воды - пищи для своего воскресения.
Перевел взгляд на трупы. Нет, это мясо оставлять здесь нельзя, надо упаковать в багажник: после придумать, где зарыть его; затем с машиной Левкиной разобраться - от нее многое потянется... Вот же - не было печали!
И вдруг - голоса! Он ушам не поверил. Точно. Голоса. Люди. Идут сюда. Что им делать-то здесь в пору такую? С ума посходили? Слова... Что-то про подснежники, про сморчки... Ну сколько же на свете белом идиотов праздношатающихся! И все же как назло там норовят очутиться, где дьявол бал правит.
Он влез в машину. Газуя на раскисшей почве, развернулся и ринулся обратно, к шоссе. После, выбравшись на асфальт, рванулся вперед, выжимая из двигателя весь ресурс мощности. Исподволь утешал себя: правильно, свидетелей убирать не стоило, да и не получилось бы - тут пулемет нужен, а так - кинутся врассыпную, и... Но зато теперь - труба! Следствие. Скорее бы пост проскочить...