Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 11

У Ники не имелось прямых доказательств дядиной подлости. Пока она лишь чувствовала, что этот слюнявый мерзавец с потными ладошками и лоснящейся жирной мордой виновен в гибели ее семьи. Но без улик никакого разоблачения не получится. Все ее показания воспримут не более чем истерику ребенка, слишком впечатлительного и потерявшего от пережитого горя рассудок.

По идее, королевское слово — истина, не подвергающаяся сомнению. Но увы, принцессе не позволялось унаследовать престол раньше, чем она повзрослеет. Какая жестокая ирония судьбы: совсем недавно Лариника считала, что день её совершенновесния уже скоро, а теперь кажется, что до него ещё так долго — далёкого тридцать третьего травороста.

О том, чтобы сейчас явиться в замок не может быть и речи. Без сомнения, Ривалта назначат регентом при ней. И дядя приложит все усилия к тому, чтобы любимая племянница не дожила до коронации.

Однако Лариника непременно вернется. Почти через пять квадров! По закону именно в течение такого срока после смерти кого-либо из членов правящей династии длится всеобщая скорбь и, следовательно, на протяжении данного периода запрещены любые празднества. В том числе и торжественная церемония возложения венцеобразного символа власти, на голову монарха! А еще, и именно через столько принцессе исполнятся долгожданные девятнадцать!

Умом Лариника понимала, но сердце отказывалось верить в то, что все родные (дядя Ривалт не в счет!) погибли той ночью, и что она сама чуть не умерла. Иногда девушку посещали печальные мысли о том, что может и впрямь, лучше было бы, если бы и она сгорела вместе с близкими. Но жажда мести, крепнущая с каждым днем, без труда перебарывала упадническое настроение и заставляла идти, крепко стиснув зубы.

"Кстати!" — до сих пор, бредшая, куда глаза глядят, лишь бы подальше от места трагедии, девушка остановилась. — "А благодаря какому чуду я выжила?".

С арбалетном все предельно ясно: мифриловыё нити, заботливо вплетенные батюшкой в ее туалет, и амулет с исцеляющим заклинанием — подарок матушки, не позволили мощной стреле проникнут в тело глубже, чем на полпальца. Но если бы наемный убийца вдруг усомнился в выполнении своего грязного дела, и знал, что жертва отделается пускай и большой, но не смертельной царапиной, да внушительным синячищем на всю спину, то непременно добил бы ее. К счастью, удостовериться в чистом исполнении заказа пепельнику помешал огонь.

Точно! Огонь! Вот с ним-то не все понятно. В ту злополучную ночь Лариника осознавала, что после тесного контакта с горячей стихией, ей не миновать уродливых шрамов от ожогов и спаленной косы. Тогда ей было плевать на внешность, она готова была пожертвовать красотой, ради жизни любимых ей лаэйри. И каково же было её изумление, когда выяснилось, что на голове не пострадало и волоска, а на коже не вздулось ни единого, даже самого крохотного, пузыря. Более того, одежда принцессы осталась без малейшего темного пятнышка, подобного тем, что обычно делают нерасторопные служанки, передержавшие на углях утюг.

Но почему огонь ее не тронул?

Веленира предпочла добираться до места назначения по вражеской территории. И на то у неё имелся ряд веских причин.

Во-первых, так гораздо ближе, ибо вход в гнездо интересующего её дракона расположен именно на южном склоне горы О Тпар.

Во-вторых, по Ютру двигаться можно в любое время суток. Ночью смуглолицые лаэйри трусливо прячутся. А днем, как ни парадоксально это звучит, — еще безопаснее, поскольку самая воинственная часть белокурого народа отправляется на вылазки в ее родной Себор. Так что вероятность встретиться с агрессорами тут (при должном соблюдении простых правил осторожности, разумеется) практически равна нулю.

В-третьих, и в-последних, ежели жрице все-таки доведется столкнуться с противником, её защитят: либо вживленная под кожу паутина Алмазного Прядильщика, либо привычка носить с собой обычное оружие. Несмотря на то, что Веленира уже достаточно давно (двести шестьдесят три зимы назад, если быть точной) удостоилась чести носить на лбу волшебный узор, позволяющий ей использовать магию даже при свете солнца, отрекаться от искусства воительницы она не только не стала, а, наоборот, все это время совершенствовала мастерство сражения без заклинаний. Поэтому голубоглазой поклоннице Неба не страшна даже встреча с пепельниками в их предрассветный или предзакатный час, когда не действует ни колдовство даргариев, ни волшебство лаэйри. Ведь у нее всегда топор под рукой, меч за спиной, нож в сапоге и стрела на тетиве. Ну и еще полно всяких мелких, острых и ядовитых сюрпризов за пазухой и в складках одеяний.

Тонкий слух уловил поднятую лесом тревогу, отвлекая от тяжёлых воспоминаний. Девушка осторожно встала и помчалась дальше.

Вчера, затаившись в траве, она случайно подслушала обрывок разговора двух мальчишек, собирающих ягоды:

— А принцесса Лариника так и сгорела заживо.

— Но сосед, бывший в тот день в городе, утверждал, что трупа так не и не нашли! Даже скелета похожего размера. Не можно так в пламени сгинуть, чтобы вообще следов никаких не осталось. Укрылась она в секретной комнате. Или по тайному подземному ходу выбралась — поговаривают, покойный король обожал их рыть.





— Да брехня это всё, про то, что её высочество спаслось. Чего ж тогда не выходит? Да и дядька ее уже бы давно глашатаев, да ищеек разослал.

— А он и разослал! Разве не заметил, сколько пепельников по округе рыщут. Спроста ли?

— Ты не путай меня. Энто сероглазые зыркают, в поисках заговорщиков, которые пожгли правящую семью!

— А разве не даргарии то сотворили?

— Не-е. Кто-то из своих. Точно. Ривалт так и объявил принародно. Это они же подкопали нору и запалили дворец…

Из беседы ребят девушка сделала несколько неутешительных выводов. Она поняла, что в спешке недостаточно плотно прикрыла за собой лаз в колонне, поэтому родственник теперь в курсе, что она жива. И дядя не успокоится, пока не найдет её и не убьёт. А заодно будущий монарх решил избавиться от неугодных ему дворян, обвинив тех якобы в содействии мятежникам, устроивших пожар. Хитер старый лис!

Лариника очень надеялась, что ей удастся уйти вглубь страны. Однако, всякий раз, отдаляясь от границы Хребта Драконов более чем на тридцать сосен, она вынуждена была отступать. Всевозможные западни, сломанные мосты, разбойничьи лагери и прочие преграды мешали двигаться по желаемому маршруту.

Похоже, дядя предугадал все возможные маршруты беглянки, и предоставил ей возможность двигаться лишь вдоль границы. Не позднее окончания зеленого квадра первоцвета Ника упрётся в океан. Дальше только острова, кишащие беглыми преступниками. Так что рано или поздно принцесса все равно попадёт в руки Ривалта, как бы она не желала обратного. Ей создали иллюзию свободы, но постепенно заманивают в угол.

Преследователи приблизились слишком близко, а значит заклинания лучше уже не использовать — если среди них есть сильный чародей, то её легко засекут.

Изумрудоглазая наследница старшего дома Южного Леса Эльмироны очередной раз оступилась и приглушенно пискнула, услыхав щелчок тетивы. Прямо перед кончиком её слегка вздернутого носика в стволе ольхи завибрировало тонкое пернатое древко. Ватные ноги не желали держать свою хозяйку и предательски подкосились. Острый камешек больно вонзился в кожу ладони. Неужели началось? Так скоро?

— Кто здесь? — спросил привлечённый вскриком лучник и приблизился. — Ау!

"Значит, не в меня целились?!" — сообразила Лариника. — "Стрела случайно оказалась на моём пути. Тогда может все обойдется ещё? Эх, если бы я не взвизгнула".

Беглянка замерла, кляня себя за несдержанность и больно прикусила нижнюю губу.

Худощавый подросток с льняными волосами, внимательно вглядывался в кусты, за которыми пряталась сжавшаяся в комок принцесса.

Лариника перестала дышать, но стук её бешено колотящегося сердца, казалось, был слышен даже на той стороне гор.