Страница 33 из 66
Отчеты о своей работе академики должны были давать не ка-нитан-командору Берингу, а непосредственно Академии наук. Так, считаясь участниками путешествия Беринга, академики фактически организовали самостоятельную научную экспедицию, задумав производить исследования в Сибири — от Урала до Камчатки.
Всего несколько месяцев назад Крашенинников сидел рядом с другими учениками на длинной скамье в классе философии.
Учитель вспоминал, как 'толковали в киевской бурсе сочинения Аристотеля, и диктовал тексты, которые когда-то заучил сам. Теперь Крашенинников должен был сопровождать двух настоящих учёных в далекую Камчатку, о которой раньше читал только в календаре. Он становился участником научной работы в почти не изученной стране.
Правда, академики предполагали давать студентам только мелкие служебные поручения. Однако, присматриваясь к исследовательской работе, можно было многое узнать и сделать самому.
Летом сборы в экспедицию закончились. Нужно было слишком много лошадей, чтобы взять багаж академиков и их свиту., как называли они своих спутников. Поэтому проще было выбрать водный путь.
Решили плыть Ладожским каналом и разными реками до Волги и спуститься по ней до Казани. Затем можно было зимой добраться на санях до Тобольска, а весной плыть дальше по сибирским рекам на восток.
В начале августа 1733 года академики и их спутники выехали из Петербурга.
Все понимали, что уезжают надолго. Но никто не знал, что началось путешествие, которое продлится почти десять лет.
hi
Прошел месяц, пока академическая экспедиция добралась до тверского городка Вышний Волочок. Извилистый путь по каналам, озерам и рекам, по которым часто нужно было тащить судно лямками против течения, кончился.
Вышний Волочок был построен на реке Тверце, которая течет прямо в Волгу. По Волге можно было плыть дальше уже без всяких затруднений.
Узенькая речка Твёрда текла между лесистыми берегами.
«Плыть приходилось без паруса. Речка так спряталась в лесах, что ветер все равно не мог до нее достать», писал впоследствии академик Гмелпн.
1С5
Лес, то еловый, то березовый, а чаще всего сосновый, стоял по обоим берегам речки. На полянках между деревьями виднелись кустики черники и брусники, иногда почти сплошь покрывавшие землю. А там, где было сыро, росли папоротники с длинными светлозелеными листьями, изящно вырезанными по краям, и мхи. Только изредка виднелись поля, на которых уже была сжата рожь, и маленькие деревушки.
Гмелин и Миллер старались не терять время напрасно.
Оба с первого же дня начали тщательно вести дневники, куда заносили описания местностей, названия всех селений, мимо которых проезжали, и все, что казалось примечательным.
В пути и во время остановок Гмелин скоро успел набрать немало растений. Он тщательно складывал их между листами пропускной бумаги, кладя сверху небольшой, равномерно лежащий груз, чтобы они высохли лучше. Потом Гмелин осторожно разбирал высушенные- растения.
Он звал к себе Крашенинникова и предлагал смотреть, как составляется гербарий.
Этот юноша, скромный и любознательный, нравился Гмелину больше других студентов. Академик думал о том, что со временем сможет поручать ему простые работы по сохранению и приведению в порядок коллекций, чтобы не затрачивать на это времени самому.
Миллер, заметив небольшие круглые холмы, напоминавшие курганы, которые насыпались встарииу иад местами погребений, дважды делал раскопки еще на пути к Вышнему Волочку. Оба раза он не нашел ничего интересного и объяснял это тем, что за недостатком времени не удалось довести раскопки до конца.
Когда подплыли к старинному городу Торжку, Миллер велел рисовальному мастеру Люреениусу тщательно зарисовать круглый вал, на котором еще недавно возвышались городские стены. Академик жалел, что старинные укрепления были при Петре Великом срыты и использованы как строительный материал, потому что отжили свой век.
На гребцов и солдат Миллер и Гмелин смотрели свысока, как на людей, существующих только для того, чтобы выполнять их распоряжения. Однако оба начинали с интересом прислутивать-
Город Торжок в XVII веке.
Рисунок из альбома Мейерберга.
ся к их разговорам, если замечали, что можно извлечь из их слов что-либо полезное для научных наблюдений.
Когда проплывали мимо густых лесов, Миллер и Гмелин услышали, как гребцы говорят о том, что здесь много леших. Академики сразу заинтересовались и стали расспрашивать гребцов,
«Они описывали нам этих леших, как диких людей, обросших волосами, принимающих рост тех предметов, около которых находятся. В лесах лешие ростом с деревья, на лугах — с траву, а на голой земле — не выше песчинки. Лешие не нападают на людей, но любят над ними смеяться и щекотать их. Могут защекотать до смерти. Лешие могут быть мужского и женского пола», вспоминал потом Гмелин.
Академики занесли эти рассказы в дневники как материал для изучения народных верований. А услышав, что один из гребцов хвастается, будто может вызывать леших, захотели потешиться. Миллер и Гмелин потребовали, чтобы гребец доставил им пару леших: одного — мужского, другого — женского пола, и
обещали дать за них хорошую плату. Потом показали ему большие латинские книги из своей библиотеки и, сказав, что могут по ним колдовать, пригрозили обратить его самого в лешего, если он не выполнит свою похвальбу.
Гребец согласился.
«Целую ночь парень, стоя у нашей каюты, то и дело начинал орать так, что не давал нам ни на минуту заснуть. А на другой день сказал, что старался изо всех сил вызвать леших, но они не явились. Когда же мы заявили, что выполним нашу угрозу, он повалился в ноги, прося не превращать его в лешего и ссылаясь на то, что мы сами слышали, как усердно он кричал. Довольно посмеявшись, мы согласились помиловать его», вспоминал Гме-лин.
Крашенинников не знал, кто над кем смеялся больше: академики над парнем или он над ними, не давая заснуть всю ночь.
Но была и серьезная сторона в этом происшествии: видя, как .Миллер и Гмелин записывают рассказы о леших, Крашенинников впервые узнал, что верования, на которые он раньше не обращал внимания, могут быть предметом изучения.
В середине сентября доплыли до Твери. Капитан-командор Беринг, отплывая с командой в начале лета вниз по Волге из этого города, оставил здесь для академиков речное судно со штурманом и боцманом. Академики велели сделать каюты с камином, кухню с двумя очагами и другие приспособления для удобного плавания.
Через десять дней все приготовления были закончены. Судно отчалило от пристани. Приходилось торопиться, потому что стоял уже конец сентября, а надо было доплыть до Казани, прежде чем начнется осенний ледоход. Все же решили изредка останавливаться на короткое время в местах, почему-либо особенно интересных.
Проплывая мимо древнего города Углича, где погиб царевич Дмитрий, младший сын Ивана Грозного, сделали остановку. Там сохранился старинный кремль, обнесенный деревянной крепостной стеной с башнями по углам. Миллер осмотрел эти укрепления и велел их зарисовать.
Не надолго остановились в Ярославле, чтобы осмотреть этот
1CS
Нижпий-Новгород.
С голландской гравюры начала XVIII века.
старинный и красивый город. Здесь услыхали, что в местном монастыре есть часовня, в которой хранятся кости великана.
Гмелин е несколькими спутниками пошел туда, чтобы осмотреть эту диковинку. Им рассказали, что кости найдены много-лет назад, когда рыли могилу, чтобы похоронить ярославского-епископа Трифона. Монахи говорили, будто это кости разбойника, который когда-то здесь жил.
Гмелтшу показали две большие кости.
— Одна — бедро слона, а другая, повидимому, какая-то из. его головных костей, вероятно скула, — сказал Гмелин.
Очевидно, эти кости были частью скелета мамонта.