Страница 35 из 94
Бломберг медлил трое суток. Может быть, он надеялся, что Бек и Фрич сумеют отговорить фюрера? Действительно, оба они тоже были поражены приказом. Бек советовал Гитлеру после ввода войск заявить, что никаких укреплений в Рейнской зоне возводиться не будет. Сам Бломберг убеждал фюрера вывести армию назад, если Франция согласится отодвинуть часть своих войск от границы. Рейхсканцлер резко отверг все советы. Тогда Бломберг распорядился начать «Зимнее учение» 7 марта.
Правда, в последний момент дрогнул и фюрер. 5 марта он спрашивает своего адъютанта Хоссбаха, можно ли остановить операцию. Ответ был утвердительным. Однако через пару часов к Гитлеру снова вернулась решимость. 7 марта 1936 года 19 батальонов и 13 батарей вермахта численностью 30 тысяч человек промаршировали по мостам на левый берег реки. Рубикон, то бишь Рейн, был перейден.
собирается начинать войну. В Англии никакой мобилизации войск не наблюдается.
В аппарате Канариса все успокоились. Зато Бломберг начал нервничать не на шутку. Канарис вводит всех в заблуждение; агенты потчуют его сплошной дезинформацией. Как можно верить этим насквозь лживым донесениям, когда еще в канун Нового, 1936 года удалось узнать, что французский и британский генштабы разработали план совместной боевой операции на тот случай, если немцы займут Рейнскую зону?
А Канарис продолжал присылать одинаково бодрые известия. Бломберг не выдержал. «Надо срочно отводить войска из Ахена, Трира и Саарбрюкке-на! — запаниковал он. — Действовать как можно быстрее! Французы вот-вот нанесут удар! Нам их не остановить!»
Но Гитлер уже не слушал его.
Впрочем, министр, уверенный в скором ударе союзников, продолжал спасать свою армию. Трижды он наседал на Хоссбаха, требуя переубедить фюрера. Тем более что 13 марта из Лондона пришла телеграмма от трех военных атташе: «Положение серьезное, 50:50 мир/война. Гейр, Васснер, Веннингер». Бломберг был в ужасе.
Он снова кинулся к Гитлеру, но тот, не читая, сунул телеграмму в карман. Министр не подозревал, что несколькими минутами ранее Геринг познакомил фюрера с копией этой телеграммы. Министру же снова было указано на дверь.
Чутье не подвело Гитлера: Англия и Франция так и не решились на военные действия. Фюрер был вне себя от счастья. «Как я рад! Боже мой! Как я рад, что все прошло так гладко», — признавался он.
Не забыл Гитлер и о так досаждавших ему в эти дни людях. Они были... повышены в званиях — Бломберг стал генерал-фельдмаршалом, а Фрич — генерал-полковником. Фюрер как бы намекал военным: «Доверьтесь мне, я лучше вас разбираюсь в кухне мировой политики».
А вот абверовцам было вовсе не до триумфов. Трезвый анализ показал: сведения, которые удалось получить агентам, были самого общего характера. Ту же информацию — пусть с небольшим опозданием — можно было прочесть в газетах.
Вдобавок в военном министерстве откровенно не доверяли донесениям разведки. Особенно задела Канариса телеграмма трех атташе. Неужели в вермахте уже махнули рукой на абвер и решили создавать новые агентурные сети за рубежом? Все равно, мол, от абвера нет пользы! Неужели ведомство Канариса вот-вот будет расформировано?
чтобы эффективно согласовывать работу сразу трех групп. Канарис стал искать ему замену. Он выбрал жизнерадостного уроженца Рейнской области, майора Ханса Пикенброка, и выбор его оказался, может быть, самым удачным среди всех кадровых решений, принятых Канарисом. Его ставленник не только успешно справился с поставленной задачей, но и впоследствии дорос до должности заместителя самого шефа абвера.
Пока же он вносит изменения в деятельность разведки. Если при Гриммайсе работа абвера-I ограничивалась лишь Францией, Польшей и Чехословакией, то Пикенброк исчеркал своими пометками практически всю карту мира. Одним цветом он отметил страны, представляющие «главный интерес» для германской разведки; то были Франция, Чехословакия, Польша, Англия, Россия, Испания. Другим цветом оказались помечены страны, вызывающие «косвенный интерес», — Бельгия, Швейцария, Югославия, Румыния и США. И наконец, третьим цветом отмечались государства, в которых деятельность немецкой разведки была запрещена: Австрия, Италия, Венгрия, Финляндия, Эстония, Япония, Болгария относились к друзьям «третьего рейха». Впрочем, вскоре стало очевидно, что Гитлер стремится присоединить к рейху территорию Австрии. Поэтому акценты в деятельности абвера соответственно изменились. Самое пристальное внимание решено было уделить тем странам, которые станут решительно протестовать против аншлюса. К таким отнесли Францию, Чехословакию, Югославию и Румынию. Даже на одной из «запретных территорий» — близ австрийско-итальянской границы — обосновались наблюдательные посты абверовцев. «Муссолини временами резко выступал против аншлюса», — пояснил Пикенброк.
Канарис и Пикенброк укрепляли отношения и с дружественными иностранными спецслужбами. Так, литовская разведка, с которой абвер поддерживал связь через капитана в отставке Кляйна, собирала информацию по России и помогала забрасывать агентов на советскую территорию. Венгерская разведка старательно шпионила за Чехословакией, Югославией и Румынией.
После совместной поездки Канариса и Пикенб-рока в Вену удалось найти и нового партнера: отдел разведки при австрийском министерстве обороны обещал помочь в сборе сведений по той же Чехословакии.
Во время визита немецкие гости общались прежде всего с австрийским полковником Эрвином Лахо-узеном. Пройдет всего несколько лет, и он будет работать в «доме на набережной Тирпица».
Сеть помощников Пикенброка все расширялась. Майор Урлузяну, служивший в министерстве обороны Бухареста, исправно пересылал своим немецким шефам стратегические планы родной армии. Бывший царский генерал с весьма подходящей фамилией Доставалов сидел в берлинском кабинете и тщательно штудировал советскую военную прессу, отыскивая необходимые сведения в строках и между ними. Другой офицер царской армии, полковник Дурново, сообщал из Белграда новости о югославской и советской армиях.
Все больше агентов Пикенброка работало и на Западе. Капитаны Кредле и Фроге снабжали абвер планами «линии Мажино». Там же, во Франции, некий лейтенант флота добывал секретную информацию прямо из приемной главнокомандующего ВМФ Дарлана. Усиливался шпионаж в Англии и США.
В своей работе немецкие разведчики использовали новейшие технические достижения. Так, они стали фотографировать военные объекты в ультрафиолетовых лучах. Теперь съемкам не мешали ни туман, ни маскировочные сети. С помощью аппарата для микрофотографирования карты и секретные документы удавалось уменьшить почти до точечных размеров. Новые радиостанции были так малы, что умещались в миниатюрном чемоданчике.
По мере того как агенты Канариса добивались все новых успехов, росла слава немецкой разведки, а ее шеф становился все более влиятельной политической фигурой в Берлине. Не всем такое нравилось.
К этому времени завершилась схватка между Гиммлером и министром внутренних дел Фриком за главенство над полицией. 9 июня 1936 года Гейдрих от имени рейхсфюрера требует, чтобы Гиммлеру присвоили ранг министра, приравняли его к командующим родами войск и назначили руководителем всей немецкой полиции; причем подчинялся бы он Фрику лишь чисто формально. Фрик был возмущен и обратился за помощью к фюреру, однако тот дал ему понять, что назначение Гиммлера— дело уже решенное.
Правда, Гиммлер отказался от министерского ранга и даже уверил Фрика, что будет подчиняться ему «лично и непосредственно», хотя в «третьем рейхе» слова всегда мало что значили. Главным был свершившийся факт: 17 июня 1936 года Генрих Гиммлер становится шефом германской полиции. Положено начало полицейской империи Гиммлера. Она включала полицию безопасности «зипо» Гейдриха (в
ее составе гестапо и уголовная полиция) и силы по охране общественного порядка «орднунгсполицай»; к последним причислялись городская патрульная полиция «шупо», жандармерия и общинная полиция.
Итак, благодаря поддержке Гиммлера его протеже Гейдрих стал одним из самых важных чинов «третьего рейха». Шеф полиции безопасности и СД сосредоточил в своих руках невероятную власть. Перед мощью его полиции меркнет закон. Теперь Гейдрих все высокомернее относится к абверу — крохотной группке людей, еще неподвластных ему.