Страница 137 из 562
Единственное, что в «Пальмах» не менялось, это обслуга.
Когда я заглянул к Морли, наплыва посетителей у него не наблюдалось. Я бы даже сказал, что отсутствие клиентов бросалось в глаза. Обслуга готовилась к тому моменту, когда места за столиками начнут заполняться.
Последний бзик Морли — респектабельность. От позолоты на стенах и прочей дребедени просто рябило в глазах.
— Блин! А я-то думал, этот длиннохвостый мешок с навозом давно концы отдал.
— Ты бы выбирал слова попроще, Сардж, а то, неровен час, язык сломаешь. — Интересно, где он подцепил это словечко? Обычно его лексикон состоял из слов длиной не более трех слогов.
— Снова эта паскуда приперлась? — прорычал кто-то из полутьмы за стойкой. — Сардж, я ж тебе говорил…
— Это не он, Пудель. Это Гаррет.
— Один хрен.
— А то.
— Парни, займитесь лучше делом, — посоветовал я. Что Сардж, что Пудель вышли словно из одной формы: оба здоровые, жирные, неряшливые, с головы до ног в татуировках. Типичные плохие ребята — но не настолько плохие, как они сами о себе думали.
— Не лезь, Гаррет. Наше дело — по улицам шляться, к девкам приставать. А девки горячие бывают… Эх-ма, старею я, приятель…
— Тебе чего, Гаррет? — справился Пудель. — Милостыню мы на этой неделе не подаем.
— Оставь себе. Хочу порадовать Морли дурными новостями.
Неразличимый в полутьме, Пудель забормотал в переговорную трубку, соединявшую зал с кабинетом Дотса. Затем с лестницы донесся голос Морли:
— Что за новости, Гаррет?
— Садлер и Краск вернулись.
Ответом было продолжительное молчание.
— Откуда ты узнал? — спросил наконец Морли.
— Не скажу. — Это ему все объяснило.
— Бли-ин! — протянул Сардж. — Босс, я бы послал его, на хрен послал бы. Он не просто так приперся, ему чего-то надо.
— А то, — согласился Пудель. — Ему всегда что-нибудь надо. Меня кондрашка хватит, когда он так зайдет, на огонек.
Я состроил свирепую гримасу. Сардж дружелюбно ухмыльнулся, нисколько не устрашенный.
— Шикарный погон, Гаррет. Мы знали, ты к птичке привыкнешь.
И этих людей считают моими друзьями?!
Я повернулся к Морли.
— Не знаешь, баклажаны бывают ядовитыми?
— Угу. Я специально держу парочку таких на кухне — для тех, кто соглашается одеваться, как принято у нас. — Он повел меня наверх. — Тут никто не подслушает. Кто сказал тебе про Краска с Садлером? Блок?
— Он самый. А ему сообщил Релвей.
— М-да… — Морли шмыгнул в комнату, которая служила ему кабинетом, плюхнулся в кресло за большим столом, взял зубочистку и задумчиво провел ею по ряду острых клыков у себя во рту. — Краск и Садлер… Любопытно.
12
Морли Дотс — из тех парней, которые снятся вам в кошмарных снах, если у вас есть хотя бы одна дочь. Он до омерзения смазлив на эльфийский манер — смуглый, ладный, статный. Что бы он на себя ни напялил, вид у него всегда такой, словно он неделю не вылезал от портного. Ему ничего не стоит облачиться в белое и отправиться на угольный двор, и выйдет он оттуда чистенький, без единого пятнышка на наряде. Никогда не видел его вспотевшим. Едва он появляется в обществе, дамы всех пород и возрастов временно теряют разум.
При всем при том он — надежный друг. Точнее, приятель, — ведь настоящий друг не подарит вам говорящего попугая и не станет опутывать вас разнообразными обязательствами, лишая возможности от упомянутого попугая избавиться. Этакий подарок — все равно что проклятие старой ведьмы: от него можно избавиться, только если найдется другой глупец, согласный по доброй воле взвалить на себя эту обузу.
Наверняка Морли каждый вечер перед сном давился от смеха, вспоминая, как ловко облапошил этого недотепу Гаррета.
— Похоже, у тебя перемены к лучшему, — заметил я.
— Все надо делать вовремя, Гаррет. Соседи сперва артачились, но я их убедил.
Не сомневаюсь. Район, в котором находилось заведение Морли, был известен как Зона Безопасности. Своего рода нейтральная территория, на которой работнички ножа и топора, а также иных инструментов и принадлежностей, могли не дрожать за собственные шкуры при встрече с конкурентами. Центром Зоны был Дом Удовольствий. Зона существовала во многом благодаря Морли, и его стараниями приносила прибыль.
Поэтому любые перемены в заведении Дотса не могли не насторожить соседей.
— У богатых те же требования, что и у бедных, и порокам они подвержены тем же самым, — продолжал Морли. Его ослепительно, неестественно белые зубы сверкнули в свете лампы. — Зато денег у них гораздо больше. Это был решающий довод.
Ну разумеется. А если этот довод подкрепить мрачными физиономиями Сарджа, Пуделя и прочей братвы…
— Ты отвлекся. Мы говорили о Краске с Садлером.
— Блок знает, кто их привел?
— Нет. Может знать Белинда, но я с ней еще не виделся.
— Если она до сих пор ни о чем не слышала, то ее приятно удивят. — Морли усмехнулся.
— Угу. Только давай договоримся. Я предпочел бы сообщить ей обо всем сам.
Дотс поглядел на меня, приподняв бровь.
— Ты уверен, что это разумно?
— Я на нее зла не держу. В конце концов, она смылась, а не я.
— Ты-то, может, и не держишь, а она… Белинда Контагью — не обычная женщина, Гаррет. Лично я держался бы от нее подальше.
— Хорошо, уговорил. Потолкуешь с ней за меня?
— Еще чего! Не в том я возрасте, чтобы любовные записочки относить. Поищи кого другого.
Вот так всегда. Впрочем, я не стал настаивать. Пусть себе думает, что он меня отбрил. Потом сочтемся.
— Как делишки-то? — справился Дотс. — Все у нас как-то не складывается посидеть, за жизнь поговорить, мировые проблемы обсудить… — Под мировыми проблемами он разумел либо поголовное обращение мясоедов в вегетарианцев, либо кровавую баню для своих врагов. Либо то и другое одновременно.
Я поведал ему о том, чем завершились мои разборки с богами. А также с богинями.
— Пожалуй, стоило свести тебя с Магодор. Тебе такие нравятся, я знаю.
— Чего? — Морли, похоже, думал о чем-то своем.
— У нее четыре руки, змеи в волосах, губы зеленые, зубы как у крокодила. А в остальном — глаз не отвести.
— Да-да, всю жизнь мечтал. Спал и видел.
— Эльфы же не спят.
Он пожал плечами.
— А теперь что?
— Теперь?
— Ты же к Блоку зашел не просто пивка попить да старые дела повспоминать, верно?
— Именно за этим.
— Брось, Гаррет. Не пудри мне мозги.
— Да я и не пудрю. На пивоварне что-то странное творится. Кто-то угрожал старику. Или не угрожал… — Я кратко обрисовал ситуацию.
— Умеешь ты влипать в неприятности, Гаррет, — сообщил Морли, дослушав до конца.
— Не знаю, как быть. Угроз Вейдер не потерпит. А если «Клич» занялся вымогательством…
— «Клич» в целом вряд ли. Скорее, чья-то личная инициатива. Кому-то вдруг стало не хватать денег. И это еще цветочки, Гаррет, ягодки впереди. Я слышал, Белинда точит ножи. Ты внутрь собираешься?
— Внутрь?
— Ну да. Внутрь «Клича». Разузнаешь, что да как. Проблем у тебя не будет. Ты не кентавр какой-нибудь, а чистокровный человек, да еще герой войны. — Морли тоже герой войны; во всяком случае, он искренне себя таковым считает. На деле же он всю войну просидел в тылу и помогал отчизне тем, что утешал перепуганных солдатских жен. — Ты достаточно здоров, чтобы стоять на ногах. Нигде не работаешь. Словом, идеальный рекрут.
— Вот только мыслю иначе, — пробормотал я.
Морли вновь оскалил в ухмылке белоснежные зубы.
— Если они тебя примут, здесь тебе лучше не показываться. И с Покойником придется расстаться.
— Ага. — Я, между прочим, Релвею ничего не обещал. Никаких там клятв на крови и прочей фигни. Но признаюсь, как на духу: мне до сих пор и в голову не приходило, что попытка проникнуть в ряды борцов за права человека будет означать полный отказ от моего привычного жизненного уклада.
Сменить личину — назваться чужим именем — попросту не получится. Слишком многие меня знают, ветераны в особенности. Когда живешь один, так сказать, вхолостую, и нигде не работаешь, поневоле начнешь искать общения с себе подобными. Я, конечно, предпочитаю женскую компанию, но изредка — почти ежедневно — случается так, что женщины меня избегают. Вы не поверите, но это чистая правда.