Страница 49 из 94
Оправданный офицер в порыве запоздалой ярости решил вызвать обидчика, Гиммлера, на дуэль. Стреляться! С этим человеком только стреляться! В секунданты он выбрал своего товарища, Рундштед-та. Ему надлежало прийти к Гиммлеру и передать письменный вызов на дуэль. Рундштедт перетрусил. Целыми днями он в растерянности ходил возле крамольного листка бумаги, пока не надумал отговорить Фрича. Вот его довод: не нужно углублять пропасть, разделяющую армию и режим.
# * #
Так Канарис получил еще один урок. Генералы, считающие себя хранителями армейских традиций, не отомстили за клеветническую кампанию, развя-
занную против их главнокомандующего, не наказали изобличенного уже виновника этой постыдной травли.
И шеф абвера смирился. Тем более что гестапо само наказало некоторых второстепенных лиц: Май-зингера отправили работать в архив, на других были наложены дисциплинарные взыскания. Гитлер формально реабилитировал Фрича, предоставив ему должность: взамен сухопутных сил под начало ему был отдан 12-й артиллерийский полк.
Ну а прохожие, гулявшие по утрам в Тиргартене, снова стали встречать неразлучную троицу «друзей» — всадников Гейдриха, Канариса, Беста. Сотрудникам абвера вновь было рекомендовано поддерживать деловые отношения с гестапо.
Шеф абвера снова клянется в своей «искренней преданности идеалам национал-социализма и руководителям нашего государства». 22 апреля 1938 года, выступая в Вене на годовщине военной школы, Канарис заявляет, что офицерство «от всего сердца обязано сказать «да» национал-социалистскому государству».
вился новый отдел — зарубежный — во главе с капитаном первого ранга Леопольдом Бюркнером. Это был человек без амбиций, прямодушный, добросовестный, умеющий ладить с нацистами.
С появлением этого отдела абвер больше, чем когда-либо, оказался связан с внешней политикой Гитлера. Он поддерживал контакт с ведомством Риббентропа, информировал высшие военные чины о важнейших международных событиях, руководил работой германских военных атташе и опекал иностранных атташе, живших в Берлине.
Изменился и отдел абвер-Н. Прежняя группа, носившая такое название, занималась подслушиванием и радиоперехватом. Осенью 1937 года ее пришлось отдать новому отделу вермахта, который отныне ведал всеми средствами связи. Теперь абвером-Н стал бывший сектор IS. В его обязанности с 1 июня 1938 года стали входить: психологическая война, разжигание национальной вражды и поддержка тех людей, кого позднее стали называть «пятой колонной».
Впрочем, поздновато абвер вспомнил о соплеменниках, живших за границей. Агенты нацистов давно уже обхаживали их. Действовали зарубежные организации НСДАП. Служба безопасности (СД) опутала страны Восточной Европы сетью своих осведомителей. Поэтому, чтобы найти свою нишу, в абвере-Н решили обратить внимание прежде всего на зарубежных политиков немецкой национальности и на студенческие союзы.
По иронии судьбы возглавил этот отдел ярый противник национал-социалистского режима, майор Хельмут Гроскурт по прозвищу Ворчун. Как и Остер, он был сыном пастора. Ушел на войну добровольцем и служил офицером пехоты. После подавления Капповского путча в знак протеста подал в отставку. Был курьером в организации «Консул», затем хозяйствовал помещиком. Наконец, не выдержал, вернулся в армию, окончил в 1935 году военную академию и был направлен в абвер.
Канарис ценил его, хотя прямота майора была ему не по душе. Гроскурт был человеком слишком даже откровенным. «Ворчун, — усмехнувшись, сказал как-то Канарис, — ты — подходящий человек для абвера, потому что ты всегда говоришь правду, а у нас в это поверить никто не может».
# * *
Канарис, как и другие абверовцы, давно ожидал, что следующей целью Гитлера станет Чехословакия. После разрешения австрийского вопроса на повестке дня непременно окажется судьба 3,5 миллиона судетских немцев, ставших после распада Австро-Венгрии гражданами Чехословацкой республики. Абвер, как никакое другое германское ведомство, готовил судетских немцев к часу их «освобождения», разделял их страдания и надежды. «Судетские немцы, — докладывал один из агентов абвера, — словно форпост, сражаются за судьбу самого рейха». Эта непрестанная внутренняя борьба раскалывала Чехословакию.
Повинны в этом и отцы основатели Чехословакии. В 1918 году они отказали немцам в любом праве на самоопределение. Чешские националисты сами усердно готовили будущую катастрофу. Все немецкое преследовалось и искоренялось. Немецкие названия городов заменялись чешскими. Немецких детей заставляли учить чешский язык. Немецких чиновников безжалостно увольняли с работы. Наконец, все земли, приобретенные немцами после 1620 года, были конфискованы. Короче говоря, в независимой Чехословакии немцы превратились в бесправных граждан второго сорта.
Поэтому Конрад Генлейн, 35-летний учитель гимнастики, офицер в годы войны и бывший банковский служащий, задался целью объединить все политические партии судетских немцев воедино и добиться для своих соплеменников полной автономии внутри ЧСР. В 1933 году он создает новую партию — Судето-немецкий отечественный фронт, два года спустя переименованную в Судето-немецкую партию (СНП).
На нее-то и сделал ставку абвер. В 1935 году его агенты устанавливают контакт с Фридрихом Бюргером, другом Генлейна. А вот в НСДАП, СС и министерстве иностранных дел ополчились на этого молодого политика, ибо он не был нацистом. Люди из СД докладывают, что Генлейн «отдаляет судетских немцев от национал-социалистской Германии».
Канариса это нисколько не задевает. Его радует, что самый популярный в Судетах политик дружит с абвером, а не с ведомством Гейдриха. Вскоре Судето-немецкая партия становится крупнейшей в Чехословакии. Ее лидер настолько уверен в своих силах, что 28 февраля 1937 года на массовом митинге в Ауссиге требует для судетских немцев «народного самоуправления и физического представительства».
Прага согласилась на переговоры с Генлейном. Однако вскоре они зашли в тупик, поскольку президент республики Эдуард Бенеш с недоверием относился к новациям и не шел ни на какие уступки. Положение обострилось. В 1937 году Канарис настраивает своих агентов на открытую борьбу с властями. Курьеры Гроскурта оборудуют на территории
Чехословакии тайные склады с оружием и базы для будущих партизан.
Абвер приказывает своему главному агенту, бывшему книготорговцу и члену Судето-немецкой партии Карлу-Герману Франку создать организацию, которая будет вести подрывную работу в чехословацкой армии. Однако выбор оказался не совсем удачен. Несмотря на то что в 1937 году он становится вторым человеком в СНП, заместителем Генлейна, его симпатиии постепенно обращаются к вождям СС. Канарису, понятное дело, это не понравилось, но сделать он уже ничего не смог.
События между тем нарастали, словно снежный ком.
НЕУДАВШИЙСЯ ПЕРЕВОРОТ
После Австрии все внимание Гитлера оказалось приковано к Судетам. Фюрер уж потерял всякую осторожность, рвался к новым победам. Раз крупнейшие державы мира не протестовали, он готов был решать судьбы соседей по-своему.
28 марта 1938 года фюрер приглашает Генлейна в рейхсканцелярию и посвящает его в свои планы. Ближайший удар, говорит вождь, я направлю против Праги, а застрельщиками его станут судетские немцы. Правительству должны быть выставлены заведомо неприемлемые требования. И тогда Германия получит зацепку для вмешательства, дабы защитить интересы своих соотечественников.
Генлейн усердно взялся за дело. 24 апреля он выступает в Карлсбаде на съезде своей партии. Теперь он не просит — требует: предоставить безоговорочную автономию судетским немцам, возместить
ущерб, причиненный после 1918 года, а также позволить открыто исповедовать национал-социализм. Так начался Судетский кризис.
* * *
Германская пропаганда рьяно разжигает ненависть к Чехословакии и призывает к войне. Неужели и теперь западные державы стерпят, отдадут на заклание своего союзника?